Вячеслав Шалыгин 
Миссия Сокола

Сокол – 3

Вячеслав Шалыгин
Миссия Сокола

УРОВЕНЬ 3: РЕВАНШ

В больничном коридоре было тихо. Слишком тихо. Обычно по ночам кто‑нибудь обязательно шаркал в сторону поста или туалета, кашлял и ворчал прокуренным голосом, а в соседних палатах и процедурном кабинете то и дело шуршали белые одежды полусонных медсестер, позвякивали какие‑то склянки и постукивали переставляемые предметы. Какие‑нибудь звуки были слышны всегда, даже под утро, в часы «собачьей вахты», но почему‑то не этой ночью. Отделение неврозов погрузилось в полнейшую, почти космическую тишину. Возможно, так только казалось, но для человека, попавшего сюда с «нервным истощением», не было особой разницы, реальна мертвая тишина или нет. Расшатанные нервы в любом случае сигнализировали, что это плохой знак, и на смену тревожному сну приходила порядком надоевшая бессонница. Виктор Штоколов открыл глаза и медленно, негромко кряхтя, сел на кровати. Скверные предчувствия подтвердились. На стуле, чуть покачиваясь и внимательно изучая Штоколова, сидел человек в небрежно наброшенном на плечи белом халате. Из‑за скудного ночного освещения лицо незнакомца рассмотреть было трудно, но Виктор сразу догадался, кто этот ночной посетитель.
– Главный, это ты? Ты пришел за мной? Тебе нужна моя жизнь?
– Нет, Одиночка, я не намерен тебя убивать, если ты будешь сговорчивым и покладистым. – Главный сел прямо и похлопал Штоколова по руке. – Мне не нужна твоя жизнь, приятель, мне нужен «Сокол».
– Ты пришел не по адресу.
– Только не начинай опять эти игры. – Главный поморщился. – Я ориентируюсь в обстановке не хуже тебя. Сейчас ты скажешь, что мне следовало прийти к Баркову, так? Отвечу сразу – этот финт не пройдет. Мне нужен нормальный «Сокол», а не такой, как тот, что застрял в пустой башке у этого слюнтяя Баркова, не контролер‑охранник, а генерал. Мне нужен боевой «Сокол», способный управлять Системой, как фронтом. Мне нужен биокомп, способный вывести триллионы моих микроскопических воинов из вынужденной «спячки». Начальник штаба моей невидимой армии!
– Насколько я знаю, кроме «Сокола» Баркова, других биокомпьютеров не осталось, – Штоколов чуть отстранился. – Один утонул в Черном море, а другого уничтожил ты.
– Или ты – как посмотреть. Ведь это была твоя инициатива – свести на виртуальном поле брани меня и «Соколов» Баркова и Тамары. Я был вынужден защищаться.
– Так или иначе, в том виртуальном сражении уцелел только биокомп Баркова, а «Сокол‑2» и мой Прототип были уничтожены.
– Мой тоже. Но ведь существует еще один Прототип! Он по определению не столь совершенен, как «Сокол», но для моих целей эта машинка подойдет как нельзя лучше. С его помощью я снова смогу командовать Системой!
– Забудь об этом. Даже заполучив Прототип, ты не сумеешь им воспользоваться. Твои нервы не выдержат повторного контакта с биокомпом. В лучшем случае, ты ляжешь на соседнюю койку. В худшем – сразу в гроб.
– Я справлюсь с этой проблемой, Одиночка. В отличие от тебя, я весьма предусмотрителен и учитываю все варианты. Так что мне не нужны твои советы и предупреждения, мне нужен прототип «Сокола» и в качестве бонуса экспериментальная модель «саркофага» для психосканирования! Мне они нужны позарез, понимаешь, Штоколов?!
– Ты больной человек, Главный. Больной и опасный. Тебе лучше остаться здесь и подлечиться, а не ставить перед собой новые цели. Да и цель твоя – мечта маньяка.
– Заткнись! – Главный сжал кулаки. – Ты не можешь понять всего величия моих замыслов, потому что ты однобокий ограниченный технарь, без воображения и амбиций! Ты кусок серой человеческой биомассы, которой так перегружена наша несчастная планета! Ты ничтожество, Одиночка!
К финалу пламенной речи Главный почти затрясся от возбуждения. Штоколов отодвинулся подальше и брезгливо поморщился.
– Я догадываюсь, что ты замыслил. У тебя ничего не выйдет. Убей меня и уходи.
– Какой героизм! – Главный неожиданно взял себя в руки и ухмыльнулся. – Я убью тебя, если ты настаиваешь, но сначала узнаю, где ты спрятал первый Прототип «Сокола» и «саркофаг».
– Ты не найдешь их никогда.
– Найду, мой туповатый друг Одиночка. Потому, что ты сам подскажешь, где их искать.
– Нет.
– Да, – Главный схватил Штоколова за горло, – да! Ведь мы с тобой больше, чем друзья, не так ли? Мы с тобой почти братья! Не так давно мы были людьми с одинаковой начинкой, более того – с единым виртуальным подсознанием! Помнишь, как ловко ты украл у меня код деактивации Системы? Буквально за миллисекунду до уничтожения Прототипа! Это был невероятно ловкий и безумно, катастрофически, запредельно подлый ход! Ты переиграл меня в том виртуальном сражении, Одиночка, но пришло время расплаты. В реальности ты вовсе не всемогущий гений! Ты полное ничтожество, Штоколов. Жалкая тварь, которую я могу раздавить, как клопа! Однако я не стану этого делать. Живи. В обмен на первый Прототип и «саркофаг» я забуду о твоем существовании.
Главный отпустил Штоколова и легким толчком отбросил его к стене.
– Очень любезно с твоей стороны, – Виктор, отвлекая внимание Главного, потер шею, а другую руку незаметно опустил за спинку кровати. – Но ты меня недооцениваешь!
Он неожиданно подался влево и с размаху ударил Главного выуженным из‑за спинки кровати металлическим прутом. Удар пришелся в висок, но Главный все‑таки успел среагировать и чуть пригнулся, а потому остался жив, лишь получил глубокую царапину и рухнул со стула на пол. Штоколов отбросил прут и сполз с кровати. Сил было крайне мало, ноги и руки дрожали, но он все‑таки сумел встать и, опираясь на спинки соседних кроватей, дойти до двери. Главный утер кровь и, громыхнув опрокинутым стулом, тоже поднялся на ноги. Оценив ситуацию, он бросился за Штоколовым и, настигнув, повалил его на пол в пустом коридоре.
– Ты забыл попрощаться, – прохрипел он, прижимая Виктора к затертому паркету.
– Прощай! – Штоколов собрал все силы, но вырваться не получилось. Главный был в лучшей физической форме.
– Сестра! – вдруг донеслось из палаты напротив. – Сюда! Тут дерутся! Позовите охрану!
Где‑то дальше по коридору, видимо, на посту, запиликал негромкий сигнал вызова дежурной медсестры.
Главный ослабил захват, и Штоколов наконец вывернулся, отполз к стене и, опираясь на нее, снова встал. В голове у Виктора шумело, перед глазами плавали темные пятна, но это не помешало ему довольно быстро добраться до лифта. Главный почему‑то отстал. Виктор ввалился в кабину и ткнул в кнопку первого этажа. Дверцы закрылись, и кабина пошла вниз. Штоколов помассировал виски и попытался восстановить дыхание.
– Тебе все равно не уйти, – неожиданно прозвучало из динамика на панели управления.
Как Главный сумел подключиться к системе связи с лифтером, Штоколов не понял, но сейчас это было не важно. Сейчас от Виктора требовалось одно – уйти как можно дальше и надежно спрятаться хотя бы до прибытия агентов СБН, которые по личному приказу их начальника Владислава Добрецова должны были реагировать на любые связанные с Виктором инциденты.
Открываясь, звякнули дверцы лифта. В просторном холле нового корпуса больницы было пусто и тихо, как и в коридоре отделения. Штоколов торопливо пересек гулкое пространство и остановился перед запертыми стеклянными дверями. До свободы и безопасности остался только шаг и такая несерьезная на вид преграда – стекло. Виктор оглянулся и бегло оценил ситуацию. Ключ найти нереально, кодовую комбинацию узнать не у кого, значит, придется разбить. Вандализм, конечно, но выбора нет. Вот только чем? Как все‑таки было удобно с Прототипом «Сокола» в голове! Только подумал о чем‑либо и уже знаешь, как это устроено и на что следует нажать, чтобы оно заработало. Будь Прототип сейчас на месте, замок открылся бы в доли секунды. Но биокомп сгорел в виртуальном сражении с Главным, и теперь бывшему Одиночке следовало шевелить мозгами самостоятельно. То есть экспериментировать. Виктор сделал шаг назад и, собрав все силы, ударил в двери ногой. Толстое стекло даже не завибрировало. Штоколов невнятно выругался и наугад ткнул в несколько кнопок на панели электронного замка.
Над дверями неожиданно зажегся зеленый огонек. Это было невероятно, но факт: он угадал код с первой попытки! Один шанс из миллиона, и вдруг такая удача! Штоколов шагнул на крыльцо и глубоко вдохнул прохладный ночной воздух. Свобода! Эмоциональный прилив добавил сил, и Виктор достаточно бодро поковылял к воротам. Охранник дремал и на проползшую мимо тень не отреагировал. Снова удача? Не было по‑прежнему и преследования. Даже слишком удачный расклад.
Очутившись на улице, Штоколов решил, что Главный ведет себя даже чересчур подозрительно. Больше всего к новой тактике противника подходила формула «отпустить и проследить». Неужели Главный действительно думает, что Одиночка направится в то самое место, где спрятан Прототип? Наивно? На первый взгляд – да, но… Главный действительно неплохо изучил Одиночку, тут он не врал. Штоколов и сам прекрасно понимал, что у него нет выбора. Бункер, в котором он прятался раньше, давно засвечен и реквизирован СБН, домик в пригороде проходит по всем базам данных как место постоянного проживания, а лесная избушка – просто не вариант. Остается именно то убежище, где спрятан запасной Прототип.
Виктор утер со лба испарину. Был еще вариант – не бежать никуда, а просто сесть под навесом остановочного павильончика и дождаться опергруппу СБН. Но в этом случае Главный может опять сменить тактику и выполнить первое из своих обещаний. Штоколов никогда не боялся тетки с косой, но и торопить ее не собирался – не по чину человеку командовать смертью. А раз так, сидеть на остановке в ожидании катафалка просто глупо.
Виктор пересек пустынную улицу, свернул в темный дворик и остановился под сенью старого, кривого клена. Главному было необязательно следить за Виктором по старинке, осторожно двигаясь по пятам. Он мог воспользоваться услугами спутников всевидящей сети «Невод» или просто посадить на одежду Штоколова «жучка», но под кленом беглец спрятался вовсе не для того, чтобы выяснить, какой способ слежения предпочел противник. У Штоколова просто иссякли силы. С каждой минутой становилось все очевиднее, что Главный прав – далеко Одиночке не уйти. Разве что уехать, да и то не дальше все того же убежища с тайником.
Штоколов оттолкнулся от шершавого ствола и побрел через сонный двор к выходу на параллельную улицу. Она была гораздо шире той, на которой стояла клиника, и даже глубокой ночью на ней было нетрудно поймать такси. Главный следом по‑прежнему не шел, и это внушало относительный оптимизм. А вдруг действительно удастся оторваться? «Жучка» с одежды стряхнуть будет трудно, но нетрудно одежду сменить – тем более что это пижама, и ходить в ней по городу, пусть даже летней ночью, не очень удобно. А от слежки «Невода» можно избавиться, спустившись в метро. Там, правда, полно связанных с Сетью телекамер, но если знать их расположение, все «узкие» места легко обойти. Виктор остановился у обочины и поднял руку. Такси подрулило через пару секунд. Штоколов плюхнулся на мягкое сиденье.
– До метро.
– Три часа ночи, какое метро? – Таксист, не оборачиваясь, хмыкнул. – Много не возьму. Куда?
– Тогда просто подальше отсюда.
– Из «дурки» сбежал? – Шофер покачал головой. – Ты не бойся, не сдам. Сам там лежал, добровольно, когда с водкой завязывал. Тоже вот в такой одежке две недели ходил, знаю, каково это. За сотню куда угодно отвезу как брата по несчастью. Куда?
– До ВВЦ, я там погуляю.
– Ты на ногах‑то не стоишь, а туда же – погуляю! – Таксист обернулся. – Или ты боишься, что я за тобой, болезным, в хату пойду? Не бойся, я ведь официально работаю, контора солидная, случайных людей не держит. Могу тебе нашу дисконтную карточку дать, в ней данные всех водил забиты, мои тоже. Ну, так куда?
– В Отрадное, – сдался Штоколов. – Там у церкви высади.
– На Декабристов ремонт, придется объезжать.
– Тогда по Северному бульвару объезжай, – Штоколов устало кивнул и прикрыл глаза. – Мне там недалеко… новая «свечка» у метро… второй подъезд.
Свинцовая усталость навалилась на плечи и веки. Виктор попытался с ней бороться, но проиграл уже на первой минуте. Он не почувствовал, как такси снова остановилось, не услышал, как хлопает дверца и звучит знакомый голос:
– Отключился, бедолага? Ну, ничего, сейчас приедем, уколемся стимуляторами и поболтаем. Куда едем?
– На Северный бульвар, второй подъезд новой высотки рядом с метро. Квартиру не знаю. Вы поранились?
– Ерунда, в темноте веткой зацепило. Кейсы в багажнике?
– Да. Я взял двенадцать, как вы и сказали. Еще восемь оставил в камере. Этого хватит?
– Если не хватит, съездим на склад. Не проблема. Значит, высотка? Отлично. А квартиру нам укажет консьерж.
– Свидетель. Это плохо.
– Мы только доброхоты, которые доставили больного человека домой. Наших лиц он не вспомнит даже под пытками.
– Доставили… – шофер мельком взглянул на экран навигатора. – Успеем ли доставить? По «Неводу» розыскную «оперативку» запустили, ищут нашего больного по всему городу с собаками. Подозревают похищение. Если тормознут, загремим в кутузку.
– Не волнуйся, нас не остановят.
– Мы что, особенные?
– Нас просто нет.
– Не понял. Это как?
– «Невод» нас не видит.
– Что за чудеса? Всевидящая спутниковая сеть, которая легко находит в пустыне окурок, вдруг не видит целое авто? Разве так бывает?
– Поверь мне, – пассажир усмехнулся, – так бывает. И очень часто. Привыкай к чудесам, дружок, их теперь будет много.
– Привыкаю, – водитель кивнул. – Уже почти привык.

* * *

Восемь часов спустя в домашнем кабинете скромной квартиры на двенадцатом этаже стандартной высотки «эконом‑класса» открыл глаза еще один человек. Он был чем‑то неуловимо похож на каждого из сидевших поблизости людей и в то же время не походил ни на кого конкретно.
– Отличная маскировка, – оценил Главный. – Виктор, что скажешь?
– Ты больной, – едва слышно ответил Штоколов.
– Это я уже слышал, – Главный поморщился. – А ты что скажешь?
Он уставился на шофера. Тот стянул с бритой головы электроды и помассировал дрожащими пальцами виски.
– Из меня будто все соки выжали, – хрипло сказал он и недоверчиво покосился на четвертого. – Думаете, получилось?
– Уверен, мой друг, – рассмеялся Главный. – Кое‑какие навыки ему придется отточить, но в основном – да, все получилось. Теперь он, как и ты, говорит на пяти языках и владеет искусством войны. Верно я говорю?
Он обернулся к четвертому.
– Да, – коротко ответил тот. Услышав его голос, шофер вздрогнул.
– Все равно ему не стать равным оригиналу, – тихо произнес Штоколов.
– И не надо, – Главный зашел сзади и похлопал по плечу шофера. – Оригинал есть оригинал, никто с ним соревноваться и не станет.
– Попить бы, – шофер уронил руки на подлокотники странного, увитого проводами кресла. – Сил нет.
– Это хорошо, – наклоняясь к самому уху, шепнул ему Главный. – А иначе нам пришлось бы туго, ведь ты не только полиглот и тактик, ты еще мастер единоборств и отличный стрелок, лучший среди наемников Мустафы, да? К несчастью для тебя, ты слишком доверчив.
– Что это значит?! – шофер попытался встать, но страшная слабость после процедуры не позволила ему подняться из «саркофага».
Главный легко удержал его в необычном кресле одной рукой. В другой у него, как по волшебству, появился пистолет с глушителем. Раздался негромкий хлопок, и наемник обмяк.
– Меня тоже убьешь? – прошептал Виктор.
– Нет, – Главный подал знак четвертому. – Вставай. Нам пора. Надо успеть вывезти со склада как можно больше товара. А ты, Штоколов, пока живи. Если потребуется, я тебя разыщу. Хотя ты мне вряд ли снова понадобишься. У меня теперь есть все, что нужно. Зачем мне балласт?

Глава 1

Москва, 30 августа

Раскинувшийся вокруг усадьбы лесной массив оставался зеленым и свежим вопреки календарю. Высокие березы, кусты и трава даже не думали наливаться августовской зрелостью, перешептываясь со слабым ветерком в нежной листве. Начальник Службы Безопасности корпорации «Networld» Владислав Валерьевич Добрецов сорвал травинку, неторопливо ее пожевал и, указав на проступающий за частоколом березовых стволов сплошной забор, с интересом взглянул на отставного генерала.
Они не виделись почти два месяца, но интерес у Владислава вызвали вовсе не перемены в облике Манилова. Бывший участник заговора, отделавшийся после разгрома Системы условным сроком, выглядел бодрым и свежим. Спокойное существование честного пенсионера пошло Манилову на пользу. Он даже немного похудел и избавился от одышки. И все‑таки Добрецов удивлялся не тому, как, отрешившись от забот, помолодел генерал, а его внезапно открывшемуся таланту «капитализировать» богатый жизненный опыт. Казалось бы, следствие вытянуло из Манилова все, что он знал о Системе и о коллегах‑заговорщиках, но когда потребовалось, генерал легко вспомнил кое‑что еще. Кое‑что крайне ценное. На такие «проценты», периодически припоминая важные детали, он мог спокойно просуществовать лет десять. Надо откупиться – припомнил одно, вот как сейчас, надо заработать – продал другое. И никаких тебе финансовых кризисов, никакого колебания процентных ставок. Сам себе и банк, и страховая компания.
– Уточним в последний раз, гражданин Манилов, именно «Ольховка‑3», так? То есть вот эта дача?
– Я уже сто раз говорил, Владислав Валерьевич, да, адрес такой, – одетый в штатское генерал развел руками. – А эта или нет, не знаю, у почтальона спросите. Я ж говорю, мне об «Ольховке» знать не полагалось, случайно услышал. Потому и не бывал тут никогда. Главный ведь большой конспиратор был, каждому доверял ровно столько информации, сколько требуется для работы. Так что про «Ольховку» не должен был знать ни я, ни Бобров, ни другие… хм… участники предприятия.
– Однако вы о ней узнали. Как?
– Случайно, я ж говорю. В кабинете у Сухопарова засиделся, ну и заглянул в его комп. Там был файл открыт, а в нем упоминались поставки оборудования и материалов в «Ольховку‑3». Я тогда подумал, что это запасной склад или автономный цех‑филиал «Н‑завода», как мы их называли. Но по главным ведомостям этот объект не проходил. Ну, я и взял эту «Ольховку» на заметку. Да только она ни в документах, ни на слух больше не попадалась, вот я и забыл о ней. Что, совсем плохо дело?
– Почему вы так решили?
– Не тупой вроде бы, хоть и генерал, – Манилов усмехнулся. – План «Цунами» в городе ввели, тревогу по «красному коду» объявили, носитесь как угорелые по всей Москве, ищете кого‑то. Даже меня, «врага в отставке», к делу привлекли. Явно неспроста. Неужто Главный всплыл?
– Вполне возможно, – нехотя ответил Владислав. – Пропал кое‑кто. Вероятно, не без помощи Главного или его подручных.
– Не Барков случаем? – Манилов хитровато прищурился.
– Нет.
– Тогда Одиночка, – генерал попытался поймать взгляд Владислава. – Угадал? И последний Прототип из тайника исчез. Да?
– Этого мы не знаем. Штоколов не сказал даже мне, где хранит последний Прототип. Как вы догадались?
– Если не трусишь и от греха подальше не пропускаешь опасную информацию мимо ушей, прикинуть что к чему и догадаться легко. Мне поздно бояться, сами понимаете, поэтому я и улавливаю все подряд, и говорю свободно, и версии строю без оглядки. Я много чего переосмыслил, долго думал. И об этой гнусной истории с Системой, и о фигурантах. На пенсии времени уйма, думается неторопливо, а потому обстоятельно. И вот что я вам скажу, господин начальник СБН, есть у Главного какая‑то тайна, которую если раскрыть, то больше не придется за призраками гоняться. Никогда. Поскольку поймаете этого сраного невидимку в пять минут.
– Не понимаю, о чем вы?
– О том, что мы с вами не замечаем чего‑то очевидного, простого и доступного. Слишком глубоко мы копаем, а оно лежит на поверхности, как собачье дерьмо. Того и гляди наступишь.
– Хотите сказать, что Главный рядом, что он один из нас? Мы тоже так думали, но не нашли его, сколько ни искали.
– Вы искали перевертыша, крота, – генерал состроил многозначительную физиономию, – а надо было искать врага, который не скрывается. Который всегда поблизости, всегда на связи. Просто он как бы за спиной. Вы оборачиваетесь, а он тут же юркает к вам за спину. Вы оборачиваетесь – он за спину! Вы туда – он сюда! И так постоянно. А потому не увидеть вам его, как своих ушей, если без зеркала.
– Без зеркала? – Владислав наморщил лоб.
– Так точно! – Манилов поднял указательный палец. – Зеркало вам надо, гражданин начальник. Глянете в него и тут же Главного у себя за плечом узреете.
Факт! Проблемы сразу же рассосутся, и пропадать больше никто и ничто не будет. Ни Одиночка, ни секреты полишинеля. Такие вот мои соображения.
– Весьма туманные, но все равно спасибо. На досуге я попробую их осмыслить, – Владислав Валерьевич бросил взгляд на голографическую проекцию спутниковой картинки, повисшую над его смартфоном. – Стуков, запускай разведку. Всем группам минутная готовность. Наблюдатели, рапорт.
– Я наблюдатель один, вижу на сканере цель. Поднимается из подвального помещения по винтовой лестнице. Находится на уровне цокольного этажа.
– Глубокий подвал, – задумчиво пробормотал Манилов, – раз винтовая лестница, а не простой трап.
– Картинка цели нестандартная, – доложил другой наблюдатель. – Похоже на полный боевой доспех.
– Охранник, – предположил Манилов, – в бронекостюме.
– Отставить комментарии, генерал, – Владислав Валерьевич строго взглянул на бывшего военного. – Наблюдатели, какое у него оружие?
– Оружия нет, – доложил первый.
– Охранник в броне и без оружия? – удивился Добрецов.
– Подтверждаю, – сказал второй наблюдатель.
– Ладно, с трудом, но верю. Тем лучше. Начинаем!
Десять спецназовцев в штурмовой экипировке перемахнули через трехметровый забор, будто это было несерьезное ограждение палисадника, – быстро и бесшумно. Пока они, как бесплотные тени, скользили между кустами и деревьями разбитого справа от дома парка, на исходную позицию вышла вторая группа: над крышей зависли два бесшумных вертолета, и с них на тросах спустились еще шесть человек.
– С размахом, – хмыкнул генерал Манилов. – Зачем такая толпа? Он же один и без оружия.
– Вы забыли, с кем мы имеем дело? – Владислав Валерьевич кивком указал на оцепление. В нем стояло еще человек двадцать. – Если здесь прячется именно тот, о ком мы думаем, всей этой «толпы» может оказаться мало.
– Насколько я помню, ваш друг Барков лишил «того, о ком мы думаем», возможности устраивать пакости одним усилием мысли, – Манилов покрутил пальцем у виска.
– А если он снова обрел эту возможность? – начальник СБН взглянул на секундомер. – Десять секунд до контакта. Группа два, цель на первом этаже прямо перед дверью. Остановилась. Вперед!
Шестеро десантников почти одновременно оттолкнулись от стен и, выбив стекла в окнах первого этажа, ворвались в холл. Тотчас включились телекамеры боевых шлемов группы захвата, и на смарт Владислава Валерьевича пошла объемная картинка. Красные точки лазерных целеуказателей заметались по просторному холлу и замерли, сгруппировавшись на остолбеневшей цели. Человек был действительно одет в черный боевой костюм, а его лицо прикрывало нечто вроде полумаски или больших темных очков. Автоматическая дверь в подвал остановилась на полпути, и человек попятился. Почти в то же мгновение входная дверь распахнулась, и на пороге появились бойцы первой группы. Все было сделано быстро и грамотно, но ровно с этого момента операция почему‑то пошла вовсе не так, как предполагалось. Командир спецназа даже не успел крикнуть что‑нибудь вроде «Лечь на пол!» или «Лицом к стене!». Неизвестный человек вдруг передумал отступать. Он сделал короткий шаг вперед, опустил вытянутые руки и снизу бросил в атакующих сразу два ножа. Точность была потрясающей. Двое десантников схватились за шеи и, захрипев, повалились на пол. Командир первой группы захвата тотчас приказал стрелять на поражение,. но дальше началась и вовсе полная чехарда.
Сначала Владислав Валерьевич решил, что неисправна аппаратура слежения. В холле вдруг стало темно, а фигура человека словно бы потекла, расплываясь в разные стороны. Загадочная маскировка лишила бойцов точных ориентиров, и потому открытый ими огонь оказался неэффективным. Черная тень, уходя с линии огня, метнулась сначала влево, затем вправо и вперед. В результате двое спецназовцев отлетели к дальней стене, словно это были не шестипудовые мужики, а футбольные мячики. Ударившись о стену, они сползли на пол и замерли в неестественных позах. Остальные попытались скорректировать прицел, но неуловимый черный призрак снова молниеносно сместился, и один из ребят ранил напарника. Командир тут же приказал прекратить огонь и первым бросился на противника врукопашную. В темноте, почему‑то не рассеиваемой подсветкой ноктоскопов, было трудно рассмотреть, что произошло дальше, но командир явно не сумел сцепиться с загадочным противником. Он вдруг будто бы запнулся о невидимое препятствие и, пролетев через весь холл, с грохотом врезался в дверь, ведущую во внутренние помещения. Попытку командира повторил сначала последний из десантников, а затем сам Стуков, командир наземной группы, но и от них черный человек увернулся с завидной легкостью. Бойцы будто играли в пятнашки с ветром. Причем неуловимый противник даже не пытался прорваться к выходу или уйти внутрь дома. Он определенно хотел выиграть время. Вопрос – для чего?
– Цель исчезла, – доложил первый наблюдатель. Владислав Валерьевич невольно подался вперед.
– Что значит – исчезла?!
– На сканере только группа захвата: шестнадцать маркеров, из них пять синих и одиннадцать красных.
– Вот вам и безоружный, – удивленно пробурчал Манилов. – Пятерых бойцов почти голыми руками завалил. Школа.
– Куда он исчез из блокированного помещения, вот вопрос, – Владислав Валерьевич скрипнул зубами. – Оцепление, что у вас?!
– Чисто!
– Будьте наготове, огонь на поражение! Группа захвата, в подвал! Следите за тылами. «Вертушки», держать поляну!
– Владислав Валерьевич, переборка закрылась. Она тут как на подлодке! – включился командир наземной группы. – Резать надо или подрывать!
– Резать некогда, взрывайте!
– Сюда бы горсть нанороботов второй генерации, – осторожно заметил генерал. – Вмиг бы вскрыли дверцу.
– Справимся без рисковых маневров, – отрезал Владислав. – Наблюдатели, отсканируйте подвал.
– Два видимых подземных уровня, похожи на складские помещения. Стеллажи с контейнерами в форме кейсов. Каждый снабжен автономным генератором М‑поля. Все в рабочем состоянии.
– Это же под нанороботов тара! – воскликнул Манилов. – Секретный склад, как я и думал!
– Лестница уходит глубже, чем берет сканер, – доложил один из наблюдателей. – Там, как минимум, еще один уровень. Беглец туда и спускается.
– Стуков, немедленно взрывай переборку! Клиент ускользает!
– Если там есть подземный ход, – Манилов почесал в затылке, – а его в таком местечке не может не быть… то дело дрянь. А ведь как красиво все начиналось. Думаете, это был он?
– Вы о беглеце? Да, думаю, мы попали в точку.
– Только она оказалась с секретом, – Манилов хмыкнул.
– Пока не все потеряно!
– Я тут на птичьих правах, – генерал покачал головой, – но все‑таки опыта у меня не меньше вашего, так что вы уж послушайте, Владислав Валерьевич. Пять бойцов за десять секунд – это слишком серьезные потери, даже для встречного боя. А для работы в режиме «огнестрельное против холодного» и подавно. Что‑то тут нечисто. Лучше дайте отбой операции. Сунутся пацаны в подвал – все там и останутся.
– Спасибо за совет, – начальник СБН отвел потемневший взгляд.
Генерал был прав, и Владислав Валерьевич это отлично понимал, но не мог выпустить Главного из рук! В том, что на уровне «минус три» скрылся именно Главный, Владислав уже почти не сомневался. Пресловутый вдохновитель недавно провалившегося всемирного заговора был загнан в угол, ему некуда деваться, и спецназу СБН оставалось сделать всего один рывок! Владислав сжал кулаки. Но генерал был прав. Пять опытных бойцов погибли за десять секунд! Приходилось признать, Главный это или нет, но СБН этот человек в черном не по зубам. Рисковать жизнями остальных ребят в такой ситуации Владислав Валерьевич не имел морального права.
Точку в мучительных сомнениях начальника СБН поставил рапорт инженера, виртуально следившего за оперативной обстановкой из технического фургончика.
– Владислав Валерьевич, наблюдается всплеск электромагнитной активности. Кажется, под землей есть что‑то вроде монорельса.
– Дрезина для эвакуации, – сделал вывод Манилов. – Ну, значит, это точно был Главный. Такие фокусы как раз в его стиле.
– Стуков, отбой, – устало произнес Владислав. – Проверить территорию на предмет ловушек и сюрпризов. Я иду к вам. Инженерная группа, если возьмете след, сообщайте немедленно. «Вертушки», будьте готовы к преследованию.
В развороченном холле особняка было уже светло, чему немало способствовало отсутствие не только жалюзи на окнах, но и самих окон. В образовавшиеся на их месте проломы беспрепятственно вливался свет августовского солнца. Начальник СБН бегло осмотрелся и прошел к двери в подвал. «Консультант» Манилов осторожно шагнул через порог и направился следом за Владиславом. Переборка была действительно толстая, но на корабельную походила отдаленно, только устройством замка. На самом деле это была вариация сейфовой двери.
– Как в банке, – Манилов похлопал по стальной плите дверной обшивки. – Даже у меня в бункере двери похлипче были. А вот в лабораториях такие же.
– Верно, – Владислав задумчиво потер подбородок. – В лабораториях были такие же. Стуков!
К начальству подошел командир наземной группы захвата. Мужчина героических пропорций, только не слишком богатырского роста.
– Я! Климов сказал, что программеры сейчас взломают код замка и можно будет открыть без взрывчатки.
– Ясно, – Владислав кивнул. – Пусть взламывают, теперь не к спеху. Что с ребятами?
– Двое получили по ножевому в сонные артерии. Вы, наверное, видели, как он сразу с двух рук метнул? – Стуков замялся. – Только ножей мы не нашли.
– Когда это он успел их подобрать? – удивился Манилов.
– Не знаю, но мы все тут обыскали. Нет ножей, это точно.
Владислав и генерал переглянулись. Что могло означать мгновенное и бесследное исчезновение орудий убийства, оба знали гораздо лучше Стукова.
– А с остальными как было?
– Тоже странные дела, – Стуков удрученно вздохнул. – Док уверен, что этот черный гад им всем троим шеи свернул еще до того, как зафутболил двоих в стену, а третьего в дверь. Он или накачанный, как бык, или профи со стажем – так швыряться мужиками в полной боевой экипировке не каждому по силам.
– Хреновое дело, – констатировал Манилов. – Если этот сраный ниндзя и вправду тот, о ком я подумал, то очень хреновое.
– Главный с последним Прототипом «Сокола» в голове? – Владислав прошелся вдоль стены, ощупывая пулевые отметины.
– Похоже, что так, – генерал пожал плечами. – А вы что думаете? Разве не похоже?
– Возможно, – начальник СБН остановился и растер в пальцах крупинки штукатурки. – Меня смущают только два момента. Что это был за фокус со светом? Одно дело, будучи «Соколом», человеком‑биокомпьютером, подключиться к электронному мажордому и заставить его вырубить все лампы, и совсем другое – поставить завесу, сквозь которую не пробивается вообще никакое излучение и видимого, и невидимого спектра, но которая в то же время не мешает передвигаться и убивать людей. «Сокол» так делать не умеет, я уверен, а его Прототип и подавно. К тому же, повторное внедрение биокомпа чревато тяжелыми последствиями. Нервная система носителя может не выдержать нагрузки. Главный об этой опасности знает не хуже нас. Зачем ему рисковать?
– Кто же тогда этот недоделанный самурай?
– Выясним, – Владислав отряхнул ладони. – Климов, ты на связи?
– Я здесь, в фургончике с технарями, – откликнулся помощник, а в понимании многих сотрудников – адъютант начальника СБН. – Если хотите узнать, что видел «Невод», отвечу сразу – ничего. Было слишком темно и ракурс не очень.
– Я так и думал. Снова ни портрета, ни особых примет. Надеюсь, хотя бы с уликами повезет. Климов, ну что там твои программисты копаются? Когда откроют подвал?
– Лучше не надо, Владислав Валерьевич! – вдруг вышел на связь первый наблюдатель. – Там пожар! Как в крематории, с наддувом! На минус первом и втором уровнях почти две тысячи градусов!
– Ай, молодца! – Манилов ударил кулаком в ладонь. – Все улики Ахурамазде в ж…
– Куда? – удивился Стуков. – Я не расслышал.
– А я и не сказал, – генерал хмыкнул. – Это кейсы так полыхнули.
– Железные контейнеры?
– Там не железо, а сплав особый – спецзаказ. Я сам накладные и технические описания визировал. Специально на крайний случай в них система самоликвидации предусмотрена. Тысяча восемьсот градусов – лучше не придумать. У нас в инструкциях так и записано… было. Если что – кодированный радиосигнал, и все содержимое горит синим пламенем. В случае отступления. Чтоб врагам секретное «изделие» не досталось, даже если сумеют базу захватить.
– Мы поняли, поняли, чего разжевываете? – Стуков кивнул.
– Короче, и тут полный ноль, товарищи следопыты, – Манилов не без злорадства потер руки. – Ноль без палочки!
– Не совсем, – Владислав снова коснулся стены и поскреб ногтем какой‑то едва заметный потек. – Например, мы теперь точно знаем, что кто‑то особо опасный – возможно, это снова Главный – затевает новую аферу с использованием…
– Триллиона‑другого боевых нанороботов, – возникнув в дверном проеме, закончил Климов. – В этом подвале злоумышленник и пытался заняться их нелегальным производством. Ну, или хотел спереть чью‑то заначку.
– Почему ты так решил? – Манилов недоверчиво уставился на Василия.
– Иначе что он тут делал? И почему сжег улики? – Вася удивленно улыбнулся и развел руками. – Сами же сказали, в каком случае это делается.
– Почему ты решил, что здесь хранили именно боевых нанороботов? – уточнил Манилов.
– Пять трупов для вас не аргумент? За какое еще богатство можно так отчаянно сражаться? Только за абсолютное оружие, а оно в настоящее время одно‑единственное – нанороботы. Не знаю, какую модификацию микроскопических железных тварей хотел вытащить отсюда на свет божий наш неизвестный злодей, но не роботов‑нянек – это сто процентов. И это новая большая проблема. Так, Владислав Валерьевич?
– Так, Вася, – начальник СБН обвел взглядом изуродованный холл. – Очень большая.
– Владислав Валерьевич, есть след! – вдруг ожил смарт начальника СБН.
– По коням! Климов, на борт! – Владислав указал на зависшую неподалеку «вертушку». – Стуков, подчищай здесь все. Манилов, вы летите?
– А как же! Чтоб я пропустил погоню? Ни за что! Последним в вертолет запрыгнул Вася Климов, но не потому, что был нерасторопным, а как раз наоборот. Энергичный и быстрый, как тот заяц с батарейкой, он успел заглянуть в фургон, дать несколько распоряжений техникам, а затем еще и прихватить из своей машины рабочий портфельчик.
«Вертушка» тут же пошла вверх. Пилот взял курс без подсказок Владислава, инженеры сбросили координаты новой цели прямо в комп вертолета. Дрезина для подземной эвакуации вышла на поверхность примерно в трех километрах западнее секретной дачи, почти у железнодорожного переезда близ поселка Высоково. Владислав сразу же запросил спутниковую картинку, но на ней, кроме стандартных поездов, никакого другого железнодорожного транспорта преследователи не увидели.
– Это не дрезина, – сделал вывод Владислав, – и даже не монорельсовый вагон. Это машина! Денис, курс на Истру!
– Понял! – пилот показал большой палец.
– Он мог и в сторону Москвы дернуть или на большую трассу выйти, а по ней в Звенигород отправиться, – заметил генерал. – Если это Главный, с него станется. Хитрец еще тот.
– Нет, – Владислав покачал головой. – Как раз в случае, если наш клиент действительно Главный, курс на Истру верен. У него там интерес.
– Какой еще интерес?
– А вы не догадываетесь?
– Нет, а что? Еще одна «Ольховка»?
– Видимо, так. В июле один из его подручных ушел от нас в этом направлении и пропал. Думаю, неспроста. Может быть, где‑то здесь спрятан секретный ангар, или схрон, или еще что‑то… бог его знает.
– Да уж, – генерал скривился. – Главный заготовил немало сраных сюрпризов, он долго готовился.
– Вот сейчас все и выясним, – подытожил Добрецов.
– Вижу подозрительную машину, – сообщил пилот. – «Невод» подтверждает: пять минут назад ее на шоссе не было.
– Могла из гаража выехать, – осторожно заметил генерал.
– Вряд ли местные жители располагают средствами на покупку нового «Майбаха», – вставил Климов. – Я тоже вижу, вот он! Дэн, пикируй, жахни из курсовых! Докажем преимущество русского оружия над буржуйским автопромом!
– Расслабься, – спокойно ответил Денис. – Полная трасса гражданских!
– Надо заглянуть в салон! – решил Владислав. – «Неводу» мешает тонировка. Снижайся, Денис, просветим лобовое стекло сканером.
– Если ошибемся, будет скандал, – предупредил пилот. – Вмешательство в частную жизнь и все такое. Богатеи любят судиться по пустякам.
– Оперативная необходимость, – отрезал начальник СБН. – Снижайся!
– В салоне один человек, на заднем сиденье несколько . экранированных ящиков, – сообщил Денис. – Точнее – металлических кейсов.
– Наверное, с деньгами, – хмыкнул Климов.
– Скорее с какой‑то электроникой, – возразил Денис. – Но, можно предположить, тоже ценной.
– Ты что, рыжий, шуток не понимаешь? Ясное дело, с крадеными нанороботами! Интересно, почему они не сгорели, если сигнал для всех ящиков был единый?
– Не отвлекайтесь, – вмешался Владислав. – Это сейчас неважно. Денис, что скажешь о внешности?
– Лица водителя не вижу, какие‑то странные помехи.
– Только на лице? – уточнил Климов.
– Только там. Похоже на электронную блицмаску. Слышал, может, про такие? Смотришь – лицо, фотографируешь или сканируешь – мутное пятно.
– Что и требовалось доказать, – Климов щелкнул пальцами. – Это Главный как пить дать!
– Внимание группам оцепления, – Владислав включил общую волну. – Черный «Майбах» номер А 009 ТО регион 777 подходит к Истре, предупредите пост ДПС и выдвигайтесь на перехват.
– Я – Пятый, вижу объект на встречной полосе, иду на сближение.
– Я – Третий, подтверждаю, иду за Пятым.
– Только остановите и блокируйте, – приказал Владислав. – Захват не проводить! Просто держите его на прицеле до прибытия спецназа!
– Принято!
«Вертушка» снова набрала высоту, и пассажирам стало хорошо видно, как сближаются черный «Майбах» и два «Форда» с агентами СБН. К тому моменту, когда «Форды» вышли в расчетную точку и, резко затормозив, встали в ряд поперек шоссе, над «Майбахом» успели зависнуть еще и две «вертушки» спецназа, ушедшие в погоню на полминуты позже вертолета начальника СБН. Поток машин позади черного немецкого авто почти сразу иссяк. Слишком уж очевидной была ситуация: перекрытая дорога и два официальных вертолета, нацелившихся на одну машину. Наученные горьким опытом передряг последних недель, водители предпочли выждать на обочине. И правильно сделали.
От потока вертолетов на первом воздушном уровне вдруг отделились сразу четыре винтокрылые машины. Две из них зашли в хвост «вертушкам» спецназа СБН, а одна сбросила скорость до скорости «Майбаха» и начала снижаться, будто бы намереваясь сесть автомобилю на капот. Последний вертолет остался чуть в стороне, зависнув точно на пути у «трансформера» начальника СБН.
– Что‑то не так! – встревоженно крикнул Денис, завертев огненно‑рыжей головой.
«Вертушки», взявшие курс на вертолеты спецназа, вдруг ощерились парными курсовыми пулеметами и дали несколько коротких очередей. Пилоты СБН были вынуждены разойтись в стороны, пытаясь убраться с линии огня.
– Дьявол! – крикнул Климов. – Где аэрополиция, когда она нужна?!
– В воздухе полиция. Висит над постом ДПС, – сообщил пилот. – Но они ничего не видят.
– Как это не видят?! Тут локальная война началась, а они не видят?!
– «Невод» передает нейтральную картинку, сам взгляни.
Климов включил свой смарт, изучил изображение и сплюнул.
– Тьфу ты, опять эта фигня! Влад, кто‑то влез в сервер «Невода» и пустил запись получасовой давности!
– Старый трюк, – довольно хмыкнул Манилов, указывая вниз. – Дымит что‑то. На дымовую шашку похоже.
Третий вертолет навязчивого чужого «эскорта» так и не сел на капот «Майбаху». Он снизился до минимальной высоты, чуть увеличил скорость и выпустил шлейф густого дыма. Машина беглеца мгновенно исчезла в серых клубах, а секунд через десять в поднявшейся до небес дымовой завесе скрылся и четвертый вертолет. О его местоположении можно было судить только по бешено вращающимся завихрениям в центре завесы. Искусственный вихрь внутри дымного фронта постепенно продвигался навстречу источнику дыма. Казалось, еще немного, и край дымной воронки коснется торчащего над серой завесой хвоста ведущего вертолета, однако трагедии не случилось. «Вертушки» перестали сближаться, когда до столкновения им оставалось не больше десятка метров.
– Как там они ориентируются, по приборам, что ли? – Манилов оторвался от иллюминатора. – Я бы посоветовал стрелять.
– В кого? – Владислав помотал головой. – Исключено. Кругом жилые дома.
– Как знаете, – генерал пожал плечами. – Затянет местность дымом, уйдут супостаты.
Добрецов только махнул рукой.
– Денис, что на радаре?
– Вертолеты набирают высоту, «Майбах» идет с прежней скоростью, прежним курсом. Черт, «дымокур» сбросил шашку и заходит на вираж! Кажется, собирается прикрывать ведомого!
– Постарайся уклониться, нам нельзя упускать того, что нырял в завесу!
– Думаете, беглец перебрался на этот борт? – заинтересовался Климов.
– Да.
Вертолет прикрытия появился из рваной дымовой завесы прямо по курсу, как чертик из шкатулки. На секунду пассажиры «вертушки» СБН замерли, решив, что столкновение неизбежно, однако Денис успел увести машину вправо, и вертолеты разошлись, едва не схлестнувшись лопастями. Противник ушел на вираж, определенно собираясь сесть «трансформеру» на хвост, но Денис угадал его намерения и, выполнив сложную фигуру, вклинился в обратный воздушно‑транспортный поток.
– Куда?! – возмутился Владислав.
– Беглец не пересаживался в «вертушку»!
– Что значит – не пересаживался?! Откуда ты знаешь?!
– Не знаю, – Денис выровнял «вертушку» и повел ее обратно к переезду на максимальной скорости, – просто догадываюсь.
– Владислав Валерьевич! – завопил Климов. – «Май» нашу машину протаранил!
Владислав и Манилов вновь прильнули к иллюминаторам. На шоссе дымили две столкнувшиеся машины. Агенты пятой группы пытались вытащить третий
экипаж из горящего авто, а со стороны Истры к месту происшествия уже мчались спасатели и милиция.
– Не понимаю, – признался Климов. – Если он не пересел, значит, погиб! Что это за фокус? И почему мы летим обратно? Дэн, объяснись!
– Запросто, – согласился пилот. – Слишком много было дыма, и четвертая «вертушка» тяжело шла, а потом снизилась почти до земли, да еще и скорость сбросила до сотни. Так без крайней необходимости никто не летает, даже голливудские трюкачи. Слишком серьезный риск.
– Можешь не продолжать, – сказал Вася. – Хороший финт. Снизились, сбросили «беспилотного» близнеца того «Майбаха», а оригинал вместе с шофером забрали.
– Или не забирали, – предположил пилот. – Просто дали время развернуться и под прикрытием все того же дыма уйти в сторону Москвы.
– Тоже вариант, – согласился Климов. – Но тогда мы должны уже догнать этого фокусника. И где он?
– Нет его, – изучив подернутую остатками дыма трассу, сказал Денис. – Значит, его либо все‑таки эвакуировали, либо он успел свернуть.
– Или въехал в одну из тех вон фур, – Вася указал на длинную вереницу грузовиков. – Каждая вторая с автоматической аппарелью. Въехать, даже на ходу, – раз плюнуть. Владислав Валерьевич, есть предложение предупредить пост в Нахабине. Пусть проверят фуры.
– Фантазеры сраные, – бросив на сотрудников СБН уничтожающий взгляд, проскрипел Манилов. – Насмотрелись блокбастеров, щенки пузатые, теперь бредите, вместо того чтоб делами заниматься.
– Разве пенсионерам давали слово? – Климов хмуро посмотрел на генерала. – По‑моему, единственное, что вам в последнее время давали, это условный срок.
Денис молча протянул Васе руку, и тот хлопнул пилота по ладошке. Манилов фыркнул и обиженно отвернулся к иллюминатору.
– Предупредим и посты, и «воздух», – Владислав задумчиво уставился на картинку в своем смарте и потеребил короткую седую бородку. – Только, думаю, все это бесполезно. Вертолеты, «Майбахи», дым, стрельба – чистой воды отвлекающие маневры. Никто ничего с вертолетов не сбрасывал и не подменял. В машине изначально никого не было.
– А как же сканирование? – немного обиженно спросил Денис.
– Это была кукла. И в экранированных ящиках ничего ценного не было, вот почему они не сгорели. «Май» с самого начала шел на дистанционном управлении. Скорее всего, с вертолета. А беглец покинул тоннель уже после того, как мы взяли след и помчались в погоню за таким заметным и удобным для наблюдения черным «Майбахом».
– Или он ушел из «Ольховки» как‑то иначе, не через тоннель, – соглашаясь с Владом, добавил Манилов. – Вот хитрющая сволочь!
– Даже если так, – вздохнул Климов, нехотя признавая, что «старички» правы. – Все равно надо проверить и фуры, и «вертушки». Через «Невод» и по базам данных воздушной полиции.
– И что это даст? – невесело усмехнулся пилот. – Регистрация у них наверняка в порядке, не хуже и не лучше, чем у других.
– Получается, как ни ловили, упустили? – с издевкой подытожил Манилов. – Профи, ничего не скажешь.
– Еще поймаем, – уверенно заявил Владислав. – Денис, на всякий случай сделай круг над Высоковом и возвращайся к месту аварии. Посмотрим, что за автопилот был установлен в том «Майбахе».

Глава 2

Москва, 30 августа

В это напичканное аппаратурой помещение Саша пришел уже в третий раз. Здесь было не так скучно, как в спальном отсеке секретной базы СБН, но все равно восторга от очередной смены обстановки Барков не испытал. О назначении приборов в комнате «Сокол» рассказал хозяину еще в первую минуту первой беседы, а детали интерьера Сашу просто не заинтересовали.
Под потолком стояли плотные, слоистые облака дыма. До прихода Баркова здесь, похоже, заседали человек десять заядлых курильщиков. Причем курили трубки или сигары. Саша поморщился. Могли бы и вытяжку включить. Сейчас в комнате остался только один «дымокур», тот самый худощавый, кареглазый, хорошо одетый и безупречно вежливый офицер СБН, вот уже третий день кряду внимательно выслушивавший откровения Баркова на заданную тему. Для чего это было нужно, Саше никто не пояснил. Владислав от ответа уходил, а Климов намекал, что это нечто вроде психологической разгрузки. Баркову дали возможность выговориться, чтобы полегчало. Почему не штатному психологу фирмы, а вот этому парню… как его фамилия… Лавров, кажется? Наверное, слишком секретные сведения излагал в своих откровениях человек‑биокомп.
– Вы пообедали? – собеседник указал на кресло. – Как вам кухня? Присаживайтесь, пожалуйста.
– Спасибо. – Саша сел. – Кофе паршивый.
– К сожалению, взамен могу предложить только «Нескафе». Варить кофе здесь не принято.
– Лучше, чем бурда из столовой.
Лавров нажал кнопку интеркома и распорядился.
– Вы не возражаете? – он вытряхнул из пачки «Кэмела» сигарету.
– Травитесь на здоровье, – Барков пожал плечами. – Буквально месяц назад я был убежден, что мода на курение осталась в прошлом веке, но теперь вижу, что это не так. Наверное, я действительно смотрел на мир сквозь розовые очки.
– Это не мода, а цепкая привычка, – возразил офицер СБН, закуривая. – Отделаться непросто. Однако начнем? Впрочем, нет, сначала кофе и текущие новости. Меня назначили начальником вашей личной охраны. Вы не против?
Он улыбнулся, видимо, надеясь вызвать симпатию и расположить к себе собеседника. Саше он не был симпатичен, но и не вызывал отчетливого отвращения. Он был ему никак. Среднестатистический слушатель, разве что более заинтересованный и сосредоточенный, чем попутчик в поезде дальнего следования. Поэтому никаких эмоций в душе у Баркова его улыбка не всколыхнула. Там вообще не осталось эмоций. Саша был в этом убежден. После пережитой этим летом критической массы злоключений бывший инженер компании «Мобисофт» стал далеко не тем человеком, которого знали друзья и коллеги, даже родные и близкие. Внешне он остался почти тем же: высоким, светловолосым, с ироничным взглядом и сдержанными манерами, разве что похудел, но внутри он практически выгорел. Подчистую. Дотла. Возможно, все‑таки не совсем дотла, остались чувства к жене и сыну, но они были скорее не внутренним содержанием Сашиной личности, а одной из ее неразрушимых оболочек, потому и уцелели.
Безликая обслуга принесла кофе. Барков бросил в чашку кусочек рафинада и, размешивая, побренчал по стенкам ложечкой.
– Я не против, охраняйте. Вы теперь знаете меня лучше других, кому, как не вам, этим заниматься? Продолжать с того же места?
– Давайте освежим восприятие. Вы вкратце перескажете то, что излагали вчера и позавчера, а я…
– Попытаетесь поймать меня на несоответствиях?
– Ну зачем же? Я ведь не допрашиваю, а просто помогаю вам осмыслить события, выделить суть конфликта. Заодно и сам пытаюсь понять, что произошло. Вам трудно?
– Нет, – Барков пригубил кофе. – Мне легко. Так легко мне не было уже давно. Но я бы не назвал произошедшее конфликтом. Слишком мягкое словечко для войны.
– Мы не вправе давать оценки, поэтому предлагаю ограничиться нейтральными формулировками. Итак…
– Итак, – Барков отставил чашку. – Лично для меня конфликт начался пятого июля восемнадцатого года. Ровно за десять лет до того, как пошла лавина основных событий. Именно тогда, сам того не желая и даже не подозревая ни о чем подобном, я превратился из обыкновенного человека в «человекообразную биологическую единицу», внутри которой засел и до поры до времени затаился электронный паразит, способный подключать меня к Интернету и глобальной спутниковой сети «Networld», будто я какой‑то компьютер. Тогда, десять лет назад, я еще не знал о своем роковом приобретении – микроскопическом, но запредельно мощном биокомпьютере модели «Сокол», ведь поначалу он ничем не выдавал своего присутствия. Как выяснилось позже, он ждал своего часа. Ждал, когда начнется настоящая, крутая заварушка. Ведь подключать носителя к Сети, используя его мозг и клетки в качестве периферии, было только одним из предназначений «Сокола». Главной для биокомпа была задача – управлять Глобальной Системой, то есть триллионами нанороботов, которые постепенно, в течение нескольких лет проникали во всю технику на планете.
– Грубо говоря, расползлись, как скрытая эпидемия, – вставил офицер. – Только эпидемия, опасная не для людей, а для машин.
– Да, «машинная эпидемия». Однако опасна она была не только для машин, но об этом позже. И вот, когда Система завершила свое внедрение во все приборы и технические средства, мой «электронный паразит» вышел из режима ожидания и принялся за дело. Он должен был стать командующим армией нанороботов и единственным посредником между машинами и заговорщиками‑людьми. Естественно, его активация не осталась не замеченной заинтересованными лицами, и я очень скоро понял, что увяз в болоте крупных неприятностей. Сначала мне казалось, что все происходящее – злая шутка или ошибка. За мной гонялись какие‑то люди на черных джипах и вертолетах, в меня стреляли, пытались поджечь, протаранить, взорвать, задавить… Как выяснилось позже, все из‑за «Сокола». Было бы удивительно, если бы засевшим у меня в голове биокомпьютером не заинтересовались «компетентные органы», а также всякие «черные» и «красные» дельцы. Но почему было не договориться по‑хорошему? Этот вопрос я задал куратору секретного научного центра Минобороны генералу Манилову, одному из участников «охоты» на «Сокола», когда попал в плен к «красным». Ответил генерал загадкой: все, что происходило со мной и вокруг меня, было только первым уровнем Большой Игры, которую затеял некто страшно законспирированный и очень могущественный. Главные события представлялись делом отдаленной перспективы, и тот из участников «охоты», кто получал в свое распоряжение «Сокола», мог рассчитывать на значительную фору, когда Игра развернется в полную силу. Так что договориться о дележе такого куша у «охотников» все равно бы не вышло – только взять его с боем.
– Но ведь и «красные», и «черные» были подручными Главного заговорщика, – уточнил следователь. – То есть состояли в одной команде.
– Скорее в одной бочке, как те крысы. Вот и грызлись, выясняя, кто из них «крысиный король». А я, продолжая метафору, был пешкой в партии Главного заговорщика. Проходной, но все‑таки пешкой. Быть ею в какой‑то там игре мне не хотелось, и я сбежал из «красного» плена, но тут же попал в лапы «черных», командиром у которых, по странному стечению обстоятельств, оказался мой школьный приятель Игорь Семенов. С помощью «Сокола», медленно, но верно превращавшего меня в боевую биомашину, бежать из нового плена было несложно, но Семенов оказался более предусмотрительным, чем куратор «красных». Он похитил и упрятал в секретные подвалы мою жену и сына. Поэтому, сидя в каземате взятой «черными» Горной Крепости, я был вынужден задуматься о спасении не только себя любимого, но и своей семьи. И, честно говоря, если бы не принципиальные разногласия между командами «охотников», а также неожиданная помощь от Тамары – пассии Семенова, переметнувшейся в команду моих союзников, – я мог бы сидеть под замком и размышлять об этом очень долго. Но тут «красные» атаковали зарвавшихся «черных», Тома отключила системы охраны тюрьмы, и под шумок мне все же удалось вывести семью из‑под удара. Жаль, ненадолго, ведь Большая Игра становилась все ближе и реальнее.
Когда наступил день «Д» и открылась истина, я был поражен, насколько масштабными оказались замыслы Главного заговорщика. Система внедрила своих исполнителей – нанороботов – повсюду. На планете не осталось ни одного электронного устройства, не зараженного зловредными механическими вирусами. Как это выглядело на практике, вы помните сами.
– Выглядело довольно странно, – задумчиво произнес Лавров. – Лично я назвал бы это не Июльским Кризисом и не Большим Сбоем, а Тихим Ужасом. Когда отключилась вся электроника и средь бела дня наступила пугающая тишина, я думал, что оглох или схожу с ума.
– Не вы один так сильно испугались. Однако вспомните, насколько хитро все было сделано. Сначала хаос, дезорганизация и паника, затем восстановление порядка, но при полном контроле Системы над Сетью и большей частью планетарной техносферы, а затем и последняя капля – успешная атака на «всемирного полицейского». На «Networld», теоретически недосягаемую спутниковую Сеть, которая вот уже десять лет кряду не только бессовестно следит с орбиты за всеми гражданами планеты, но и помогает мгновенно обмениваться любой информацией, где бы эти граждане ни находились. То есть, работая в одной упряжке с Интернетом и глобализацией экономики, потихоньку превращает мир в отдаленное подобие «единого дома».
– Недоброжелатели до сих пор ворчат о Большом Брате. Знать, что за тобой наблюдают везде и всюду, не всем по нутру. Извините, что перебиваю.
– Пусть ворчат. «Невод» сопротивлялся, сколько мог, но Система нашла слабое место и у него. По понятной причине нанороботы не могли проникнуть в сами спутники «Невода», да и если бы проникли, они не сумели бы их испортить или переподчинить. Защитные поля вокруг М‑процессоров, составляющих главную начинку спутников, могли буквально парализовать нанороботов, процессоры которых работают по тому же принципу. Но Система пошла по другому пути. Она отрезала спутники от наземных центров управления. «Невод» по‑прежнему все видел, но не мог никого предупредить. Мир, до того лишь балансировавший на краю обрыва, покатился в пропасть.
В тот момент даже мне, человеку, способному заглянуть в холодный разум земной техносферы, показалось, что выхода нет. Я понял, что будущее цивилизации отныне в руках Главного и его электронно‑механического монстра по имени Система – абсолютного оружия и одновременно абсолютного тюремщика для всех и вся. Вот кто реально мог стать Большим Братом! Фактически в тот момент на кону действительно стояли относительно стабильное мироустройство, почти всеобщее процветание и всевидящая глобальная безопасность, против неизвестно какого, но наверняка худшего миропорядка.
– Минуточку. Насколько я понял, «Сокол» являлся важной частью Системы. Получается, вам вопреки собственной воле пришлось бы примкнуть к заговору, не появись на сцене Владислав Валерьевич?
– Да, это так. Мне повезло вовремя встретить начальника СБН и его команду, но что еще более важно–в тот же момент на сцене появился другой союзник, не менее законспирированный, чем Главный, и участвовавший в событиях также виртуально, но на нашей стороне, фактический изобретатель «Сокола» Виктор Штоколов, он же – Одиночка. Владислав помог мне не попасть в руки Главного, а Одиночка перенастроил «Сокола» так, чтобы тот стал неинтересен Системе, поскольку лишился программы агрессии и перешел в режим охраны своего носителя и окружающих. Все это помогло мне пережить грозу и выйти из схватки с Системой формальным победителем.
– Почему формальным?
– Потому что я всего лишь заставил ее отключиться, но не уничтожил. Система по‑прежнему существует, и если кто‑нибудь сумеет ее снова активировать…
– Кроме вас, не осталось ни одного «Сокола», а Главный вне игры.
– Нельзя недооценивать такого опасного противника. К тому же Система – это лишь верхушка айсберга. Я до сих пор не могу понять очень многое из того, что увидел, став человеком‑биокомпом. Взять хотя бы погружение во внесетевую виртуальность, в странный призрачный мир, куда я впервые попал, когда «Сокол» укрепил свои позиции и наладил тесные связи с моим подсознанием. Я до сих пор толком не выяснил, что же это за пространство и как стыкуется оно с доступной нормальным людям информационной средой.
– Может быть, это пространство… на самом деле абсолютно виртуально?
– Плод моего больного воображения? – Саша усмехнулся. – Нет. Хотя бы потому, что именно там, в виртуальности, Тамара, ставшая на время «Соколом‑2», победила третьего представителя нашего «птичьего семейства», оставив Главного без союзника. Именно там, с помощью Одиночки и все того же «Сокола‑2», я решил все проблемы второго уровня Большой Игры, одолев в тяжелейшей схватке Главного и получив в качестве приза код деактивации Системы. К сожалею о, победа нам досталась дорогой ценой – Тамара едва не погибла, да и Штоколов лег на больничную койку, но мы остановили катастрофу и вывели из игры Главного. Я нейтрализовал Систему с помощью вырванного у Главного кода деактивации, и на этом второй уровень Большой Игры закончился. Антивирус «Доктор Сокол» временно избавил мир от электронно‑механической эпидемии «Система версии один, точка, ноль».
– Горькая ирония. Вы сказали, что на этом закончился лишь второй уровень Большой Игры. Как это понимать?
– В планах Главного значился третий этап экспансии, так называемая «Миссия Сокола». Что это за миссия, нам не удалось выяснить, но можно предположить, что не акция по спасению амазонских лесов от европейских дятлов.
– Но Главный теперь вне игры, разве нет?
– Нет, он лишился возможности непосредственно управлять Системой, однако по‑прежнему жив и наверняка вынашивает новые планы. Он еще попытается взять реванш. И это будет не менее опасной затеей, чем внедрение Системы или распространение по миру нанороботов модификации СЗН – роботов‑убийц, внедрявшихся в людей и по команде Системы убивавших непокорных. Благо, нам удалось прервать этот процесс в самом начале, и пострадали единицы.
– Да, вы правы, – Лавров закурил очередную сигарету. – Но все же это лишь ваши предположения. Вы делаете выводы на основе вероятных моделей поведения Главного.
– Если человек психопат, это навсегда. Главный – психопат в чистом виде и все модели его поведения укладываются в классические рамки этого отклонения. Я не врач, но основам психологии меня учили в университете, да и «Сокол» помог изучить кое‑какую литературу по этой теме.
– Отклонения – компетенция психиатрии, а это другая наука.
– Спросите у профессионалов, – Барков пожал плечами. – Их же у вас полно. Уверен, они скажут примерно то же. Проще говоря, Главный – чокнутый, и вылечить его сможет только электрический стул.
– Допустим, – следователь кивнул. – Вы предполагаете, по какому объекту он нанесет новый удар?
– Конечно, предполагаю. По «Неводу». Чтобы вернуть контроль над Системой, ему нужно отыскать последний Прототип и получить прямой доступ не только ко всем серверам глобальной Сети, но и к внесетевым приборам. Кроме «Networld», этого не сможет обеспечить ничто и никто. Так было и в самом начале – заговор Главного был наиболее опасен для «Невода». Потому вы и объединились, и до сих пор действуете сообща: СБН, ФСБ и внешняя разведка.
– Но для реванша Главному потребуются еще и новые финансовые вливания, однако теперь, я думаю, ему не станет помогать никто, даже боссы «Золотого треугольника».
– Все не так просто. В число инвесторов заговора входили довольно солидные частные фирмы, криминальные структуры и несколько групп высокопоставленных чиновников из Министерства обороны, Минюста, МВД и других госструктур. И это только в России. Сколько закордонных деятелей и организаций замешано в этом деле, вы знаете не хуже меня. «Невод» и построенное с его помощью стабильное мировое пространство ущемляли их финансовые интересы. «Networld» губил теневую экономику, выявляя подпольные каналы торговли оружием, наркотрафик, мар– » шруты контрабандистов, работорговцев и засвечивая другие преступные промыслы, а также мешал вести главный бизнес человечества – войну. Подпольные деятели были страшно напуганы тем, насколько стремительно беднеют, и были готовы вкладывать любые деньги в проект Главного. Им позарез требовалось либо уничтожить «Невод», либо прибрать его к рукам и, поделив на локальные «сетки», вернуть мир во времена приватности, как называют это они.
– Некоторые называют даже «золотым технове‑ком». Видимо, название происходит от «Золотого треугольника».
– Возможно. А теперь скажите, что изменилось после провала заговора? Хотя бы один денежный мешок арестован по обвинению в пособничестве Главному? Вы устроили генеральную чистку в своих рядах, выловили часть исполнителей, но так и не добрались ни до верхушки заговорщиков, ни до спонсоров. Мы не ликвидировали корни проблемы, а это означает, что дерево снова вырастет. Рано или поздно. Никто не отказывается от больших денег без боя, поэтому Главный имеет все шансы привлечь к делу новые капиталы. Слишком высоки ставки.
– Но без «Сокола» или Прототипа заговорщики не сумеют вновь активировать Систему. Вы думаете, вам, как и «Неводу», грозит новая опасность?
– Об этом я стараюсь не думать. Возможно, так, хотя, скорее всего, Главный будет искать новые пути. Ведь мой «Сокол», по его убеждению, бракованный экземпляр. Он больше не способен управлять Системой как оружием. Главный должен найти другого посредника.
– Например, Одиночку?
– Нет. Одиночки больше не существует, как и других «Соколов», я вам уже говорил.
– В таком случае, Главному ничего не светит?
– Нельзя недооценивать научный потенциал человечества. Например, наших заокеанских друзей. На досуге я бродил по виртуальности и наткнулся на работы группы специалистов из Силиконовой долины. Вполне возможно, им скоро удастся повторить эксперименты Штоколова. Теперь сопоставьте этот факт и то обстоятельство, что в Штатах инвесторов заговора было втрое больше, чем во всех других регионах вместе взятых.
– Вывод напрашивается сам собой. Мистеру Войду, начальнику панамериканского филиала «Networld», придется весьма не просто.
– Верно. В этом случае новый уровень Большой Игры начнется именно там. Хотя возможны варианты. Где‑то на нашей территории спрятан последний Прототип «Сокола».
– И где, по‑вашему?
– Не знаю. Это секрет Одиночки, а его больше нет, я же говорю.
– Но есть Штоколов.
– Где его искать, я тоже не представляю. Поговорите на эту тему с Владиславом Валерьевичем.
– Боюсь, у него не найдется времени, – Лавров закрыл файл и затушил очередную, наверное, пятую подряд, сигарету. Насчет продолжительности и содержания бесед с подопечным у офицера имелись четкие указания как раз от самого Владислава Добрецова, начальника всей СБН: «недолго и по существу дела».
Саша наконец поддался нестерпимому желанию и мысленно заставил включиться вытяжку. Сизый дым нехотя потянулся к никелированному воздухозаборнику. Сотрудник СБН покосился на почти бесшумно заработавший прибор, но комментировать самодеятельность гостя не стал.
– Спасибо, Александр, на сегодня достаточно.
– Я могу попросить на завтра выходной? Хочу побыть с семьей.
– Да, конечно, – Лавров любезно улыбнулся, – но в пределах базы.
– Приз для победителя – домашний арест? – Барков усмехнулся.
– Вы сами сказали – игра не окончена, – начальник охраны развел руками. – Что там получится у инженеров из Силиконовой долины, пока непонятно, а секрет местонахождения последнего Прототипа раскрыть непросто, значит, Главный все‑таки может попробовать вас на прежнюю роль. Так?
– Нет.
– Хотя бы теоретически! А раз так, мы обязаны это предотвратить. Вы, господин Барков, на данный момент единственный человек, способный уберечь мир от новой системной катастрофы. Единственная надежда.
– «Надежды – сны не спящих», – Барков вздохнул. – Не самое лучшее оружие против монстров вроде Системы. Но будь по‑вашему. Устроим семейный пикник внутри охранного периметра.
– За пятым дотом третьей линии укреплений есть отличная лужайка.
– Спасибо, учту.
Александр вышел из душной комнаты и, облегченно вздохнув, направился к лестнице. Лифты он игнорировал не потому, что страдал боязнью замкнутых пространств, а потому, что главной проблемой на секретной базе СБН была гиподинамия. Ходить тут было особо некуда, а бегать по периметру не принято – срабатывала сигнализация. Сигнализация!
Барков вдруг встал как вкопанный. Перед внутренним взором возникла знакомая картинка: медленно раскачивающийся набат. Звука пока не было, но Саша уже почти ощущал идущую от колокола упругую волну. «Сокол» собирался бить тревогу. Барков сосредоточился. Нанороботы четвертой генерации, своеобразная личная охрана, пришли в движение, создавая вокруг носителя «Сокола» невидимую, но прочную оболочку. Саша приготовился услышать синтезированный голос, возвещающий об «опасности третьей степени», но биокомп не спешил с выводами. Складывалось впечатление, что «Сокол» не совсем уверен. Ерунда, конечно, – какие могут быть сомнения у машин? – но отдаленное сходство с человеческим поведением все‑таки просматривалось. Барков даже на секунду решил, что электронный «симбионт» перенял эту черту у носителя.
«Неужели не только я становлюсь наполовину машиной, но и она перенимает у меня человеческий опыт? Нет, глупости. Такого не может быть по определению. Имитировать эмоции, использовать стереотипы поведения – да, перенять – вряд ли. Искусственный разум – это пока очень отдаленная перспектива. Не нашей половины века».
Готовый ударить набат исчез с «внутреннего экрана» так же неожиданно, как и появился. Барков вернулся к реальности.
«Ложное срабатывание? Странно и потому весьма подозрительно».
Саша вышел на лестницу, но подниматься по ней не стал, его буквально стреножило любопытство. Чем же на самом деле была вызвана эта «учебная тревога»? Барков взялся за поручень, крепко зажмурился и приказал «Соколу» отрыть доступ в Сеть. Биокомп мгновенно выполнил приказ, и реальность вокруг Саши снова исчезла, уступив место нерукотворным чудесам инфомира.
Мысленный интерфейс был настроен абсолютно не так, как в обычном компьютере. Барков и его биокомп давно решили, что создадут свой, гораздо более удобный, чем у «Майкрософт» и других компаний. Получилось это или нет, сказать трудно, однако пользоваться эксклюзивной программной оболочкой было удобно. Естественно, на взгляд Баркова. Впрочем, других взглядов и не существовало. Кроме Саши, на всей планете не осталось ни одного человека с биокомпьютером в качестве «сопроцессора» к данному природой мозгу.
Барков бегло осмотрелся. В Интернете, как обычно, бурлила псевдообъемная информационная «жизнь». Здесь кипели холодные обезличенные «страсти», разворачивались призрачные бескровные «войны» и бушевали «эпидемии», в которых одни столбцы эфемерных символов заражали другие не существующими реально болезнями. Инфомир внутри техномира выглядел привычно парадоксальным: серьезно насыщенным информацией и в то же время задорно бессмысленным. Никакими новыми опасностями из его электрических недр не веяло.
Примерно такая же относительно спокойная картинка наблюдалась и в других, тесно сплетенных с Интернетом сетях. Радиодиапазон был стабилен, работал почти без помех, а запредельно быстрый и потому перегруженный информацией «Невод», как всегда, подавлял своей солидностью. Да, уж чего‑чего, а солидности ему хватало. Имея в виду космическую скорость передачи информации и реальное круглосуточное наблюдение за каждым квадратным метром земной поверхности с тысячекратным увеличением, иначе воспринимать спутниковую сеть просто не получалось.
М‑процессоры, стабилизирующие их М‑станнеры и мембранная оптика тысяч связанных в сеть спутников делали то, о чем каких‑то двадцать лет назад приходилось лишь мечтать, – планомерно превращали планету в единый дом. Ну, или хотя бы создавали для этого превращения все условия. То, что люди не спешили на них соглашаться, – вопрос другой.
Барков приказал разорвать соединение и сделал несколько глубоких вдохов‑выдохов, будто собираясь надолго нырнуть в воду. На самом деле так он морально готовил себя к «погружению» в еще одну условную реальность. В ту, о которой и не подозревали даже самые продвинутые компьютерщики. Во внесетевую виртуальность – место более чем странное не только потому, что доступно лишь биокомпам, но и потому, что оно связано с любыми уголками Сети напрямую, без посредников и протоколов, как фантастическое «нуль‑пространство» связано с самыми дальними рубежами Галактики. В виртуальности все всегда было рядом, все доступно и просто. Стоило лишь подумать, и ты видел то, что захотел увидеть, стоило представить, и ты попадал туда, куда хотел попасть. Просто воплощение мечты программиста об идеальном гиперпротоколе. Даже «Неводу» с его возможностями и продвинутыми программами было далеко до возможностей этого виртуального мира. Саша частенько задумывался над происхождением этого чудесного «Зазеркалья», но так ничего и не придумал, что неудивительно, ведь ничего внятного по этой теме не мог сказать даже «Сокол». А уж если о своем доме не умеют рассказать хозяева, куда там гостю, пусть и почетному! Предварительно Барков решил, что это своего рода «подсознание техносферы». Конечно, признавая наличие «подсознания» у техносферы Земли, логично было признать и наличие «сознания», то есть единого машинного разума, но из такого заявления следовали чересчур далеко идущие выводы, и Саша оставил тему до лучших времен. «Подсознание», и точка. Все равно иных, более разумных объяснений у Баркова не было. Да и не требовались они для путешествий по виртуальности. Для них вообще ничего, кроме желания, не требовалось., «Сокол» обеспечивал абсолютный мысленный контакт, и виртуальность будто бы становилась продолжением разума вторгшегося в нее человека, а дальше все зависело от фантазии или настроения. В виртуальности можно было парить, словно птица, созерцая изнанку инфомира с высоты, а можно было бродить в поисках ответа по лабиринтам, будто в старых играх «от первого лица» – как настроишься.
Поначалу Саше нравилось экспериментировать с виртуальными оболочками, но очень скоро он полностью разочаровался во всей этой мишуре. Романтику исследования виртуального мира серьезно девальвировало обладание «Соколом». Когда для тебя нет закрытых зон и непонятных тем, кроме вышеупомянутой загадки происхождения внесетевой виртуальности и еще пары‑тройки вопросов меньшего калибра, любознательность становится бессмысленным пережитком прошлого. Ведь ты все знаешь и так, «по умолчанию». Стоит тебе задуматься над чем‑то новым, незнакомым, как «Сокол» уже дает развернутую справку с точным ответом в конце. И даже если тебе лень читать, упрямый биокомп все равно «доведет» ее содержание до твоего разума. Засунет, как книжку на полку, не спрашивая, хочешь ты или нет. В такой ситуации есть плюсы, но видны они только поначалу, пока голова не забита черт знает чем по любой теме. А вот когда тебя уже просто тошнит от избытка ненужной информации, любой плюс теряет вертикаль, превращаясь в минус. И что особенно противно: с одной стороны, человек не может не думать, на то он и человек разумный, но с другой – как тут думать, если на любую мысль тебе выдается тысяча сносок и развернутых подсказок?! В реальности эту проблему Саша еще худо‑бедно решал, а вот в виртуальности «Сокол» расправлял крылья в полный размах и становился абсолютно невыносимым, убийственно дотошным и чрезвычайно мелочным кибернетическим занудой.
Именно по этой причине теперь, погружаясь в виртуальность, Саша просто «проверял посты»: заглядывал в несколько ключевых точек, отмечал произошедшие изменения, делал выводы и «всплывал». На все про все не больше секунды.
Так он поступил и в этот раз. Заглянул в «долину радуги», побродил по «холмам тысячи нитей», окунулся в «море серебра» (все эти названия не имели никакого отношения к сути отмеченных ими участков виртуальности – чистая условность), но дальше двинулся не к «башне дракона», а вернулся в разноцветную долину. Она явно изменилась. На первый взгляд изменения были незначительными, но охватывали весь участок, и это настораживало. «Долина радуги» отображала состояние программы, отвечающей за консервацию Системы. Любые изменения в спектре составляющих виртуальную долину цветных полос говорили о том, что в Системе что‑то происходит. Барков присмотрелся повнимательнее. Похоже, что кто‑то пытался наладить с ней контакт через Интернет. Опасности такие попытки не представляли – расконсервировать Систему можно было только двумя способами: напрямую, дав команду из виртуальности, или из центрального офиса «Невода», но в этом случае требовался код активации. В обоих случаях дело упиралось в Баркова. Виртуальность была доступна лишь ему, и код активации тоже знал лишь он.
И все‑таки это незначительное вроде бы происшествие Сашу встревожило. При всей кажущейся наивности попытки неизвестный действовал вполне профессионально. Он не пробовал взломать защиту, он просто изучал; условно говоря, «на ощупь», осторожно и почти незаметно.
Барков продолжил свой «обход» и сразу же наткнулся на новый тревожный знак. В «шахматном ущелье», там, куда обычно проецировалось виртуальное отражение последнего биокомпьютерного прототипа, обнаружилось странное явление. Над всем ущельем плавали тонкие черные нити, похожие на осеннюю паутину, только в негативе. Сашу эта «паутина» не раздражала бы ничуть, не мешай она рассмотреть затаившегося на дальнем склоне «шахматной горы» Зеркального Ферзя – то самое отражение последнего Прототипа в «зеркале» виртуальности. Можно было наплевать на липкие черные нити и подойти поближе, но «Сокол» почему‑то заволновался и посоветовал ограничиться наблюдением издали. Барков так и сделал. Во‑первых, «паутина» и ему показалась опасной, словно бы в реальности с нею была связана какая‑то серьезная угроза здоровью, а во‑вторых, приближаться к Зеркальному Ферзю все равно было бессмысленно. На контакт он не шел, а прижать его к стенке и допросить было невозможно, он ускользал, словно ртуть, из любых ловушек. По мнению «Сокола», это говорило о том, что Прототип неактивирован и хранится в надежном месте. Получалось, тот, кто прощупывал программу консервации Системы, не знал обо всех нюансах и опасности не представлял. Это Баркова немного успокоило. Он вернулся в реальность. На лестнице было тихо. Саша отпустил поручень и двинулся наверх. И все‑таки стоило связаться с Владиславом. Попытка взлома охранной программы была слабой, но совсем без внимания этот факт оставлять нельзя.
Владислав ответил не сразу, а когда связь установилась, Барков понял, что начальник Службы Безопасности «Невода» тоже чем‑то обеспокоен. Увидев в экранчике смарта Сашу, Владислав Валерьевич немного нахмурился и жестом предупредил реплику Баркова.
– У меня сложная ситуация, Александр.
– У меня тоже. Кто‑то попытался прощупать программу консервации Системы.
– Вот как? – Владислав включил закрытый режим. – Продолжайте.
– Ничего страшного, взлом не состоялся, но я все равно решил сообщить вам.
– Правильно, – начальник СБН задумчиво потеребил короткую седую бородку. – Знаете что, Александр, собирайте вещи. Я прикажу охране отвезти вас в другое место. Более надежное. Думаю, такая предосторожность не будет лишней.
– Вам виднее, – Барков вздохнул.
Выходной с пикником срывался, и это предвещало новые осложнения в личной жизни. Лена, Сашина жена, только начала приходить в себя после бурных июльских событий. Она даже отчасти смирилась с вынужденным заточением на секретной базе. Но этот новый переезд в еще «более надежное» место вполне мог вернуть внутрисемейные отношения Барковых к периоду «холодной войны».
– Я понимаю, что это создаст для вас новые проблемы, – Владислав сочувственно покивал, – но ситуация действительно осложнилась. Боюсь, попытка взлома – это не хулиганство, а разведка реального противника. Кто он, мы пока не знаем, но не исключено, что он связан с нашим старым знакомым.
– С Главным? – Да.
– Не думал, что он так быстро оправится после нашей последней встречи.
– Я тоже, но факты пока говорят за эту версию. Вчера ночью и сегодня утром кое‑что произошло. При встрече я расскажу вам все подробно, а пока мне нужно работать, извините.
– Да, конечно. Если потребуется моя помощь…
– Я позвоню. До встречи, Александр. И будьте внимательны, помните о том, что я сказал: тропа войны снова непуста. Мы пока не знаем точно, кто по ней идет, но этот человек или люди определенно опасны.

Глава 3

Москва, 31 августа

За всю прошедшую ночь Владиславу удалось поспать что‑то около часа, да и то урывками: в кресле вертолета, в машине, за столом в офисе. Если б не Ольга и Вася, он, наверное, забыл бы и про еду. Верные помощники при каждом удобном случае приносили шефу бутерброды и кофе, а под утро Ольга умудрилась организовать душ и смену сорочки. Но несмотря на все трудности возникшего аврала, Добрецов был бодр и сосредоточен. Вокруг снова затевалась крупная игра, и упустить любую мелочь означало заранее проиграть. А проигрывать Владислав Валерьевич не любил.
С первыми лучами восходящего солнца пришла и новая информация. Эксперты следственной группы обнаружили в уцелевших после пожара руинах «Ольховки‑3» кое‑какую документацию. В найденном среди обломков обгоревшем компе сохранился жесткий диск, но разобраться с защищенными файлами специалисты не сумели. На них висел сверхсекретный «замок» с грифом Специального исследовательского ведомства Министерства обороны. Перед Добрецовым встала дилемма: привлечь к делу Баркова или снова вызвать Манилова. Спецведомством до последнего времени заведовал именно он, логично было предположить, что снять «замок» отставному генералу по силам. Баркова Владислав пожалел. В пять утра страдающий от бессонницы Саша, возможно, только‑только погрузился в короткий, тревожный сон, а вот генерала начальнику СБН было не жалко. Манилов и так задолжал обществу, выскользнув из истории с заговором легко и почти безболезненно. Генерал понимал это не хуже Владислава и возмущаться по поводу раннего звонка не стал, только сдержанно зевнул и обратился в слух.
– «Замочек»? С трех нулей начинается? Это было, вешали, – согласился Манилов. – А что, ключика у вас нет?
– А у вас?
– Откуда? Я ведь начальником был, а согласно уставу нашей армии начальству в дела вникать не положено. Только общее руководство и все такое.
– Гражданин генерал, если вы не заметили, я звоню вам в пять утра, у меня мятая сорочка, а под глазами синие круги. Думаете, мне хочется играть с вами в кошки‑мышки?
– Сорочка у вас свежая и глаженая, но глаза красноваты, это да. Не спали, наверное? – Манилов вздохнул. – Сбрасывайте файлы, я поколдую. Но могу сразу сказать, это не стратегическая документация. Тремя нулями обычно файлы с ТТХ «изделий» маркировались.
– То, что надо, – Владислав жестом приказал Климову отправить данные через «Невод». – Сколько вам потребуется времени?
– Через часок позвоните, – Манилов состроил важную физиономию. – Дело серьезное. Такие «замки» либо сразу декодируются, либо никогда. Одна ошибка, и привет – данные стерты. До связи.
Экран смарта погас, и Владислав бросил приборчик на стол. Генерал мог снять защиту в две минуты, Добрецов был в этом уверен, но бороться с уязвленным самолюбием бывшего заговорщика просто не осталось сил. В конце концов, час ничего не решал. Поиски сбежавшего «самурая» шли своим чередом, и расшифровка секретных файлов вряд ли могла дать новый след. Хотя, кто знает?
– Солидности набирает генерал, – подтвердил Климов невысказанные сомнения начальства. – Вот увидите, он еще и на полчасика сверх нормы притормозит.
– А сам все это время будет пить чай, – добавила Ольга. – Влад, давай я тебе еще кофе сварю. А лучше вздремни.
– Я лучше сводки проверю, – Добрецов помассировал веки.
– Нет там ничего нового, я уже просмотрела. Вздремни, не упрямься, а то уже как зомби.
– Запашок?
– Глаза стеклянные, – Ольга улыбнулась. – Климов, освободи диван. Тебе достается кушетка в дежурке.
– Да я здесь, – вяло запротестовал Владислав. – Кресло откину.
– Не спорь, – строго проронила Ольга.
Добрецов был начальником всей Службы Безопасности «Невода», а она лишь сотрудницей из его личной команды, но когда рядом были только свои, Ольга и Влад не скрывали, что их отношения имеют и другую сторону, сугубо личную.
Вася встал, бросил влюбленный взгляд на пышные диванные подушки и поплелся в комнату отдыха дежурных. Ольга заперла за ним дверь и присела на диван рядом с блаженно растянувшимся Владом. Он взял ее за руку и устало улыбнулся. Если в этом мире существовал покой, то лично для Владислава он был накрепко увязан с присутствием этой женщины. Путь их отношений был долгим и извилистым, но в конце концов он привел к полной гармонии. Возможно, пройти этот путь им следовало гораздо раньше, но теперь рассуждать было поздно. Как сложилось, так сложилось. Обрести свою вторую половину, в конце концов, никогда не поздно. Ну и пусть он седой, вечно занятый и обремененный обязательствами перед бывшими семьями. Она в курсе всех нюансов вновь обретенного счастья. Решение было принято не внезапно, оно зрело долгие годы. Правда, с приличным перерывом. Но оно все‑таки созрело, когда пришло время. Все в этом мире делается, когда приходит время. Не раньше, но и не позже.
Судьба бескомпромиссна, на то она и Судьба, а не «рыба» стандартного контракта с обязательным пунктом «форсмажорные обстоятельства».
– Если будут звонки, а я не услышу…
– Разбужу, – пообещала Ольга. – Спи.
– Сон грядущий… – Владислав закрыл глаза. Перед внутренним взором остался «моментальный снимок»: белокурая, красивая и родная. Ольга. Смысл жизни, не считая работы. – Как тяжело, наверное, Баркову. Он не спит уже полтора месяца.
– Откуда ты знаешь?
– Он сам сказал. «Сокол» постоянно грузит его информацией, как тут уснешь? Я вообще удивляюсь, что Саша до сих пор в здравом уме. Быть наполовину машиной… только представь! От одной мысли об этом можно свихнуться, а он живет и здравствует.
– Ну и хорошо, что он справляется.
– Хорошо, кто спорит? Но надолго ли его хватит?
– Будем надеяться, – Ольга поцеловала Добрецова в щеку. – Спи.
Снов Владислав не запомнил. Они были, но сумбурные и бессмысленные. Зато самочувствие почти пришло в норму. Мысли прояснились, а телу вернулись силы. Владислав сел, взглянул на часы и сразу понял, в чем причина нахлынувшей бодрости. Он проспал целых три часа! Для закоренелого трудоголика – непозволительная роскошь. Он потянулся и ухватил со стола смарт. Никаких пропущенных вызовов или сообщений. Владислав торопливо пересел в кресло и открыл комп. Там скопилась текущая информация от оперативников, чекистов, милиции и таможни, краткий анализ происшествий за ночь, рапорты из зарубежных филиалов и от внедренной в мировые спецслужбы агентуры… От Манилова ничего.
Владислав снова взялся за смарт, собираясь вызвать Ольгу и Климова, но они уже вошли в кабинет.
– Что случилось? – Владислав взглянул на Ольгу.
– Ребята на месте. Стуков сам поехал, – помощница взглядом указала на смарт. – Разберутся – сразу позвонят.
– Владислав Валерьевич, – будто услышав Ольгу, вышел на связь Стуков. – С Маниловым ситуация «двести». Уже остыл. Наверное, часа два назад умер.
– Черт! – начальник СБН хлопнул ладонью по столу. – Причина смерти?!
– Предварительно – инфаркт или инсульт. Признаков насильственной смерти вроде бы нет. Двери целы, все на месте, чужих следов и отпечатков не видно.
– Проверь его компьютер, новые файлы, он должен был снять «замки»…
– Пусто там, Владислав Валерьевич. «Винт» отформатирован, даже «БИОС» чистый.
– Поворот, – буркнул Климов. – Значит, все‑таки грохнули генерала. Отомстили бывшие подельнички. Вопрос – случайно ли именно сегодня?
– Вряд ли, – Владислав побарабанил пальцами по столу. – Стуков, записи домашнего компа сохранились или мажордом тоже отформатирован?
– Записи я прокрутил – пусто. В смысле – ничего подозрительного. Встал генерал в пять, поговорил по телефону, сел за комп, потом «пауза» включилась, а в шесть снова запись пошла, но Манилов уже лежал в прихожей.
– Проводил гостя и от облегчения умер, – хмыкнул Климов.
– Вася! – Ольга осуждающе взглянула на товарища.
– Причину «паузы» установили?
– Обычная дырка в «софте». Домашний комп у генерала аховый, и программу в нем еще пять лет назад следовало переустановить. Ну, или хотя бы «апдейт» ей сделать. За последние три месяца у него полсотни похожих «пауз» случилось.
– Все равно это не совпадение, – уверенно заявил Владислав. – Климов, проверь записи «Невода» и дай ориентировку сыскарям. Оля, буди охрану Баркова, пусть доставят его сюда. Стуков, дождись результатов осмотра, потом собирай и вези всю генеральскую технику экспертам. Медиков предупреди, чтобы труп вскрывали осторожно, в герметичном боксе и под М‑станнером. Всем все ясно? Работать!
– Разрешите уточнить, – Климов, как школьник, поднял руку. – Ищем человека в черном бронекостюме или следы криминальной деятельности похищенных нанороботов?
– Чтобы роботы действовали, их следует доставить как можно ближе к объекту. Так что ищем в первую очередь «средство доставки». Вероятнее всего – это человек в черном. Но это лишь одна из версий, на ней не зацикливайся. Еще вопросы?
– Владислав Валерьевич, извините, если прерываю… – вклинился в разговор новый «голос из смарта».
– Да, Николай, что у тебя?
– Мои бывшие коллеги кое‑что нашли в третьем Шереметьеве, – ответил заместитель Добрецова в Европе, в прошлом начальник УФСБ по Москве. – Похоже, по нашей теме.
– Что конкретно?
– Двадцать металлических кейсов с активной электронной начинкой. Сданы в багаж как дипломатическая почта на бернский рейс. Вылет через час. Ребята спрашивают, задерживать рейс или нет?
– В яблочко! – вырвалось у Климова.
– Я сказал – работать! – не оборачиваясь, бросил Владислав. Климов, а за ним и Ольга быстренько испарились. – Коля, передай товарищам, я лечу в аэропорт. Буду через десять минут. Пусть ждут.
– Лады. Я тут недалеко, тоже подъеду…
…Когда Владислав прилетел в аэропорт, выяснилось, что задержать рейс не удалось, и самолет отправится точно по расписанию, то есть через двадцать минут. Встретивший начальника СБН полковник федеральной безопасности Евстратов – человек – иллюстрация «минора», вечно всем недовольный и ворчащий по любому поводу – только развел руками.
– Это чартер, Владислав Валерьевич. Наниматель – правительство. Я связался с заместителем директора нашей конторы, но он пока ничего не решил. По‑моему, кто‑то там, наверху, тянет время.
– Если не решат, перекройте «рулежку» машинами. Самолет не должен взлететь. Пассажиров много?
– Всего сотня, но все важные, как пингвины, – чекист невесело усмехнулся. – Какая‑то правительственная делегация, плюс сопровождающие лица и охрана. За машины на полосе нам могут шеи намылить.
– Я отвечу, – Владислав взглянул на часы. – Багаж уже погрузили?
– Да.
– Прикажите выгрузить и отвезти на запасную полосу. И минеров туда сразу направьте. Кейсы взрывоопасны.
– О как! Это точно?
– Абсолютно.
– Другое дело! – Полковник повеселел, насколько позволял характер, и включил смарт. – Теперь нам ФСО не указ. Алло, Седьмой, принимай вводную: борт семьсот пятьдесят два заминирован, приказываю эвакуировать пассажиров и экипаж. Да, ты правильно понял. Да, если потребуется – силой. Пятый, подгоняй буксир. Как только выведут пассажиров, самолет надо отогнать на запасную полосу и выставить оцепление. Алло, дежурный? Оранжевые фургоны в Шереметьево‑3, срочно! И еще…
– Влад!
Добрецов обернулся и увидел спешащего Николая.
– Ну, не буду мешать, – Владислав похлопал полковника по плечу и пошел навстречу заместителю. – Привет, Коля.
– Ты уже знаешь про Манилова?
– Да, знаю.
– Это все связано? – Николай указал на табло, где напротив информации о чартерном рейсе в Берн появилась‑таки пометка «отложен».
– Без сомнений.
– Ты редко так говоришь, – Николай Николаевич озадаченно взглянул на раздающего команды угрюмого полковника ФСБ. – На этом рейсе, я слышал, министр транспорта должен был лететь со всей командой. Думаешь, это кто‑то из чиновников кейсы в багаж сдал? Или из охраны?
– Вряд ли, но без секретных связей в высоких сферах тут не обошлось, – Владислав снова взглянул на часы. – Регистрация началась около часа назад. За час из этого аэропорта вылетело десятка три самолетов. Плюс столько же из соседних… получается почти сотня. Очень скверно. Очень.
– О чем это ты?
– Кейсы в дипломатическом багаже – очередная уловка, Коля. С нами играют в прятки.
– Кто? Те ребята, за которыми ты вчера весь день гонялся?
– И которые сегодня, подчищая следы, убрали Манилова.
– Уловка… – Николай задумчиво потер бритый затылок. – Но тогда они не улетели, так? Чемоданы сдали в авиабагаж, а сами дернули на поезде или машиной. Логично?
– Если сдавали на Аэровокзале или через службу доставки, логично. Если прямо здесь – нет.
– Надо проверить записи систем видеонаблюдения.
– Проверяй, – Владислав кивнул. – Если увидишь хотя бы макушку того, кто сдал эти кейсы, поставлю ящик коньяка.
– Парень разбирается в маскировке?
– Судя по предыдущим эпизодам, да. Теоретически мы могли увидеть его трижды, но каждый раз оставались ни с чем.
– А‑а, черт! – вдруг воскликнул полковник ФСБ. – Идиоты упрямые! Доигрались!
– Гена, что случилось? – удивленно спросил Николай Николаевич.
– В багажном отсеке самолета задымление! А эти чванливые уроды эвакуироваться не желают!
– Это ты о министерских?! – делано «возмутился» замначальника СБН. – Как не стыдно, Гена, ты ведь тоже государев человек, почти их коллега.
– Пингвины зажравшиеся! – На реплику Николая полковник только махнул рукой: «отстаньте, а, без вас тошно» – и продолжил диалог с подчиненными. – Седьмой, пинками их под зад! И охрану тоже! Угрожают? Ничего, и покруче видали! Будут сопротивляться, прикажи спецназу – в «браслеты» их! Да, всех! И его тоже! В целях личной безопасности. Не уволят. А уволят – в СБН пойдем наниматься. Они обещали взять на двойной оклад.
Он бросил короткий взгляд на Николая: «получите сдачу».
За стандартным шумом переполненного аэропорта вой пожарных сирен был едва слышен, но Владислав его уловил и сразу включил канал связи с «Неводом». Картинка высветилась просто отличная. Дымящийся самолет, бегущие прочь пассажиры и поливающие все это безобразие пеной пожарные машины – все в натуральном цвете, объеме и даже с просчитанной компами звуковой дорожкой. Влад включил тепловой режим наблюдения. Судя по тому, как раскалился фюзеляж в районе багажного отделения, горели именно кейсы. Компьютеры «Невода» просчитали все возможные варианты и сделали вывод, что источник возгорания имеет температуру не менее полутора‑двух тысяч градусов.
– Замели следы? – спросил Николай. – Как в «Ольховке»?
– Так точно, Коля. Здесь нам делать больше нечего, – Владислав развернулся и пошагал к выходу.
– Я останусь, помогу Геннадию «мосты развести».
– Хорошо, Коля, – Добрецов, не останавливаясь, махнул рукой. – Я буду в офисе. Разберешься – приезжай, пошепчемся.
В тот момент начальник СБН еще не знал, что доберется до офиса ненамного раньше Николая. Звонок Баркова застал Владислава на полпути к вертолетной площадке. Саша звонил из М‑СИТИ. За плечом у него маячили Климов и Ольга.
– Владислав Валерьевич, здравствуйте, у меня для вас кое‑что срочное.
– Здравствуйте, Александр. Вы уже погрузились в тему?
– По самую макушку, – заверил Барков. – Я изучил записи событий в «Ольховке» и на трассе, а также пробежался по записям из Шереметьева, после чего дал «Соколу» задание начать поиск.
– Надеюсь, результат превзошел все ожидания? – Владислав усмехнулся.
– Да, и это меня смущает. Человек, похожий на интересующего нас убийцу, засветился час назад у камер хранения Павелецкого вокзала.
– Надеюсь, вы сбросили вводную Стукову?
– Да, оперативная группа уже на месте. «Черного» они не нашли, отпечатков пальцев на ячейке тоже не обнаружено, а дальнейший поиск с помощью «Сокола» ничего не дал. Думаю, это был еще один финт. Преступник сделал вид, что желает забрать багаж и отправиться по железной дороге.
– А на самом деле…
– А на самом деле он едет в сторону Домодедова.
– Там есть частный аэродром, – подсказал Климов. – Сорок минут назад «Невод» уловил слабый фон М‑поля над Каширским шоссе. Вероятно, это «фонил» краденый груз, он же теперь не в кейсах.
– Надо предупредить охрану аэропорта и послать людей на частную полосу.
– Это мы сделали, но боюсь, поздно, – сказал Саша. – «Невод» потерял «отметку» в районе Воеводино. Судя по скорости перемещения, объект воспользовался аэротакси и сейчас уже на месте. Я проверил расписание: в ближайшие полчаса с частной полосы вылетает около двух десятков рейсов. Задержать их все мы не сможем, дать ориентировку тоже – у нас нет особых примет объекта, а общие не помогут. Мужчин среднего роста и нормального телосложения среди пассажиров больше половины, и технологического груза в их багаже хоть отбавляй.
– Сдается мне, это тоже неспроста, – заметил Климов. – Ложные цели. Все по военной науке.
– Я лечу в Домодедово.
– Напрасно потратите время.
– Возможно, – Владислав дал отбой связи. Добрецову требовалось хотя бы пять минут тишины и покоя, чтобы сосредоточиться. Саша был прав, перехватить двадцать ложных целей, в каждой из которых по десятку подозрительных субъектов, – нереально. Но попробовать все равно стоило. Владислав взглянул на часы. Поскольку в реактивном режиме над Москвой «трансформер» летать не мог, в течение получаса при всем желании Владислав успевал только добраться из Шереметьева в Домодедово. Организовать проверку всех бортов он уже не успевал, а другим сотрудникам без его личного участия провести это мероприятие было нереально. На частных аэродромах свои правила и отношение к любому вмешательству извне там крайне негативное. Добрецову, конечно, не откажут, но только ему. А он явно опаздывал.
Владислав включил смарт и запросил у «Невода» картинку частной полосы в Домодедове‑2. Рейсы уходили по расписанию, а вместе с взлетающими «Гольф‑стримами», «Евробасами» и «Аннушками» улетучивались и шансы поймать «черного». Добрецов запросил доступ к базе регистрации. Климов был прав: почти половину из общего количества пассажиров составляли мужчины среднего роста, возраста и комплекции. И почти у всех в багаже или ручной клади нашлись какие‑нибудь компьютеры, смарты, камеры и всевозможные гаджеты. Найти в ворохе этого электронного хлама десяток капсул с крадеными нанороботами было сложно еще и по причине того, что в Домодедове‑2 записи досмотра багажа уходили в автономные, не связанные ни с какими сетями компы. По мнению частных перевозчиков, так оберегалось право человека на частную жизнь. В доступных через Сеть ведомостях просто отмечался вес багажа и делались пометки: «хрупкий груз», «стекло» или «без ограничений». Можно было ориентироваться на пометки и вес, но записи были информативнее. И опять же – Владиславу их покажут, никуда не денутся, но только по прибытии Добрецова в аэропорт. То есть когда будет поздно метаться. Особенно, если «черный» улетел на одном из самолетов первой десятки – все они летели на запад и сейчас уже пересекали границу России.
– Владислав Валерьевич, – на связь вышел Климов. – «Невод» поймал и опять потерял «отметку», теперь, похоже, насовсем. Над Каунасом.
– Быстро летит, стратосферным, – Добрецов невесело усмехнулся. – А что говорит Барков?
– Он весь в поиске, – Климов покосился за кадр, видимо, на Баркова. – А может, уснул, по нему не поймешь.
– Я не сплю, – послышался голос Баркова. – След во внесетевой виртуальности есть, но очень размытый. Дайте мне еще десять минут, и, возможно, я скажу, куда летит наш «черный орел».
– Хорошо, я возвращаюсь в офис, – Владислав жестом приказал пилоту взять курс на М‑СИТИ. – Ждите, будем мозговать.

* * *

Через час в кабинете у Добрецова собралась почти вся его личная команда: Барков, Климов, Денис и Ольга. Не хватало опасно‑обворожительной Тамары, которая возглавляла охрану базы, где проживало семейство Барковых. Ее место занял Николай Николаевич, человек и генерал, как выражался Климов, которому от европейского начальника доставалось с завидной периодичностью, несмотря на Васино «адъютантство» у Добрецова. К началу совещания Николай опоздал, но ненамного. Владислав указал заместителю на свободное кресло и обернулся к Баркову, продолжая прерванный разговор.
– След ведет на запад? А поконкретнее? К западу от нас вся Европа.
– На юго‑запад, на побережье Средиземного моря, – Саша неопределенно помахал рукой. – Дальше Италии, но ближе Испании.
– Там Франция, – подсказал Климов, мечтательно вздыхая. – Лазурный берег: Ницца, Сен‑Тропе, а чуть дальше Тулон, Марсель… красота!
– След владельца чемоданов? – уточнил Николай. – А какой след? Он физиономию засветил, или ты это в волшебном зеркальце увидел?
– В нем самом, – Саша усмехнулся. – Не прост наш человек в черном, Николай Николаевич. Светиться он не светился, не лампочка, и в виртуальности четкого отражения у него нет – это удел машин и смежных созданий, но у него полный рюкзак транспортировочных капсул с крадеными нанороботами – вот в чем его ошибка. Пусть эти «изделия», как их называл покойный Манилов, и не активированы, но все равно их можно засечь.
– А я думал, они все в кейсах сгорели, в Шереметьеве, – по лицу Николая было видно, что на самом деле он так вовсе не думал.
– Пусто было в кейсах, уловка номер сто четыре, – не почувствовав иронии, терпеливо пояснил Климов. – Надо бы кому‑то на Лазурный берег сгонять, как считаете, господа начальники? Я могу Монако проверить, Оля – Ниццу, а Барков до Сен‑Тропе пробежится.
– Тебе и здесь дел хватит, – осадил его Барков. – Владислав Валерьевич, поскольку дело касается нанороботов, лететь придется мне. Только не в Ниццу, а в Марсель. Стратосферные самолеты обычно садятся там.
– Вообще‑то, Александр, я вызывал вас не за этим, – Владислав покачал головой, – но вы правы. Пусть и не активированные, а все равно эти штуковины опасны… для всех, кроме вас.
– А если «черный» их активирует? – негромко спросила Ольга.
– Без Системы или «Сокола» вряд ли, – ответил Саша.
– Ты не знаешь наверняка, – Ольга говорила как всегда мягко, но убедительно. – А вдруг это что‑то новое, и оно не нуждается в командах Системы? И в твоих командах тоже. Может быть, тебе стоит сначала расшифровать документы, из‑за которых погиб Манилов?
– Хоть и женщина, а говорит дело, – заметил Климов.
– Я займусь этим во время перелета. До Марселя даже на челноке лететь два часа, для «Сокола» это прорва времени. Но, думаю, преимущество у меня есть в любом случае.
– Это какое?
– Опыт, Вася. Никакой «черный диверсант» с крадеными «нанами» в рюкзаке не имеет такого опыта, как я. И таких знаний.
– И такой самоуверенности, – фыркнул Климов. – Смотри, Саня, нарвешься когда‑нибудь.
– Хорошо, Александр, – прервал их перепалку Владислав Валерьевич. – Полетите спецрейсом. В Марселе вас встретит шеф западноевропейского отдела СБН мсье Жан Лесаж. Команда у него опытная, а обеспечение одно из лучших.
– Если Ольга права, потребуются М‑станнеры.
– Есть у него и эти штуки. Он вообще обстоятельный мужчина, запасливый и солидный. Положительный, одним словом. Уверен, вы поладите.
– Только не цепляй его, – добавил Николай Николаевич. – Положительный не значит снисходительный. Вспыхнуть может запросто. Но в целом мужик мировой.
– Отлично, – Саша воодушевился. – Когда вылет?
– Когда доберетесь до аэропорта. И еще, Александр… пожалуйста, без героизма. Если почувствуете, что есть малейшая вероятность провалить операцию – отмените. Лучше уж мы потратим чуть больше времени и средств, но сделаем все без риска.
– Я понимаю, но не нахожу причин для пессимизма, – Саша поднялся.
– Ты же видел запись бойни в «Ольховке», – снова встрял Климов.
– А ты видел, что умею я, – парировал Барков.
– Это меня и пугает, – Вася поднял неубедительно тоскливый взгляд к потолку. – Разнесете юг Франции в щепки, «Невод» разорится на компенсациях, и я, следовательно, останусь без работы. А мне это надо?

Глава 4

Марсель, 1–2 сентября

Барков прилетел в Марсель поздно вечером, а когда внимательный, но сдержанный Лесаж привез его в местный офис «Networld», часы пробили полночь, и порядковый номер месяца поменялся с восьмерки на девятку.
– Осень, – с ноткой сожаления констатировал шеф западноевропейского отдела СБН, взглянув в окно.
Жан Лесаж был высоким, подтянутым и уверенным в себе. Это Баркову понравилось. Кроме того, он был со вкусом одет, аккуратно подстрижен и чисто выбрит, вопреки ретро‑моде на трехдневную щетину. Для старого холостяка бывший инспектор Сюртэ выглядел даже слишком хорошо. Впрочем, то, что Лесаж не женат, вовсе не означало, что его дом пустует и ему не для кого чисто по‑французски бриться на ночь. Жану было немного за сорок – возраст вполне дееспособной зрелости. «Сокол» пробежался по файлам кадровой службы, но о личной жизни француза там почти ничего не нашлось. На полноценный досуг и милые глупости у него не оставалось времени. Два‑три необременительных вялотекущих романа, которым Жан предпочитал рыбалку в компании друзей и футбол. Единственной настоящей любовью Лесажа была его новая работа в СБН.
– Да, осень. Только не здесь, – Саша подошел к открытому окну, за которым сверкали разноцветные огни, лазерные проекции, голографические ролики и прочие украшательства ночного города. – Здесь лето продлится еще месяца два.
– Полтора от силы, – возразил Жан. – И это будет вовсе не то лето, что сейчас. Утренние туманы, днем дожди, по вечерам прохладный ветер, и те же короткие дни, что везде. Когда‑то я жил в Марселе. Давно, еще до того, как здесь тоже стало неуютно и сыро.
– А я считал, что на Средиземноморском побережье не так дождливо, как в Париже.
– Климат испортился везде. Дожди смоют Марсель в Лионский залив чуть позже, чем Париж в Сену, но этот конец неизбежен. Еще двадцать лет, и от Европы вообще останется лишь Апеннино‑Альпийский архипелаг посреди Средиземно‑Балтийского моря.
– Довольно мрачный прогноз.
– А по‑моему, романтичный, – Лесаж усмехнулся. – Представляете рыбалку в Парижском заливе? Маяк на Эйфелевой башне, причал на крыше Лувра, дайвинг на Елисейских полях… Или представьте каникулы на острове Монблан и купание в Пиренейском проливе. Так и будет, поверьте, мсье Барков. Я наблюдаю за этим чертовым потеплением, так сказать, с места событий и уже давно. Триста дождливых дней в году – такова последняя статистика Парижского бюро погоды. Уровень Мирового океана за последние десять лет поднялся в среднем на пять метров. Вы же знаете, что осталось от Нидерландов, северо‑запада Германии и части Дании. Из Москвы реальных масштабов катастрофы не видно, у вас пока солнечно и сухо, но Европа скоро окончательно захлебнется. Хотите кофе, коньяк?
– Кофе, но не здесь. Давайте прокатимся по городу в сторону порта. Надеюсь, по пути найдется местечко, где мы сможем выпить по чашке кофе?
– Конечно, мсье Барков, этот город страдает бессонницей. Кафе и бистро работают круглосуточно. Поедем всей командой?
– Нет, это будет только разведка. Наш объект никуда не спешит. Похоже, он решил здесь обосноваться. Не будем спешить и мы.
– Вы знаете, где он, но не хотите его брать? – удивился Лесаж.
– Он в порту, и мы его возьмем, но не с ходу, а тщательно подготовившись.
– Это один человек, я правильно понял? – уточнил Жан. – И он не вооружен.
– В привычном смысле – нет, не вооружен. Но все равно очень опасен. Поверьте, мсье Лесаж, я знаю.
– Я тоже знаю, мсье Барков. Видел запись штурма коттеджа «Ольховка». Да, человек в черном – профессионал, но теперь нам это известно. Нужно просто принять к сведению его возможности и разработать более удачный план захвата.
– И все‑таки я настаиваю.
– Вы сдаете карты, – Лесаж недовольно поджал губы. – Машина ждет внизу. Через полчаса будем на месте, ночью пробок почти не бывает.
В салоне тяжелого, просторного «Рено» Сашу окружила безмятежная тишина. Мелькающий за окном немой город выглядел нелепо, и Барков опустил стекло. Яркая картинка тысяч огней на черном фоне обрела звук, и Саша погрузился в атмосферу города бессонницы. Вернее, погрузилась его человеческая составляющая. «Сокол» продолжил начатый еще в Москве поиск «черного» беглеца. Теперь это можно было делать, ориентируясь на более четкие коротковолновые сигналы, а не на виртуальные тени во внесетевом «подсознании техносферы».
Мимо проносились многочисленные кафе и бутики, современные жилые здания с погасшими окнами, старые дома, украшенные иллюминацией и эффектной лазерной подсветкой, а перед внутренним взором Саши мелькали тысячи схем и объемных проекций. Системы связи, сигнализации, электроснабжения, оптические и радиоканалы управления офисным и домашним хозяйством, опутанные хитросплетениями Интернета компы, трехмерные телесистемы, бытовая техника, смарты… и масса прочих продуктов цивилизации. «Третий глаз» видел то, что недоступно обычным глазам человека, но составляет такую же неотъемлемую часть окружающего его мира, как украшенные стены жилищ, светящаяся реклама, фонари или машины на полночных улицах. «Сокол» высматривал добычу, глядя на город как бы изнутри, а если точнее – заглядывая ему «под кожу». Единственное, чего не было во всей этой путаной, но интересной картине, так это микроскопических машин. Вернее, они были повсюду, но ни одна не участвовала в активной деятельности крупных электронных собратьев. Система пребывала в глубокой «машинной коме», и Барков не видел признаков того, что некто пытается ее растормошить. Но что в таком случае похититель делает в Марселе? Должна же была существовать причина, по которой он выбрал именно это место.
Может быть, где‑то в припортовых кварталах у него спрятано оборудование, с помощью которого он надеялся активировать похищенных нанороботов и создать из их агломерата нечто вроде автономной мини‑Системы? Впрочем, Марсель мог быть просто перевалочным пунктом, откуда «черный» надеялся незаметно отправиться дальше, двигаясь по своему неведомому маршруту. Или же он хотел здесь отсидеться, пока не утихнут страсти в Москве.
«Возможно все, кроме чудес», – так говорил Сашин дед. Несмотря ни на что, Барков по‑прежнему был согласен с этим утверждением, а потому в первую очередь рассматривал самую простую из версий: «черный» решил отсидеться. Почему в Марселе? А почему нет? Здесь легко затеряться в толпе, а техногенные магнитные бури от миллиардов приборов собьют с толку любую электронную ищейку. Возможно, даже «Сокола».
Барков неожиданно ухватил мысль, которая, кажется, вела в верном направлении. «Сокол»! Человек, похищающий с секретного склада нанороботов, должен знать, что, не считая «коматозной» Системы, существует лишь один компьютер, способный активировать и подчинить своей воле эти невидимые без микроскопа машины, – биокомпьютер модели «Сокол». Так, может быть, на самом деле Марсель – это ловушка? Ловушка для «Сокола»? Может быть, «черный» вытянул сюда Баркова в надежде отнять у него биокомп?! Но если он чувствует в себе достаточно сил для поединка, какая разница, где сражаться? Устроить ловушку – например, заманить в здание со спрятанным М‑станнером – можно было и в Москве. Нет, дело не в «Соколе». Беглец не ожидал, что в погоню за ним отправится сам Барков. Взять хотя бы трюк с ложным багажом в Шереметьеве. Он вытащил капсулы с нанороботами из защищенных кейсов и вывез их в обычном чемодане или сумке – иначе «Сокол» не сумел бы их обнаружить, не позволило бы экранирование кейсов. Что может означать такое легкомыслие? Да только одно – человек уверен, что роботы безопасны, что, пока не придет время, их никто не активирует. А стал бы он так рисковать, зная, что по пятам идет «Сокол»? Ведь доберись Барков до зоны устойчивой коротковолновой связи с этими «малышами», и похищенное оружие обернулось бы против похитителя. Впрочем, если это лишь наемник, исполнитель, об особенностях груза он может и не знать.
«Но в таком случае, брать его сейчас не следует. Нужно проследить за ним до пункта назначения и взять вместе с нанимателем!»
Барков вынырнул из глубин раздумья и снова оказался на относительно свежем воздухе Марселя. Оказалось, что он и Лесаж уже пять минут как сидят за столиком открытого кафе – гарсон успел принести кофе. . – Я догадываюсь, почему вы не хотите брать этого диверсанта, – пригубив кофе, сказал Лесаж. – Вы надеетесь проследить всю цепочку.
– Разве это нелогично?
– Логично. Говорю как бывший инспектор Сюртэ. Но еще это очень рискованно. И дело не в том, что этот «черный призрак» большой мастер уловок и может ускользнуть. Вы, как я понимаю, имеете надежное средство против такого развития событий. От вас ему не уйти, не так ли?
– Да, это так, – Саша сделал глоток. – Отличный кофе!
– Иначе мы не остановились бы у этого заведения, – Лесаж сдержанно улыбнулся. – Риск заключается в том, что у этого человека могут быть инструкции относительно вашего вмешательства. Например, уничтожить груз, если вы сядете ему на хвост. Тогда цепочка оборвется.
– Вы предлагаете взять его и допросить с пристрастием?
– С пристрастием? – Лесаж рассмеялся. – Да, это вариант. Хотя можно просто угостить коньяком и пообещать свободу. На крайний случай существуют замечательные химические препараты, которые развязывают язык даже немому. Но это уже нарушение прав человека, считайте, что я этого не говорил.
– Мы в одной лодке, мсье Лесаж. Насчет инструкций вы, возможно, правы, но давайте исходить из принципа простоты верных решений. Диверсант похитил стратегический груз, убил шестерых человек, замел следы и расставил множество отвлекающих наше внимание флажков. После стольких трудов он вряд ли бросит груз на полпути.
– Думаете, ваше вмешательство учтено в его запасном плане?
– Убежден.
– В таком случае, он заинтересован именно в слежке до конечного пункта.
– Вот как? Почему?
– Владислав сказал, что вы почти супермен, мсье Барков, – француз пожал плечами, – а с суперменами злодеи обычно справляются, играя на их самоуверенности. Заманивают в хорошо оборудованное главное логово и запирают в клетке. Вы что, никогда не читали комиксов?
– В основном, смотрел их голливудские версии, – Барков улыбнулся, оценив тонкую иронию Лесажа. – Признаться, сначала я подумал, что Марсель и есть такая ловушка. Но здесь нет ничего даже отдаленно похожего на главное логово. Я проверил.
– Пусть логово не в Марселе, – согласился Жан. – Это не меняет сути. Когда диверсант узнает, что вы напали на его след, он перейдет к плану «Б» и заманит вас в ловушку. Подумайте, Александр, над этим. Я не верю в суперменов, но верю Владиславу. Раз он говорит, что вы очень ценны для нас, значит, так и есть.
– Все будет в порядке, мсье Лесаж, – Барков ободряюще улыбнулся. – Давайте все‑таки завершим нашу разведку, проедем где‑нибудь поблизости от порта, а уж после сделаем окончательные выводы.
– Да, конечно, – Лесаж бросил на столик мелочь, встал и жестом пригласил Сашу к машине.
Судя по мелькнувшей по его лицу тени, бывший инспектор просчитал намерения Баркова на десять ходов вперед и был крайне разочарован тем, что не сумел его переубедить. Саша отлично понимал суть сомнений Лесажа. Француз, как и большинство других нормальных людей (взять, к примеру, Климова), не верил в особую миссию Баркова. Он считал Сашу самоуверенным и не вполне адекватным юнцом, случайно оказавшимся на гребне волны и стригущим купоны, пока его не настигла и не смыла следующая волна, несущая на своем гребне нового героя. Ну что ж, каждый волен думать все, что ему угодно. Лишь бы не мешал. Лесаж, как человек дисциплинированный, мешать не собирался. Он высказал свое мнение, а решение оставил на совести начальства, пусть и парящего в облаках своих заблуждений выше Парнаса.
Ближе к порту Барков ощутил смутное чувство тревоги. «Сокол» пока молчал, но тревожный набат уже раскачивался и должен был пробить с минуты на минуту. Саша приказал биокомпу просканировать ближайшие здания и постройки. Ничего подозрительного «Сокол» не обнаружил, но «тревожный огонек» все‑таки зажег. Барков попросил остановить машину и вышел на грязноватый тротуар припортового района.
Здесь все было не так, как в том уютном квартале, где они пили кофе. Совсем не так. Саша глубоко вдохнул прохладный воздух и оглянулся по сторонам. Воздух был насыщен тяжелыми запахами нефтепродуктов, рыбы и застарелой плесени. Древние, в основном, трех‑, пятиэтажные дома казались угрюмыми серыми скалами, по прихоти отлива временно оказавшимися вдали от моря. Скользкая мостовая из отшлифованного миллионами подошв булыжника уходила вниз, в направлении портовых зданий и терялась в темноте. Покосившиеся фонари освещали только несколько квадратных метров вокруг себя и жизнерадостности мрачному пейзажу не добавляли.
Редкие прохожие, в основном подгулявшие мужчины и пьяно хихикающие женщины, перемещались от одних дверей под тусклыми вывесками к другим, расположенным через каждый десяток метров на цокольных этажах всех без исключения домов. Эта часть бессонного Марселя жила по своим правилам и средствам. Дешевое вино, совмещенные с борделями гостиницы, простые развлечения в грязноватых заведениях, незатейливая еда и полное отсутствие интереса к жизни там, где яркий свет, чистота и комфорт. Наилучшее место, чтобы лечь на дно.
Барков прошелся мимо нескольких заведений, заглянул в ближайшую подворотню и вернулся к машине. Лесаж наблюдал за его прогулкой с нескрываемым интересом.
– Ну и как вам здесь?
– Напоминает Бирюлево, – усмехнулся Саша. – Только вывески другие.
– Что вы искали? След?
– Нет. Хотел убедиться, что мы на верном пути. Будь я преступником, забрался бы именно в этот район.
– Вы сами сказали, такие районы есть и в Москве. Зачем же он прилетел сюда?
– Порт, – Саша указал на темнеющие в перспективе склады и доки. – Оттуда открывается путь в любую точку Земли. Завтра или послезавтра он сядет на судно и продолжит свой вояж.
– Морем? – уточнил Лесаж. – Не «вертушкой», не самолетом и не поездом? Наймется матросом и уйдет на каком‑нибудь сейнере, я правильно понял?
– О деталях можно лишь гадать, но никаким другим транспортом из Европы ему не выбраться, это очевидно. Слишком прозрачна система регистрации пассажиров на дальние авиарейсы, а поездом или машиной ехать очень долго, да и тоже рискованно. Вычислить его на мосту через Босфор, Гибралтар или на въезде в тоннель под Ла‑Маншем не составит труда. Остается Трансконтинентальная железная дорога, по ней он мог бы добраться отсюда хоть до Огненной Земли, но вы же понимаете, в тоннеле под Беринговым проливом установлены все те же полицейские сканеры. Они засекут груз в доли секунды. Да и неблизкий это путь от Марселя через всю Евразию в Северную Америку на поезде. Так что про все эти виды транспорта можно забыть. Он предпочтет море. Ежедневно из Мар‑сельского порта уходят сотни судов, на которые можно сесть где угодно, хоть на берегу, хоть уже в море – например, перебраться с рыбацкой лодки.
– Да, это несложно. Однако сюда он прилетел, – засомневался Жан. – И сканеры промолчали.
– Сюда он прилетел частным рейсом, к тому же не покидая пределов Европы. Признаемся, мсье Лесаж, на вопросы безопасности внутренних перелетов наши коллеги из Евробезопасности смотрят сквозь пальцы.
– Сквозь евро, – с горечью уточнил Лесаж. – Особенно на востоке, извините за прямоту.
– Не стоит извиняться за правду. Пожалуй, разведка окончена. К утру нам следует подготовить группу захвата и тщательно изучить район.
– Это очень большой порт, – Жан кивком указал на темные склады. – Возможно, больше ста квадратных километров побережья и акватории. Если вы не локализуете цель, мы не справимся.
– Я не читаю мысли преступников, – Саша развел руками. – Изучим все сто квадратов, а там будет видно.
– Ну да, – Лесаж усмехнулся и потер кончик носа.
– Ваша задача – подготовить группу, а местность я изучу сам.
– Всю? За ночь?
– Да. Вы все еще сомневаетесь во мне?
– Простите за откровенность, мсье Барков, но вы пока ничего особенного не сделали. Почему я должен верить в вас как в бога?
– Как в бога необязательно, – Сашу немного покоробила эта явно пренебрежительная откровенность француза, но доказывать с пеной у рта, чтб он – не верблюд, Барков не собирался. Не верит – не надо. – Отвезите меня в гостиницу, мсье Лесаж, мне нужно сосредоточиться.
– В гостиницах нет условий, чтобы полностью отдаться процессу доступа к «Networld», там постоянно кто‑нибудь мешает сосредоточиться, к тому же вероятно прослушивание, – продолжая атаку на самолюбие «русского выскочки», заявил Лесаж. – Или вы намерены изучать оперативный район мельком, по туристической карте?
«Достал! – мелькнуло у Саши в голове. – Критичность – дело хорошее, но все хорошо в меру! Где Владислав его откопал?! Впрочем, мсье Добрецов и сам еще тот зануда».
Вслух Барков высказался более корректно и спокойно:
– У меня с собой комп новейшей разработки, который позволит абсолютно конфиденциально войти в «Networld» и обеспечит все прочие условия даже в гостиничном номере.
– Очень интересно. И какой модели ваш новейший аппарат? Признаюсь, не слышал о смартах, способных работать и глушить «жучков» одновременно.
– Это специальная модель, – собрав в кулак всю волю и терпение, ответил Саша. – С «нулевым допуском». Для работы в условиях президентского люкса.
Лесаж проглотил следующую реплику и молча вернулся в машину. Молчал он всю дорогу до лучшего в городе отеля и лишь у дверей «президентского» номера раскрыл рот, чтобы пожелать мсье Баркову «удачной охоты». Когда проверявшие люкс сотрудники СБН вышли в коридор и заняли места на своих постах, Лесаж наконец позволил себе вздохнуть с облегчением и расслабить узел галстука.
«Кажется, сегодня я перестарался. Этот парень полон амбиций и витает в облаках, но рухнет на грешную землю он и без моих усилий. С чего меня вдруг понесло? А Владислав тоже хорош! Мог бы и предупредить, что пришлет не одного из нас, а целого представителя директората! „Нулевой допуск“ из „президентского“ номера. Надо же было нарваться! Всего два месяца на службе, а уже нажил врага на самом верху. Хотя, возможно, все не так уж скверно. Этот Барков хоть и немного страдает „звездной болезнью“, но в целом парень вроде бы неплохой. Да что гадать, утром будет ясно».
Жан едва успел спуститься в холл, как по часам Баркова неожиданно наступило «утро». Он заставил смарт Лесажа включиться без предупреждения в экстренном режиме и взволнованно сообщил:
– Мсье Лесаж, есть новости. Поднимайтесь ко мне.
– Объект решил не ждать утра?
– Да. И его груз оказался гораздо весомее, чем мы предполагали.
– Вы установили это с помощью своего нового компа за те секунды, что я ехал в лифте? – удивленно спросил француз.
– Секунда – это очень долго, мсье Лесаж, – устало ответил Барков. – Вы поднимаетесь?
– Я за дверью.

* * *

Битых полчаса, ровно столько, сколько группа захвата собиралась и ехала в порт, Лесаж как мог отговаривал важного гостя от личного участия в операции, но мсье Супермен почему‑то был убежден, что без него бойцы не справятся. Аргументы вроде вежливых намеков на большую, чем у русских, компетентность французских агентов СБН в вопросах стремительного захвата и нейтрализации вооруженного противника Барков игнорировал. То ли обиделся за соотечественников, то ли просто не услышал. У Лесажа складывалось впечатление, что в эти полчаса Александр вообще не слышал и не видел ничего вокруг. Он был всецело погружен в себя и действовал словно автомат: шел, куда следовало, что‑то делал, даже отдавал короткие распоряжения, но взгляд его оставался отсутствующим, а мимика прямо‑таки скульптурной. Жану стало даже не по себе. Не так, чтобы страшновато, но неуютно – это факт. Из кулуарных разговоров он знал, что с этим Барковым что‑то не в порядке, что он чуть ли не киборг, но верить в такую чушь прагматичный Лесаж отказывался. Фантастические сказки не интересовали его давно, с самого детства. С тех пор, когда он разочаровался в том самом Супермене, узнав, что его выдумали американцы. Мсье Барков пока не сумел убедить Лесажа в обратном, а значит, у бывшего инспектора не находилось повода для невозмутимого спокойствия. Выпускать важную птицу на ночную охоту он опасался. Ведь что будет, если Барков не просто сорвет операцию, а еще и пострадает сам? Что тогда? Конец карьеры – безусловно, но едва ли Владислав ограничится этим наказанием.
Лесаж проверил оружие и взвесил в руке бронежилет.
«Придется идти вместе со всеми, страховать Баркова. Другого варианта нет. Свалился же этот странный русский на мою голову!»
Второпях застегнув бронежилет, Жан выбрался из машины и бесшумно закрыл за собой дверцу. Можно было и хлопнуть, любые звуки терялись в шумовом фоне никогда не спящего порта, как песчинки в море, но Лесаж любил делать все с запасом: приезжать заранее, не шуметь даже там, где шумно, чтобы случайно не сорваться и не обнаружить себя там, где тихо, надевать бронежилет на любую, самую пустяковую операцию и всегда осматриваться, даже в чистом поле.
Инспектор жестом приказал всем бойцам замереть и внимательно осмотреться по сторонам. В темноте и за нагромождениями контейнеров бойцы не могли видеть жест командира вживую, но сенсоры боевого костюма приняли и передали информацию по локальной боевой радиосети. Командир поднял руку и сделал круговое движение кистью – знак, понятный любому новобранцу. Лесаж взглянул на картинку со спутников. Бойцы выполнили безмолвный приказ. Все, кроме одного, – естественно, кроме мсье Баркова. Он решил, что приказы Лесажа к нему не относятся, и двинулся дальше, в глубь оцепленной зоны. Проклятие! Жан приказал бойцу из резерва занять освободившееся место в невидимом строю и двинулся следом за Александром.
Темнота в резкой тени контейнеров была почти непроницаемой, но Лесаж не забыл нацепить ноктоскоп с подсветкой и видел окружающие предметы вполне отчетливо. Гофрированные стенки контейнеров справа и слева, узкие щели между ними… Лесаж так и не понял, откуда вдруг вынырнул Барков. Он возник, словно призрак, справа, наклонился к Лесажу и едва слышно шепнул:
– Стойте, инспектор, замрите!
Жан покосился на Баркова. Тот смотрел куда‑то вверх, на луч прожектора, прорезавший темноту чуть выше контейнеров. Луч шел почти параллельно земле, и в его свете была хорошо видна темная фигура. Некто неподвижно стоял на ближайшем контейнере. Вдруг неизвестный медленно повернул голову вправо и поднял руку, будто бы целясь в Лесажа. Ничего похожего на оружие у человека не было, расстояние позволяло рассмотреть его руки, но Барков вдруг схватил Жана за плечо и резко оттянул в сторону, под защиту гофрированного ящика. Лесаж хотел было возмутиться, но передумал. Примерно там, где он стоял долю секунды назад, взвился небольшой фонтан черной пыли и из стенки контейнера со скрежетом вывалился приличный кусок железа.
– Все ко мне! – крикнул Лесаж. – Он наверху! Он вооружен! Оператор, картинку со спутника!
– Отставить, Лесаж! – резко приказал Барков. – Он уже на земле, уходит к причалу вон по тому проходу.
– Вы его видите?! – Жан дернулся в сторону широкого прохода с рельсами для кран‑балки.
– Стойте! – Барков крепко схватил его за рукав. – Вы что, так ничего и не поняли?! Этого человека нельзя заковать в наручники или подстрелить! Чтобы его поймать, нам нужен М‑станнер!
– Станнер? – Лесаж помотал головой. – Что за чушь? Для чего нам эта игрушка?
– Разве Владислав не предупредил вас?
– Да, он говорил, но… М‑станнер у нас есть, только он остался на базе.
– Черт вас побери, Лесаж! – Барков раздосадован‑но стукнул кулаком в стенку контейнера. – Вас и ваше легкомыслие! Вы что думали, это игра для младших школьников?! Немедленно прикажите доставить сюда станнер! Пусть привезут его «трансформером»!
– Вертолетам запрещено летать над городами в реактивном режиме, – Лесаж насупился.
– Тогда пусть летит в обычном, но на предельной скорости! Я постараюсь задержать клиента. И прикажите своим людям замереть, словно они соборные горгульи! Ни одного движения, только наблюдение! Ясно вам?!
– Да, – Лесаж поджал губы.
Этот парень фактически отстранил его от командования, но причина тому была весьма серьезная. Жан покосился сначала на дыру в контейнере напротив, а затем на глубокую вмятину, оставшуюся в толстой железной стенке после удара расстроенного Баркова. Пожалуй, за тем, кто стреляет без оружия, следует охотиться как раз тому, кто способен прогнуть кулаком сантиметровое железо.
Барков молча указал на запястье, а затем показал все десять пальцев. «У вас десять минут…» – перевел Лесаж. В принципе, времени на доставку станнера было более чем достаточно. Но… Жан открыл смарт и отдал не одно, а сразу три распоряжения: доставить М‑станнер, вызвать подкрепление и сжать кольцо.
– Не вмешивайтесь, если только не увидите, что мсье Баркову грозит реальная опасность.
– Ясно, шеф, – командир группы захвата по‑военному отсалютовал и вдруг в одно мгновение исчез с экрана.
Лесаж сначала решил, что это какие‑то помехи, но смарт работал нормально, вот только изображение передавал какое‑то слишком странное. Камера специальной модели «Алкателя» была оснащена режимом ночной съемки, однако с внезапно наступившей темнотой этот режим почему‑то не справлялся. Минуло еще полсекунды, и микрофон «ослепшего» смарта уловил громкий отвратительный хруст, затем какой‑то глухой стук и постепенно удаляющийся шорох. У Жана появилось скверное предчувствие. Прошла еще секунда, и «Алкатель» командира спецгруппы снова начал передавать изображение. Это была перевернутая, замершая картинка пыльного асфальта, длинного ряда контейнеров и кивающих в ночной перспективе портовых кранов. Машинка определенно валялась на земле. Лесаж присмотрелся. Что‑то перекрывало поле обзора слева. Что‑то темное, но с чуть более светлым полукругом посередине. Когда Жан понял, что это такое, он тут же почти рефлекторно нажал программную клавишу «тревога». Темное пятно слева было каблуком форменного ботинка, а светлый полукруг на темном фоне – антишоковой вставкой. Командир группы захвата лежал на асфальте.
Жан включил общую частоту. В эфире творилось что‑то непонятное. Что‑то грохотало, слышались невнятные возгласы, топот и хлопки бесшумного оружия.
Складывалось впечатление, что группа захвата ведет бой с равными силами противника. Лесаж включил проекцию спутниковой картинки. Из двенадцати бойцов в поле зрения оставались трое. Куда подевались остальные, Жан понял не сразу.
Двоих он высмотрел лишь после того, как увеличил изображение до максимума. Метрах в пятидесяти от Лесажа два контейнера были сдвинуты с места и буквально припечатаны к соседним, ранее стоявшим примерно в полутора метрах от них. Сигналы двух «маячков» шли именно оттуда, из несуществующего промежутка между четырьмя стальными ящиками. Когда Жан представил, что произошло с попавшими в этот пресс людьми, ему стало дурно.
Инспектор снова уменьшил картинку и продолжил «поиск». Судя по тому, где обнаружились еще двое бойцов, неизвестный умело играл в прятки в лабиринтах между контейнерами и кранами. Одного агента Лесаж обнаружил под сорвавшимся с талей контейнером через два прохода от места гибели командира группы, а другого – слава богу, живого, хотя и с проломленным черепом – почти у причала. Он получил в затылок стрелой крана и, пролетев два десятка метров, едва не свалился в воду. Жан переключил канал и пустил видеокартинку на комп сопровождавших группу захвата спасателей. В шум порта влился вой сирен. Теперь оперативному отряду СБН было не до маскировки.
– Шеф! Арсен попал в механизм лебедки! – из‑за поворота выскочил один из бойцов. – Помогите, у меня не получается его вытащить!
– Он жив?! – Лесаж закрыл смарт и бросился следом за агентом.
– Да, жив, только, кажется, лишился ноги… там такое месиво… – боец захлебнулся, перевел дыхание и хрипло продолжил: – Мы… зажали этого типа на складе, вон там, дальше по причалу. Вчетвером. Думали взять его… а он… Вышвырнул меня, как пушинку, из склада. Хорошо, я в шлеме. Очнулся, бросился назад, а там уже никого, только Арсен орет. Как Он в шестерни попал, не понимаю.
– А еще двое? Кто это был?
– Люк и Андрэ. Я не знаю, шеф. В складе их нет. Может, дальше побежали. Этот… «черный» очень быстро двигается.
– Мсье Лесаж, – на боевой частоте объявился Барков. – Я же приказал, никакого преследования! Вы хотите потерять всех своих людей?
– Я… – Лесаж не нашел, что ответить.
– В машину координаторов врезался погрузчик, вы в курсе? Двое ваших операторов едва успели выпрыгнуть. Что они делали в зоне проведения операции? Почему здесь спасатели?
– У нас потери, мсье Барков. Мои люди не вмешивались, пока их не спровоцировали.
– Отзовите всех! М‑станнер доставлен?
– На подлете, – Жан заглянул в смарт. До прибытия вертолета оставалось минут пять.
– Возвращайтесь в…
Связь прервалась. Лесаж негромко выругался. Если Барков попал в такую же «темную полосу», как командир группы, дело пахло очередным трупом. Жан запросил координаты гостя. Спутники видели его макушку примерно в трех «контейнерных кварталах» от Лесажа. Он крался, будто кот, выслеживающий воробья, – медленно и осторожно. Вот только, за кем он крадется, «Невод» определить не смог. Часть изображения, как раз та, куда направлялся Барков, выглядела сплошным черным пятном.
Опережая бегущих, к складу подрулила машина спасателей. Лесаж перешел на шаг и сделал пару глубоких вдохов‑выдохов. Когда он добрался до складских ворот, стонущего Арсена уже грузили в «Скорую». Отрезанную механизмом ногу санитар вынес отдельно в полиэтиленовом мешке.
– Да что тут происходит, черт возьми?! – вырвалось у Лесажа.
– Экраноплан! – вдруг закричал один из бойцов. – Шеф, вон из того дока вышел экраноплан! Он уходит в море!
– База, предупредите береговую охрану! – щелкнув по смарту, приказал Лесаж.
– Уже сделано! – ответил оператор службы слежения. – Вертолеты поднимутся в течение пяти минут. Далеко эта лягушка не ускачет.
– Дьявол, – Жан выключил смарт и сплюнул на без того заплеванный причал. – Он был у нас в руках!
– Это вы были у него в руках, – холодно возразил вышедший из тени склада Барков.
Лесаж взглянул на Александра исподлобья. Русский был прав. Жан был наказан за свою самоуверенность, причем самым жестоким образом. После пятиминутного ночного кошмара наяву никакие выволочки начальства были уже не страшны, и Лесаж просто опустил взгляд, готовясь выслушать немало «приятных» слов. Но Барков почему‑то сменил тему.
– Вертолет прибыл?
– Да, только… к чему нам теперь станнер? Объект ушел. Или вы надеетесь, что его сумеют перехватить пограничники?
– Нет, – Барков выглядел немного странно, будто бы боялся лишний раз пошевелиться.
– Вы ранены?! – догадался Лесаж. – Эй, спасатели, носилки сюда!
– Не надо, – гость сделал шаг назад в тень склада. – Проводите меня к вертолету.
Судя по отсутствию интонаций и холодности голоса, Баркову было очень тяжело говорить. Лесаж кивнул и указал на проход, ведущий к вертолетной площадке.
Весь путь до «вертушки» Барков молчал, видимо, экономя силы. Если ему досталось, как и всем другим, это было неудивительно. Бил неизвестный злодей неслабо, по крайней мере, не слабее, чем сам Барков, а значит, запросто мог переломать оппоненту ребра. Со сломанными ребрами много не поговоришь.
«Как он еще идет, непонятно. Мужественный человек». Лесаж уважительно взглянул на Баркова. В слабых отсветах прожекторов он выглядел бледным, как мел.
– В госпиталь? – спросил пилот, когда Александр занял место в салоне.
– Да, – Лесаж подтвердил приказание кивком. – И поскорее.
– А остальных?
– Их доставим «вертушкой» спасателей.
– Наша быстрее, – пилот неодобрительно покосился на равнодушно отвернувшегося Баркова. – Ну, как знаете.
То, что гость не предложил взять на борт других раненых, Лесажа тоже слегка покоробило, но он списал все на состояние Баркова. Когда ты всецело погружен в свою боль, тебе чаще всего не до чужой и не до сантиментов. И вообще на самом‑то деле это промашка Лесажа. Нечего перекладывать со здоровой головы на больную элементарные просчеты! Сказал бы спасателям – погрузить Арсена и контуженного стрелой Пьера в эту «вертушку», Барков наверняка бы не возражал.
– Летим в аэропорт, – сквозь зубы процедил Барков.
В глубине души Лесаж почувствовал облегчение. Александр спешил вернуться в Москву и лично доложить Владиславу о сложившейся ситуации. Вряд ли он станет защищать Лесажа, но, вольно или нет, Барков списывал ему хотя бы один просчет – с доставкой раненых в госпиталь. Аэропорт был в другой стороне.
– Удачи на ковре, – Лесаж отсалютовал. – До свидания, мсье Барков.
Александр, не оборачиваясь, кивнул. Дверца «трансформера» закрылась, и Лесаж, прикрываясь ладонью от ударившего в лицо ветра, покинул площадку.
Когда габаритные огни вертолета растворились среди аналогичных огоньков снующего над Марселем воздушного транспорта, Лесаж тяжело вздохнул и поплелся обратно к складу. Операция с треском провалилась, но не закончилась. Во‑первых, Жан пока не получил рапорт от ушедших на перехват пограничников, а во‑вторых, прибывшие на помощь полицейские пока не нашли всех пропавших бойцов СБН.
У ворот склада переминались трое уцелевших агентов и сновали коронеры. Полицейские шарили лучами фонариков по причалу и между ближайшими контейнерами. Флегматичный лейтенант полиции сидел на невысоком железном ящике неподалеку от выложенных в ряд черных мешков с телами погибших бойцов СБН и задумчиво разминал незажженную сигарету.
– Здравствуйте, Ален, – Лесаж устало сел рядом с лейтенантом. – Давненько не виделись.
– Здравствуйте, инспектор… пардон, не знаю, как называется ваша новая должность.
– Шеф западноевропейского отдела СБН.
– Мы не виделись пять лет, – Ален кивнул. – Вы уехали в Париж на повышение сразу после поимки Рэйвена.
– Да, – Жан замялся. – Угостите сигаретой, Ален?
– Да, конечно, – офицер вынул из кармана пачку.
– Бросил месяц назад, но… – Лесаж вытащил из пачки сигарету. Руки у него заметно дрожали.
– Понимаю, – Ален щелкнул зажигалкой. – Такая бойня. Сколько вас было?
– Двенадцать, плюс один из главного офиса.
– Тринадцать, – Ален тоже прикурил. – Вроде бы счастливое число… А их?
– Один, – Жан нервно смахнул упавший на колено пепел.
– Один? – Ален удивленно взглянул на Лесажа.
– Да, только один, – бывший инспектор щелчком отбросил сигарету.
Лейтенант хотел что‑то сказать, но его опередил возглас старшего группы коронеров:
– Сюда несите! Морис, достань еще три мешка!
– Почему три? – Лесаж встал.
– Один живой, – будто эхом к вопросу Жана прозвучало из темноты.
– Морис, два мешка, – невозмутимо исправился главный коронер. – Медики, один ваш!
Из кареты «Скорой» тотчас выпрыгнули двое санитаров с носилками, а секундой позже выбрался и врач. Лесаж мельком взглянул на тела бойцов. Да, это были Люк и Андрэ. Влажная одежда, переломанные конечности, неестественно вывернутые головы… скорее всего, «черный» свернул им шеи, а после сбросил тела с причала. Жана пробрала крупная дрожь, но не от страха или отвращения, а от негодования и досады.
– Этот выживет, – уверенно сказал врач, бегло осмотрев третьего выуженного из моря человека. – Несите в машину.
– Постойте! – Лесаж торопливо пошел к носилкам. – Этот лишний!
– Как это – лишний? – удивленно спросил лейтенант полиции, присоединяясь к инспектору.
– Нас было тринадцать. Один улетел, двое отправились в госпиталь, а остальные здесь; четверо живых и шесть трупов. Этот четырнадцатый!
– Ого! – Ален расстегнул кобуру. – Неужели попался?
Лесаж остановился перед носилками настолько резко, что лейтенант едва не врезался ему в спину.
– Мсье… Барков?! – голос бывшего инспектора заметно дрогнул. – Вы?!
– Я, – слабым голосом ответил лежащий на носилках человек. – Он… ускользнул? Я не успел предупредить вас, Лесаж, экраноплан – это отвлекающий маневр. Он ушел на автопилоте.
– Теперь я это понял, – Лесаж почувствовал, как холодеет. – Но как это возможно, мсье Барков… если не вы, то кто улетел в «трансформере»?!
– В чем?! – Саша приподнялся на локте. – Вы серьезно?! На «вертушке», которая привезла М‑станнер?!
– Да, – хрипло ответил Лесаж. – Привезла, но… он так и остался на борту.
– Замечательно! – Барков попытался рассмеяться, но закашлялся. – Теперь… у него есть надежный, не подлежащий досмотру транспорт и М‑станнер в придачу. Просто отлично, Лесаж!
– Я идиот! – Жан хлопнул себя ладонью по лбу. – Вот почему он был таким странным… ненастоящим! Как манекен! Это была маска!
– А он талант, ваш подозреваемый, – невесело хмыкнул Ален. – Уничтожил половину группы захвата, да еще и обманул ее командира. Если хотите, Жан, я свяжусь со штабом береговой охраны, а через них с командованием ПВО. Хотя они все равно используют ваши спутники, так что вам будет проще запустить «поиск» украденного «трансформера» без посредников.
– «Черный» засечет поиск, – снова укладываясь на носилки, возразил Барков. – В его распоряжении имеется особый комп с прямым доступом к «Неводу». Лучше попытайтесь связаться с пилотом. Если он еще на борту, это единственный способ засечь «вертушку».
Лесаж открыл смарт и торопливо отыскал в телефонной книге номер пилота. Ответа на вызов не последовало. Жан выждал несколько томительных секунд и закрыл машинку.
– Теперь точно конец. Он мог улететь куда угодно.
– Нет, – вновь возразил Александр. – Я думаю, он отправился на юг или юго‑восток, через море.
– Тоже немалая зона поиска, – заметил Ален. – Корсика, Сардиния, Сицилия, Мальта или дальше через море – почти все северное и северо‑восточное побережье Африки. От Туниса до Порт‑Саида. Вам, а вернее, вашим спутникам, придется изрядно потрудиться.
– Придется, – Барков снова закашлялся. – Мсье Лесаж, займитесь этим, пожалуйста. Я немного не в форме.
– Доверяете? – чуть заносчиво спросил Жан.
– Вы ошиблись, мсье шеф отдела, – Барков повернул голову и встретился с французом взглядом. – Ошиблись серьезно. Однако это не значит, что вам нельзя доверять. Добрецов считает вас одним из лучших, а лучшие, в понимании Владислава, это вовсе не те, кто никогда не ошибается. Это те, кто не повторяет ошибок.
– Только и всего? – усмехнулся Ален.
– Да, лейтенант, только и всего, – Барков перевел взгляд на полицейского. – Но, поверьте, таких людей очень мало. – Он вернулся к Лесажу. – Так что… начинайте поиск, мсье Лесаж. Второй раз вы его не упустите, я уверен.
– Не упущу, – Жан кивнул. – Потому, что не буду спешить, а вызову вас и штурмовые «вертушки» с М‑станнерами на консолях. Раз это излучение способно нейтрализовать нашего оппонента, будем действовать наверняка. Один вопрос, мсье Барков: почему вы в этом так уверены? Секрет неимоверной силы этого негодяя заключается в использовании какой‑то электроники с «М‑начинкой»? Уж не нанороботов ли?
– Я же говорю, Влад сделал правильный выбор, назначив вас на должность шефа отдела, – Барков слабо улыбнулся. – Все верно, мсье Лесаж. Этот тип выкрал из секретного бункера крупную партию «нанов». Кроме того, похоже, что он добыл своего рода «универсальный ключ», способный снова отпереть ящик Пандоры.
– Активировать Систему?
– Возможно.
– Возможно? То есть вы не уверены?
– Не уверен. Потому, что… по моим данным, «ключ» до сих пор лежит в своем тайнике.
– Так, может быть, этих «ключей» два?
– Нет, только один. В этом и загадка.
– В таком случае, вам тоже предстоит поиск, мсье Барков, – приободрившийся Лесаж снова сделался уверенным в себе и учтивым. – Поиск верного пути к разгадке. Желаю удачи.
– Вам того же, – Барков обернулся к врачу. – Ваш диагноз, док?
– Ушибы, сотрясение, возможно, пара переломов без смещения… – врач пожал плечами. – В сравнении с оторванной ногой или проломленным черепом, сущие пустяки. Через пару месяцев будете как новенький.
– Пары месяцев у меня нет, – Саша улыбнулся. – Сутки, не больше.
– Ну‑ну, – врач усмехнулся. – Прикажете обращаться к вам не мсье, а господь всемогущий?
– Почему все врачи скептики и богохульники? Санитары установили носилки в машине. Врач сел рядом с Сашей и нацепил ему несколько датчиков.
– Еще мы все циники и бабники, – он хмыкнул. – Зато с нами нескучно.

Глава 5

Побережье Сомали, 3 – 4 сентября

Последнее, что помнил Аслан из прежней жизни, – тугой, мощный хлопок и нокаутирующий удар упругой, тяжелой кувалды в затылок. Нет, реально никакой резиновой кувалды не было, просто сравнить взрывную волну с чем‑то другим Аслану не хватило фантазии. Как только голову не оторвало? Ведь над водой в момент взрыва торчала только бритая голова бывшего телохранителя. Как он не захлебнулся в поднявшейся волне – тоже загадка. В общем, выходило так, что Аслану кругом повезло. Он успел надеть спасательный жилет, схватить круг и вовремя прыгнуть за борт, а уничтоживший судно взрыв раздался, когда бывший телохранитель босса «черных» отплыл на почти безопасное расстояние. Почти. Он сутки дрейфовал по Черному морю в состоянии полуобморока, пока его не подобрали «рыбаки». В кавычках, потому что на самом деле это были африканские вербовщики. Вот так Аслан Бороев и попал в Сомали. И это был не худший вариант, ведь альтернативой был ад, куда этот шайтан Главный пытался отправить Аслана за дальнейшей ненадобностью. Путано? Так ведь вся история с «Соколом» и заговором Главного была еще тем узлом, и продолжение ее, лично для Аслана, началось со сплошных поворотов и виражей.
Например, в Африку Бороев попал вовсе не по струнке авиатрассы. Почти неделю судно шло замысловатым маршрутом, то заходя в неприметные порты, то лавируя среди мелких островов. Все это время Аслан провалялся в полузабытьи, поскольку кроме суточного купания его здоровье было подорвано полученным накануне пулевым ранением в живот. Сквозь пелену горячечного бреда до сознания иногда доходили обрывки фраз членов экипажа, и почти все они содержали рекомендации выбросить бесперспективный товар за борт. Благо, что капитан был тверд, как скала. Он заявил, что дает спасенному неделю, и если тот не выздоровеет, то пожелание экипажа будет исполнено. На седьмые сутки Бороеву полегчало, и он встал с койки. Все вопросы о его дальнейшей судьбе тут же отпали, но он так и остался «товаром».
Где‑то после Босфора Аслан начал окончательно приходить в себя и интересоваться маршрутом, родом занятий экипажа и вообще жизнью, но ему никто не ответил. Суэцкий канал тоже был пройден в полном молчании. Только в порту Берберы Аслана, наконец, посвятили в главное: стоимость спасения – свобода. Вербовщики получили за него «комиссионные», а дальше Аслану предстояло решать свои проблемы с командованием крупного центра по подготовке наемников. Бороев примерно этого и ожидал, а потому не стал делать вид, что удивлен, и возмущаться. Не дали сдохнуть, и на том спасибо, а дальнейшая жизнь и проблемы действительно личное дело спасенного.
Что скажут командиры «диких гусей», Аслан тоже представлял еще до того, как встретился с ними в дырявой палатке. Если не хочешь служить наемником – иди, куда угодно, только вернуться домой из Африки будет непросто. Ведь у Аслана нет ни денег, ни документов, зато, судя по информации, найденной «гусями» в «Неводе», у Бороева есть определенные проблемы с российскими властями. Вывод прост: заработай денег на новые документы и безбедную жизнь, а потом уже возвращайся.
Все это Аслан прокрутил в голове за минуту до начала беседы, и командир «русского отряда» Борис Валуев повторил его мысли слово в слово.
– Я же вижу, фартовый ты, человече, – в финале пробасил Валуев, внимательно разглядывая Аслана. – Ты же не случайно в море свалился, так?
– Случайно, – Аслан ответил новому шефу спокойным взглядом. – А ты сюда как попал? Из морской пехоты сами не увольняются, служба – дело прибыльное.
– Ты откуда узнал? – Валуев удивленно вытаращился на Аслана.
– Не без глаз, – Бороев пожал плечами. – Майор?
– Капитан, – Борис протянул руку. – Сразу моим замом пойдешь. Три штуки в месяц, плюс «боевые» по три сотни в сутки и открытая дата контракта после трех заданий.
– Годится, – Аслан пожал руку. – Чем занимаемся?
– Пока бездельничаем. Ты осмотрись, привыкни, отъешься. Поработать всегда успеем.
С той беседы минуло полтора месяца, и Аслан успел не только осмотреться и окончательно залечить рану, но и заслужить немалый авторитет у братьев по оружию как отменный стрелок, рукопашник и вообще самый опытный и взрослый из «гусей» в Берберском лагере, а «работы» все не находилось. Это не особенно огорчало, но экономически было невыгодно – с «боевыми» нужная для возвращения домой сумма могла скопиться быстрее.
– Что ты забыл в своей России? Семья там, что ли? – лениво раскладывая пасьянс, процедил молодой поляк Янек. Он неплохо говорил по‑русски и охотно перенимал у Аслана навыки рукопашного боя, а потому следовал по пятам «замка» всегда и всюду, даже перебрался в его палатку, поменявшись с итальянцем Роберто – единственным в «тридцать шестой восьмиместной», кто не говорил на «великом и могучем».
– Дела, – Аслан собрал вычищенный до блеска автомат и вытер руки сухой ветошью.
– Дела‑а, – Янек хмыкнул. – Месть, так? Кровники заждались, так?
– «Не приставай к царю», – пробурчал с верхней койки коренастый, наголо бритый, как и Бороев, но не такой чернобровый и черноглазый наемник по прозвищу дядя Коля.
– Кто царь? – не понял поляк. – Он? Чего царь? Чечни?
– На западном кино воспитан, – хмыкнул Бороев. – Наших фильмов не видел. Ты ему, дядя Коля, из комедий с Ёжи Штуром что‑нибудь процитируй.
– Надоел он мне. Цитируй ему, развлекай, – Коля зевнул. – А он все равно тупой поляк. Никакого роста. Персоналку бы ему дали, что ли?
– О! Я бы не отказался, – поляк мечтательно вздохнул. – Вернулся бы, дом под Краковом купил, машину новую – «Хонду‑UPV»…
– В Японии на таких только женщины ездят.
– Ну и что? Все равно мы, если сравнивать с самураями, деремся, как бабы! Нам только такие машины и водить.
– Трепло, – фыркнул дядя Коля.
– Персоналку? – Аслан поднял на Колю удивленный взгляд. – Комп?
– Ну, хоть ты‑то не тупи, – наемник вздохнул. – Персональное задание. Контракт. Понял?
– Теперь понял, – Аслан встал и потянулся. – Не слыхал про такие.
– Это редкость, – Коля снова зевнул и повернулся на бок, чтобы видеть Бороева. – Но пацану такая удача не грозит. Вот тебе может отломиться, а Янеку шиш с маслом, не тот класс.
– Что, дорогой контракт?
– Обычно на порядок дороже командирского, это значит двадцать твоих будет или тридцать – этого молокососа, – Коля отвесил Янеку, опрометчиво усевшемуся на нижние нары прямо под ним, тяжелую оплеуху.
– Руки! – Янек отодвинулся подальше. – Тебе тоже персоналки не видать, как уши!
– Как ушей, – поправил дядя Коля и вздохнул. – Я тут уже второй год кантуюсь, только одного на такое дело послали, вот, буквально перед твоим появлением.
– Кого? – заинтересовался Аслан.
– Зачем тебе? – Коля махнул ручищей, заодно пытаясь дотянуться до затылка Янека. – Тоже из наших, «русскоязычных». Кстати, мастер был не хуже тебя. И стрелять, и драться, и на пяти языках, как на родном, чесал. Мужики говорят, покупатель ему «лимон» пообещал. А работы чуть ли не на три недели. Прикинь, подфартило! Месяц пахоты – и на Канары.
– Ты бы пять языков выучил да каждый день по десять часов тренировался, и тебе бы подфартило, – обиженно пробубнил из угла Янек.
– Больно умный нашелся, пшебуршонок?
– Так! – молодой наемник показал дяде Коле оттопыренный средний палец.
– Подышу, – Аслан не стал досматривать привычный ежевечерний спектакль и вышел из палатки.
На пороге, роль которого выполняла деревянная решетка, теоретически предназначенная для очистки с подошв грязи, Аслан едва не столкнулся с Валуевым. Командир запнулся о решетку и разразился трехэтажным матом.
– На хрен эту фигню тут положили?! – закончив крыть весь свет по матушке, проревел Борис.
– Как положено, – Аслан усмехнулся. – Дядя Коля любит, чтоб все по уставу было. Снаружи. И «по понятиям» внутри.
– Это у нас так положено, дома, потому что грязи по колено! – Борис сплюнул. – А тут пыль одна! Африка же, кол ей в… глотку! Я за тобой, абрек, есть разговор.
– Неужели дело намечается? – Аслан выгнул бровь.
– Ну, вроде того, – Валуев кивком указал на свою палатку. – Пошли, потолкуем.
В палатке у командира было прохладно и довольно чисто. Валуев имел скверный характер, угрожающую медвежью внешность и привычку к легкой небрежности в одежде, но в душе оставался русским офицером и «на территории» любил порядок. Потому и не сломал дяде Коле нос в отместку за ушибленную ногу, а только выматерился. Аслан невольно оглянулся и хмыкнул. В палатке у Валуева под порогом не было решетки. Там лежал специальный намагниченный коврик для сбора пыли.
– Садись, – Борис пригласил за стол. – Чай будешь?
– Зеленый?
– Нормальный.
– Да, – Аслан снисходительно взглянул на морпеха.
Нормы Валуев устанавливал исключительно сам. Заместитель никогда не спорил на эту тему с командиром, поскольку своеволие Бориса распространялось не дальше бытовых вопросов. В делах он соблюдал типовые нормы и правила и жестко требовал того же от подчиненных. Аслан предполагал, что именно за излишнее усердие Валуева и попросили из армии.
– Сколько сахара?
– Без сахара, ты же знаешь.
– Без сахара горько.
– Одну, – отступил Аслан. – Какое дело?
– Пока только между нами, – себе в кружку Валуев бросил три ложечки сахара, на секунду задумался и добавил еще чуть‑чуть, на самом кончике. – Есть хороший контракт на двадцать человек. Условие – знание, русского и чтоб не боялись электроники.
– Кто ее нынче боится, если он не обезьяна? – Бороев усмехнулся. – Сколько?
– Для начала по девятьсот тысяч «зеленых» на нос, но можно выкружить и больше. Нам с тобой сразу по полтора.
– Много, – Аслан недоверчиво взглянул на командира. – Это кто такой щедрый?
– Ты же понимаешь, личность покупателя не разглашается, – Борис шумно отхлебнул. – Какое‑то новое оружие испытывать будем.
– На людях? – догадался Аслан.
– На местных, – пренебрежительно бросил Валуев. – А ты думал, наемники нужны, чтоб маковые поля сторожить?
– Нет, не думал. За такие деньги только «мокруха» заказывается. А зачем русский язык?
– Не знаю, – Валуев нахмурился. – Может, инструкции на русском будут.
– Или полевые испытания не в одной только Африке пройдут, – подсказал Бороев.
– Давай исходить из того, что знаем, – Борис отставил кружку с чаем. – Хорошие деньги, контракт «по исполнению», то есть не на год или два, а сдельный и непыльный.
– Но с кровью, – уточнил Аслан.
– В первый раз, что ли, кровь пускать? – командир прищурился.
– Нет, – Бороев спокойно допил чай. – Кого берем в команду?
– Всех. Найдется у нас два десятка бойцов со знанием великого и могучего?
– Найдется. А не боишься, что разбегутся, как только домой заявимся?
Валуев некоторое время молчал, затем взглянул на часы, поднялся и, сутулясь, направился к выходу.
– Там увидим, – бросил он на ходу. – Идем к начальству, полистаем контракты.
Представитель покупателя ждал пдд навесом у комендантской палатки. Кроме него за раскладным столиком сидел начальник центра, за глаза прозванный Терминатором, и его помощник алжирец Мустафа. Оба старших наемника были напряжены, это Аслан заметил еще издалека. Когда Валуев и Аслан вошли под навес, Мустафа чуть было не выдохнул с облегчением, а начальник центра прекратил играть желваками и, расслабившись, навалился на спинку пластикового кресла. Бороеву такое поведение крепких нервами наемников показалось странным. Мустафа еще ладно, он был больше бухгалтер и администратор лагеря, чем наемник, но Терминатор заслужил свое прозвище не только из‑за внешнего сходства с легендарным героем киноклассики. Уж он‑то был железным мужиком во всех отношениях. Чем его так напряг этот покупатель?
Глаза привыкли к полумраку, и Аслан попытался рассмотреть гостя. Обычный вроде бы европеец, ничем не примечательный и не страшный. В чем же дело? В особой изощренности контракта?
– Это командир отряда Валуев и его заместитель, – Терминатор указал наемникам на свободные стулья. – Они подберут группу и будут отвечать за надлежащее исполнение контракта.
– Хорошо. Вот документы и предварительный план акций.
Покупатель говорил по‑английски, как диктор «CNN», но все равно что‑то подсказывало Аслану, что этот парень не американец и даже не англичанин. Лицо человека было знакомым, но мучительно неузнаваемым. Бороев готов был поспорить на миллион, что знает этого парня, но откуда, он вспомнить не мог, как ни старался.
– Три дня тренинга, финальное испытание, командировка, захват объекта… – Валуев передал бумаги Аслану. – Ясно. Премиальные будут?
– При условии безупречного выполнения всех пунктов, – покупатель уставился на Бориса холодным взглядом. – До пятидесяти процентов.
Примерно минуту они играли в гляделки.
– Годится, – это было почти невероятно, но Валуев не выдержал и отвел взгляд.
Впрочем, если в присутствии этого странного парня нервничал даже Терминатор, что говорить о морпехе? Аслан покосился на командира. Тот потихоньку наливался краской, и это не предвещало ничего хорошего. Обычно Валуев багровел перед тем, как в очередной раз ненадолго, но мощно «слететь с катушек». Покупатель задел больное место командира отряда – показал свое превосходство, а Борис не прощал подобное никому. Причем карал за такие фокусы он, не отходя от кассы. Аслан замер, готовясь ретироваться на безопасное расстояние, когда морпех начнет возить надменного покупателя носом по столу. Ясное дело, такой поворот событий мог сорвать сделку, но останавливать полубезумного русского Бороев не собирался – себе дороже. Однако невероятное случилось и теперь. Примерно минуту Валуев шел багровыми пятнами, угрюмо сопел, раздувая ноздри, и сверкал глазами, а потом вдруг остыл и принял нормальный вид.
– Сбор через три часа, – подытожил Терминатор, которому, похоже, до жути хотелось избавиться от присутствия покупателя. – Свободны.
Всю дорогу до расположения отряда наемники молчали. Только у своей палатки Борис, наконец, сбросил легкое оцепенение и придержал Аслана за рукав.
– Ты все понял?
– В контракте ничего определенного, – Бороев пожал плечами. – Понятно, что придется резать не только негров, но и русских. Вопрос – кого конкретно? Хотя какая разница? Мы же наемники, псы войны, живые роботы. Убивать, кого прикажут, – наш бизнес, ничего личного.
– Роботы? Да‑а… это точно, – задумчиво протянул Валуев. – Но я о другом толкую. Этот тип… он не наш, понимаешь? Недоброе чую. Так что ты будь начеку.
– Подстава?
– Все может быть, абрек, все может быть, – Борис покашлял и зло сплюнул в пыль. – Контракт, блин, подвалил! Обрадовались! Ну, ты меня понял?
– Конечно. Надо держаться вместе, и все будет в норме.
– Вот и я о том же. Колю в группу запиши и Барбоса – обязательно. Остальных – сам, у тебя глаз свежий.
– Хорошо, – Аслан направился было к палаткам отряда, но притормозил и обернулся. – Босс, а чем тебе не понравился покупатель? Что значит – не наш?
– То и значит, – Борис задумчиво потер кулачище.
– Шпион, что ли?
– Не наш, и все, – командир откинул полог своей палатки. – Иди, работай!
Две вместительные «вертушки» летели над ночным побережьем примерно час. Когда слева по борту показались россыпи городских огней, скорее всего, порта Джибути, вертолеты ушли от береговой линии, снизились почти до поверхности воды и продолжили продвижение на северо‑запад. Справа пронеслась темная тень большого острова, и Аслан сделал кое‑какие выводы. Раньше в географии он не был силен, но в последнее время подтянулся по этому предмету вполне прилично. Особенно по части африканского побережья. «Вертушки» прошли над проливом Баб‑эль‑Ман‑деб, а остров назывался Перим. То есть теперь внизу плескались волны не Аденского залива, а Красного моря. Прошло еще около часа полета, и вертолеты резко заложили левый разворот, набрали высоту и пошли строго на запад, в горы.
«Эфиопия, – решил про себя Аслан. – Темное место. В самый раз для тренировок… с кровью».
Высадка прошла в свете всего двух прожекторов, и толком рассмотреть окружающую местность не удалось. Лишь по характеру почвы и особенному, неповторимому воздуху Аслан определил, что «вертушки» действительно сели в горах. Укрепился в этом мнении Бороев, когда наемники перетащили имущество в просторный грот и покупатель, представившийся, наконец, как мистер Блэк, предложил располагаться на ночевку. Прямо на каменном полу. Сам же покупатель вышел сразу после того, как дал команду «отбой». Видимо, собирался устроиться на ночлег в более комфортном местечке.
Аслан бросил на пол поклажу и осмотрелся. Для естественного грота в убежище был чересчур ровный пол и слишком удачно пригнанная стальная дверь. Скорее всего, этот бункер был построен людьми. Неужели тоже по заказу мистера Блэка?
– Фантазию не напружинивал, – раскатывая по‑лиуретановый коврик‑матрас, заметил дядя Коля.
– Ты о «человеке в черном»? – Аслан бросил взгляд на вход. – Это верно. Только нам‑то какая разница? «Блэк», значит, Блэк.
– Страшный он, – вздохнул Янек, устроившийся по привычке рядом с «замком». – Как вурдалак какой‑то. Смотрит на тебя стеклянными зенками и будто бы насквозь видит. Так, Аслан?
– Я вурдалаков не встречал, – Бороев с удовольствием растянулся на жестковатой, но теплой подстилке.
– Разве в Москве их нет? – удивился Янек. – Я в детстве читал, там их много. Днем люди как люди, всякими мясниками да парикмахерами работают, зато по ночам…
– Заткнись, а? – вежтиво попросил дядя Коля. – Читатель… хренов. Спи!
– Ладно, ладно, – Янек обиженно фыркнул. – Вот у нас в Кракове вурдалаков точно нет.
– Был один, но теперь он в Африке, товарищей по оружию донимает, – пробормотал Коля и зевнул. – Спи, не то сам тебе шею перегрызу.
– Ты думаешь, мы все еще в Африке? – Янек снова сел на подстилке. – Вроде бы долго летели. Часа три. Я думал, к арабам перебрались.
– Вы заткнетесь там или нет?! – пробасил из дальнего угла Валуев. – Подъем в пять! С гулькин нос спать осталось!
– Спим, пан командир! – Янек снова упал на матрас и прошептал, повернувшись к Бороеву: – В пять! Зачем? Тут еще темно будет, горы ведь.
Справа, оттуда, где расположился Коля, послышался щелчок предохранителя старой, доброй «беретты».
– Это по твою душу, – шепнул поляку Аслан.
– Да сплю я, – Янек усердно засопел, но не прошло и минуты, как он снова шепнул: – А мистер Блэк на воздухе спать собрался? Точно говорю, на промысел пошел! Из местных негров кровь сосать.
Аслан не ответил, и минут через пять неугомонный Янек все‑таки заснул. Бороеву же сон никак не шел. Он лежал с открытыми глазами и неторопливо размышлял о превратностях судьбы в целом и странной истории, в которую его затягивал неумолимый ход событий, в частности. Его не пугал контракт мистера Блэка. Губить души, в том числе безвинные, Аслану было не впервой. Бороева беспокоил четкий план акций, имевшийся у нанимателя. Что‑то он Аслану напоминал. Что‑то до боли знакомое, но нереализованное. А еще беспокоила внешность мистера Блэка. Бороев так и не вспомнил, где и когда мог видеть этого человека, но странное ощущение «подсознательного узнавания» никак не проходило. И снова наслаивалось чувство, что давнее знакомство с этим покупателем было не самым приятным эпизодом из бурной жизни Аслана. Может, это случилось во время войны, в лагере Хаттаба или позже, после смерти эмира, в схронах у Басаева? Там толпилось много наемных солдат из разных стран, мог попасться на глаза и этот фрукт. Возраст у него неопределенный, запросто может оказаться ровесником или даже постарше Аслана. Неужели кто‑то из полевых командиров разбогател на той войне настолько, что теперь сам нанимает бойцов? Нет, ерунда. Всех тех командиров либо убили, либо выловили федералы и одумавшиеся местные жители. К тому же война закончилась много лет назад, какой смысл начинать ее заново? Нет, у этого Блэка другой интерес. Формулировки в контракте стандартные: «полевые испытания», «командировка», «удержание объекта»… За такими фразами можно спрятать любую акцию, но на реальную суть дела в бумагах нет и намека. В общем‑то, и не могло быть, это же все равно, что заключить договор о поставках душ в чистилище, – кто в здравом уме будет писать такие вещи? И все‑таки… Почему даже Терминатор и Валуев ощерились, будто почуяв неладное? Что насторожило этих опытных и кровожадных псов настолько, что они едва не отказались от контракта? Опасение, что покупатель может их кинуть? Мустафа тоже не первый год «замужем», наверняка трижды проверил финансовые возможности Блэка, прежде чем привести его к Терминатору. Тогда в чем загвоздка?
Аслан немного поворочался, затем сел, натянул ботинки и неслышно вышел на воздух. Все равно не спится, так пусть хотя бы организм кислородом насытится. Бороев глубоко вдохнул. Воздух напоминал о родных местах. Не сильно, но все‑таки. В этих горах было больше запахов и звуков, но сходство имелось. В глубине души тенькнула какая‑то струна, и Аслан невольно поежился. Он не был дома лет десять. Неблагодарно много. Неблагодарно по отношению к матери. Он точно знал, что она жива и для своего возраста вполне здорова, но этот факт Аслана, конечно, не извинял. Нет, он не боялся кровников или осуждения, в своем районе он не нажил врагов. Просто в последнее время было не до отпуска. А теперь и подавно. И вовсе не факт, что, исполнив контракт, он сумеет, наконец, добраться до родного села. А как хотелось бы увидеть дом, родных…
Слева в темноте что‑то промелькнуло, и Аслан потерял мысль. Рука рефлекторно легла на кобуру. За кустами, ниже по пологому склону, обозначилось некое движение. В темноте было трудно разобрать, что там происходит, и Аслан решил подойти ближе.
Ниже обнаружилась просторная пологая площадка, вполне пригодная для посадки вертолета, но это было не то «яблочко», где садились «вертушки» с наемниками. Посреди площадки стоял затянутый маскировочной сетью «трансформер» Си‑980. Аслан потянул носом. В чистом воздухе явственно разливался запах выхлопа, а сеть дергалась – ее все еще закрепляли вертолетчики. Это означало, что «вертушка» прилетела не I так давно. И кого привезла? Из‑за кустов на другом краю площадки неторопливо вышли пять человек. В неверном свете луны рассмотреть их лица было невозможно, однако одного Бороев узнал по осанке и четким, экономным движениям. Это был мистер Блэк, без сомнений. Аслан затаился, обратившись в слух.
– …Но оружия и средств защиты у нас на двадцать человек, они составят специальную группу захвата, – закончил какую‑то фразу мистер Блэк. Говорил он по‑английски. Аслан снова обратил внимание на его чересчур правильное произношение и почти идеальную модуляцию. Таким поставленным голосом надо читать новости, а не командовать наемниками.
– Все это замечательно, – с явным сомнением произнес кто‑то из гостей мистера Блэка. – Вопрос в другом: что будет дальше?
– Возрождение, – уверенно ответил Блэк. – Вот почему мы гарантируем, что все заключенные прежде контракты останутся в силе.
– Не вижу связи, – недовольно заявил еще один гость. – Оружие, если вы говорите нам правду, замечательное, экипировка тоже, но какая связь между группой головорезов и нашими договоренностями? Вероятно, я невнимательно слушал или отупел от перелета, но я по‑прежнему не понимаю, как вы собираетесь вернуть нам наши деньги? При чем тут наемники и ваше «оружие возмездия»?
– На подготовку и технические детали уйдет не больше недели, – спокойно ответил Блэк. – Когда все будет готово, мы приступим к реализации плана «Р» и буквально в течение трех суток снова возьмем «Невод», а затем Систему и Сеть под контроль. Защита противника не устоит перед новым оружием. Ну а дальше – дело техники, в самом прямом смысле. Теперь вы видите связь?
– Вы собираетесь штурмовать офис в Москва‑СИТИ? – гость рассмеялся. – Отличная шутка, мистер Блэк! Ваш босс умеет развеселить. Не так давно он выставил на посмешище всему миру и себя, и нас! Хватит этих игр! Даже самое совершенное оружие не решит нашей проблемы!
– Ровно через трое суток, когда будут готовы наемники, мы продемонстрируем новое оружие в действии, мистер Полетти. Уверен, вы измените свое мнение. На этот раз ваши вложения стопроцентно вернутся с прибылью.
– Больше никаких вложений! – отрезал горячий итальянец. – Сначала вы вернете мне все, что я вложил раньше. Если же нет, то я…
– А вы отзовете свой иск? – перебил его Блэк.
– Что? – Полетти замер.
– Вы подали в суд на «Невод», который якобы должен компенсировать вам потери от несостоявшейся сделки с фирмой «Нью‑Бранч», по сути, – ширмой Системы, не так ли?
– При чем тут «Невод», я снова не понимаю вас, Блэк!
– Вы понимаете, – твердо возразил Блэк.
– Ну, хорошо, понимаю, – отступил американский итальянец. – Но разве потрепать нервы этим негодяям не в наших с вами интересах?
– Всему свое время, мистер Полетти.
– Это не имеет отношения к текущему делу, – упрямо заявил гость. – Если я сумею вытрясти из «Невода» компенсацию, это будет моя личная победа. Она не освободит вас от старых обязательств. И опять вкладывать деньги я не стану, пока не увижу убедительных доказательств, что ваша новая затея не провалится, как и старая, июльская.
– Хорошо. Тяжба с «Неводом» – это действительно не наше дело. Есть только один нюанс – затеяв ее, вы представили себя как соучастника, инвестора Системы, и очень скоро вами заинтересуется СБН, а следом за ней и ФБР. Следовательно, в ваших интересах, мистер Полетти, как можно скорее вернуть мир под контроль Системы. Ведь это будет означать автоматическое прекращение преследования со стороны властей, не так ли?
Полетти не ответил, только шумно сплюнул.
– Итак, господа, – Блэк указал на темнеющий за кустами массивный силуэт бункера, – прошу пройти в нашу скромную местную резиденцию. Там мы продемонстрируем то, зачем, собственно, вас и позвали. Пока лишь на виртуальных моделях, но шестого вечером вы сможете увидеть реальный результат. На принятие взвешенного и хорошо обдуманного решения у вас ровно трое суток. Вполне достаточно, не правда ли?
– И все равно, одного оружия мало, – буркнул итало‑американец. – Раньше у вас были полчища этих микроскопических роботов, чтобы парализовать всю технику на планете, и неимоверные компьютерные мощности для сетевой атаки, а все равно вы проиграли, мистер Главный.
– Возможно, нам не хватило именно этого нового оружия, – Блэк был по‑прежнему невозмутим. – Прошу, господа, вот по этой тропинке…
Аслан выдохнул и невольно нащупал нож. Главный! Он выглядел не так, как на яхте, когда Бороев увидел его впервые, но это был он! Аслан теперь понял, почему мучился от «неузнавания знакомого». Это был Главный! Он изменил внешность, голос и сбросил десяток килограммов, но это был точно он! Теперь Аслану стало предельно ясно, о каких контрактах и о какой Системе шла речь. Главный пытался вернуть доверие прогоревших на его июльской авантюре инвесторов. Вот, значит, кто реальный наниматель «диких гусей»!
Аслан достал нож и медленно провел пальцем по лезвию. К Главному и его людям у него были очень крупные претензии. Мало того, что угробили шефа, так еще и едва не утопили его самого! А вот если отрезать сейчас мистеру Блэку башку, да и послать «Федэксом» на Лубянку, расстроятся инвесторы или вздохнут наконец с облегчением? Аслан недобро ухмыльнулся. Нож маняще блеснул в лунном свете. Хорошая сталь, отличная заточка, без проблем возьмет и шею, и хрящ между позвонками. Главное – незаметно подкрасться. Ночь в помощь!
Аслан на несколько секунд замер, размышляя, а затем спрятал клинок и бесшумно покинул посадочную зону. Всему свое время – Главный сказал это итальянцу, но в равной степени фраза относилась и к: притаившемуся в кустах Аслану. Сначала следовало узнать о новой авантюре Главного как можно больше и попасть‑домой, а уж там будет видно, что делать. Теперь Аслан был уверен, что не пропадет при любом раскладе. В случае успеха он получал деньги и возможность отомстить Главному, а в случае провала операции ему будет что предложить федералам в обмен на свободу. Например, точное описание все того же Главного. Ведь, Судя по тому, что этот тип запросто разгуливает по Африке, его портрета у властей до сих пор нет.
Да, этот гад заплатит с процентами. И не инвесторам, а тому, кому действительно задолжал: Аслану Бороеву, бывшему телохранителю одного из «гадских» подручных. Такая вот ирония судьбы.

Глава 6

Москва, 4 – 5 сентября

Нормально поговорить с Владиславом удалось только в самолете. В госпитале вокруг постоянно топтались какие‑нибудь люди, и сосредоточиться на серьезном разговоре было нереально. Да Владислав и не настаивал. К поиску пропавшего «трансформера» подключились все службы, в том числе и специальные, так что участие Баркова стало необязательным. Так уверял Добрецов. Но Саша отлично понимал, что Владислав просто дает ему передышку. На горизонте маячило еще немало трудных и опасных поворотов, проходить которые следовало в приличной физической форме.
Французские врачи сделали все, что могли, да и «Сокол» постарался мобилизовать резервы организма носителя, так что к середине вторых суток интенсивного лечения Барков почти встал на ноги. Во всяком случае, от машины до трапа служебного «Ила» он дошел самостоятельно, лишь слегка припадая на правую ногу. Во время короткой стычки с «черным» Саше в первую очередь досталось именно по ней. Не будь вокруг Баркова плотного «панциря» из нанороботов, перелом был бы такой, что не свинтить никакими болтами. То же относилось и к ребрам, правому виску и шейным позвонкам. За две секунды «черный» обработал Сашу так, что тот потерял сознание и рухнул с причала в воду. Неизвестно, что послужило причиной неспособности «Сокола» защитить хозяина, какое‑то особое внешнее воздействие или программный сбой в самом биокомпе, однако факт оставался фактом: «черный» вышел из рукопашной схватки победителем. Вряд ли он сумел бы убить Баркова, но убрать «Сокола» с дороги ему удалось. Неудивительно, что после устранения единственного реального препятствия вооруженный нанороботами «черный» легко ушел от остатков команды Лесажа и скрылся в неизвестном направлении.
После спокойного обсуждения ситуации Барков и Добрецов сошлись на едином мнении – враг исчез без следа и поиск придется начинать с нуля.
– Причем исчез вместе с казенной «вертушкой» и М‑станнером, – добавил Саша. – Тревожный звонок. Теперь этот парень мобилен и опасен не только для наших бойцов, но и для меня.
– Вас он потрепал и без станнера, – заметил Владислав. – Вы, кстати, не рассказали, как это ему удалось? Неужели «Сокол» не предупредил об опасности?
– Представьте себе, нет, – Барков задумчиво помешал поданный стюардессой кофе. – Вернее, он предупредил, но я его не понял. «Черный» сумел каким‑то образом притормозить «Сокола».
– Может, у него все‑таки имелся М‑станнер?
– В том‑то и дело, что нет. Поэтому я и заподозрил, что противник имеет в своем распоряжении Прототип.
– Стоп‑стоп, – Владислав поднял руку. – Поясните толком. Где логика?
– Все очень просто: если не с помощью М‑станнера, «Сокола» можно временно нейтрализовать, «придержав» через виртуальность, а войти в это измерение способен только «Сокол» или его Прототип. Моего «Сокола» явно глушили, и это было синхронизировано до секунд с атакой «черного». Следовательно, это делал он сам, вернее – сидящий у него в голове Прототип.
– Но Зеркальный Ферзь по‑прежнему на месте, не так ли?
– Да, он на месте и не проявляет признаков активности, но я уже начинаю сомневаться, что этот виртуальный образ точно отражает состояние Прототипа.
– Думаете, Прототип активен, а его отражение, грубо говоря, живет своей жизнью?
– Понимаю, что это звучит немного странно, – Саша пожал плечами. – Но в противном случае следует признать, что у противника имеется неизвестный нам козырь. Какое‑то новое оружие или…
– Еще один «Сокол»? – Владислав помотал головой. – Это исключено. Вариант же с Прототипом я не отвергаю, «черный» мог похитить и его. Я не в состоянии спросить у Штоколова, на месте ли содержимое тайника. Виктор исчез еще тридцатого августа, и с тех пор его никто не видел. Но если мы предположим, что «черный» воспользовался последним Прототипом, тут же возникают дда вопроса. Первый: почему он до сих пор жив и, судя по тому, как вам досталось, вполне здоров?
– Может быть, Штоколов преувеличил опасность этого Прототипа для носителя?
– Допустим, но как вы ответите на вопрос номер два: почему «Сокол» не скрутил более слабого противника в бараний рог, а позволил себя нейтрализовать? Пусть частично и временно, но все‑таки нейтрализовать!
– Не знаю, – признался Барков. – Я попытался выяснить это, но «Сокол» не дал ответа. Сослался на отсутствие информации.
– Такое бывало раньше?
– Честно говоря, не припомню. Обычно у него есть ответы на любые вопросы.
– Вот именно. Эта история лишь выглядит простой: наемник похитил стратегический груз и отвез его нанимателю, который желает заварить новую кашу, возможно, опять в мировом масштабе. На самом деле события развиваются не столь прямолинейно. Просто мы чего‑то не понимаем, не видим или не догадываемся. Манилов был прав, нам не хватает «зеркала». А без него обернуться и увидеть противника, пока он снова не юркнул к нам за спину, нереально. Не та у нас скорость реакции, к сожалению.
– Вы предлагаете продолжать игру по навязанным правилам и ждать, когда противник нанесет новый удар и наконец покажет, что же у него за пазухой?
– Поиск идет, – Владислав развел руками.
– И вы считаете, что этого достаточно? Нам навязывают свои правила, и мы пытаемся переиграть того, кто их придумал, да еще на его поле? Вы действительно надеетесь победить или так неуклюже шутите?
– В данный момент мы не в состоянии…
– Владислав Валерьевич! – перебил начальника Саша. – Главное правило игры «в жизнь»: играя по правилам, ничего не добьешься! Тем более, если их написал враг! Мы должны выманить его из норы и выстрелить ему в спину! Или залить эту нору кислотой! И плевать на этику или охрану окружающей среды! На карту снова поставлена судьба мира!
– Вы утрируете, Александр, – строго сказал Владислав. – Правда, не так уж сильно. Мы сделаем все, чтобы победить, обещаю.
– Хорошо, – Барков взял себя в руки и устало развалился в кресле. – Простите, я нервничаю. Толком не восстановился, а «Сокол» поднакачал адреналина, вот я и сорвался.
– Не надо извиняться, Александр. В целом вы правы, и нервный срыв ни при чем. Наш противник реально опасен, тут уж не до правил боя. Как в уличной драке.
– Вы тоже начинаете его бояться?
– Конечно, я его боюсь, но это не повод, чтобы трусить.
– Хорошо сказано, – Саша задумчиво потер подбородок. – Что все‑таки у нас есть?
– Признаться, немного, – Владислав вздохнул. – Можно сказать, ничего, кроме подозрительного судна на рейде Берберы, но относительно него нет никаких улик. Просто на борту имеются лишние люди и нехарактерная для гражданского судна аппаратура связи.
Лесаж предполагает, что это ЦРУ или еще какие‑то шпионы. А Бекила уверен, что это корабль вербовщиков. На побережье Сомали, неподалеку от Берберы, расположено несколько лагерей наемников.
– «Дикие гуси»?
– Они самые. Раньше их лагеря располагались значительно южнее, но оттуда их вытеснили местные военные. У вас имеются какие‑то соображения?
– Очень туманные. Мы не раз называли «черного» наемником. Почему бы ему и на самом деле не оказаться одним из «гусей»? Он хорошо владеет оружием и приемами рукопашного боя. Если нанороботы и помогали ему, то лишь усилить удары, а не нанести их. И еще… он уходил по типичному маршруту вербовщиков и набранных ими команд: из Марселя на юго‑восток, ориентировочно в Порт‑Саид. Связь, по‑моему, есть. Неявная, но все‑таки.
– Я попрошу Бекилу проверить вашу версию. Мне она нравится, – Владислав усмехнулся. – К тому же у нас просто нет других зацепок. Вам еще долго лететь?
– Уже снижаемся.
– Машина ждет на ВИП‑стоянке, приезжайте сразу в офис. До встречи.

* * *

До машины Саша не дошел. Едва он покинул таможенную зону, как перед ним возникли трое хорошо одетых и безупречно вежливых мужчин. ‑Возможно, они надеялись, что выглядят, как средней руки бизнесмены – толпа прибывающих в Шереметьево‑3 почти целиком состояла из людей этого класса, – но крепкое телосложение и уверенные, холодные взгляды в сочетании с вроде бы типичной внешностью не маскировали, а наоборот, выдавали ребят с потрохами. Для сходства с настоящими бизнесменами им не хватало индивидуальности. Поэтому в толпе они не терялись, а наоборот, выглядели абсолютно чужеродными элементами.
– Гражданин Барков, прошу пройти с нами, – строго глядя на Сашу, сказал один.
– В связи с чем? – Барков ответил ему насмешливым взглядом.
– Мы уполномочены провести с вами короткую беседу, – незнакомец вынул из кармана удостоверение сотрудника МВД.
– Беседу? – Саша удивленно поднял бровь. – На какую тему?
– Пройдите с нами в служебную машину, мы все объясним.
– А если я откажусь? – Саша нахмурился и обвел взглядом всю троицу.
Никто из встречающих даже не моргнул. Наверняка знали, что Барков опасен, но никак не отреагировали на его скрытую угрозу. Железная выдержка. Саша даже отчасти их зауважал. Впрочем, ненадолго. Когда он обернулся к тому, кто представился сотрудником МВД, причина спокойствия троицы стала ясна. В руках у «собеседника» появился портативный М‑станнер – единственное оружие, способное остановить «Сокола».
– Я настаиваю, гражданин Барков, – холодно произнес незнакомец. – Это не займет много времени.
Саша напрягся, собираясь отключить управляющий блок М‑станнера, но «вежливый» его опередил. Машинка заработала, и Барков понял, что «беседы» ему не избежать. Двое «вежливых» заняли места по бокам и крепко взяли Сашу под руки. В припаркованный неподалеку фургон без окон и опознавательных знаков они Баркова буквально внесли. Человек со станнером забрался в машину последним и уселся напротив Баркова. Работающий М‑станнер он положил на колени. Получалось, что все четверо пассажиров находятся «под лучом».
Мысли немного спутались, а по телу разлилась неодолимая слабость. Но самое главное – Саша почти не слышал «Сокола». С одной стороны, это было даже хорошо, измотанный постоянным контактом с биокомпом Барков давно мечтал вздохнуть свободно, однако Саша знал, чем чревато слишком долгое пребывание в фокусе станнера. Стабилизирующее М‑поле не убивало все живое, как одноименное излучение – на порядок быстрее, чем обычная радиация, но было все‑таки опасно для здоровья. Часа два‑три, и не спасет никакая медицина. Надежду давал лишь тот факт, что вместе с Барковым в фургоне сидели трое в штатском плюс водитель. Судя по изменениям в их поведении, о побочных эффектах этого вида защиты от «Сокола» они знали не хуже Саши. Если так, беседа, ради которой «вежливые» запихнули Баркова в этот фургон, не должна затянуться. Вот только, что будет в финале? Свобода или пуля?
Саша прощупал связи с «Соколом». Биокомп был снова парализован, но полностью не отключился. Все почти так же, как было в Марселе. Это означало, что незнакомцы установили регулятор М‑станнера на минимальную мощность. Барков попробовал активировать программу защиты. Нанороботы‑охранники ответили сигналом готовности, но в движение не пришли – М‑поле парализовало их тоже. Все, что мог сделать «Сокол», это просканировать окружающие приборы: личные смарты незнакомцев и навигатор машины. Картина получилась довольно странной. Из троих «вежливых» двое имели электронные удостоверения сотрудников Федеральной службы охраны, а третий – Управления собственной безопасности МВД, водитель же работал в частном сыскном агентстве. Тому же агентству принадлежала и якобы служебная машина. «Сокол» пробежался по связанным с названием агентства ссылкам, и Барков понял, что, если смотреть в корень, все взаимосвязано – агентство было частным лишь формально. На самом деле это было специальное подразделение Минюста для работы под прикрытием. Получалось, что делегация встречающих состоит из представителей сразу трех силовых ведомств.
«Хотя бы появилась еще одна надежда – что не убьют, – мелькнула мысль. – Впрочем, хотели бы убить, сделали бы это сразу. Вот этот, с М‑станнером, прошел бы неподалеку, „подсветил“, а снайпер влепил бы пулю. Схема простая, как мычание».
– Майор Жиров, – представился человек со станнером. – Надеюсь, нет необходимости тратить время на длинные вступления?
– Риторический вопрос, – промямлил Саша. Под влиянием М‑поля притормаживались не только мысли, но и слова. Ощущение было такое, будто принял залпом стакан водки, разве что во рту не ощущалось противного привкуса. – Переходите сразу к сути. Чем собираетесь меня пугать?
– Не пугать, гражданин Барков, а предупреждать, – Жиров смягчил интонации. – Нам известно очень многое о вас и вашей семье. У вас полно родни, жена и сын, но вы не думаете, какими последствиями для близких может обернуться ваше слишком рьяное служение «Неводу». Вы увлеклись опасными иллюзиями, гражданин Барков, и совершенно забыли о реальности. А она гораздо сложнее и не столь однозначна, как представляете себе вы и ваши покровители.
– А нельзя ли поконкретнее, гражданин майор, – Саша покачал головой. – Смысл вашей угрозы я уловил, но пока не услышал, чего вы хотите.
– Чтобы вы пересмотрели свои взгляды на жизнь, – Жиров позволил себе едва заметную усмешку. – И круг общения. «Невод» и СБН, конечно, хорошее прикрытие и надежная поддержка, но есть структуры и посерьезнее. То, что вы и ваша компания разогнали «красных» и «черных», а потом «спасли мир», – вовсе не доблесть. Скорее это щенячья попытка сунуть нос в большую будку, полную злых доберманов. В первый раз вам и вашим друзьям повезло – как обычно везет новичкам и дуракам, но во второй раз это дело не выгорит. Если вы продолжите свою разрушительную погоню за призраками, то лишитесь всего, что вам дорого. Всего и всех.
– Понятно, – Барков кивнул. – Значит, я на верном пути. Главный готовит новый заговор, и ему помогают не только бывшие инвесторы, но и спецслужбы. А вы не боитесь оказаться не на той стороне? Ведь «призраки» несут зло. На самом деле мы должны гоняться за ними вместе. Вы не в курсе последних событий, но я могу гарантировать, что ваше начальство ошибается, поверив Главному. Чего бы он ни наобещал, его новая авантюра обернется большой бедой для всех, а не только для «Невода». Разве опыт Июльского Кризиса вас ничему не научил?
– Нас не интересует, что там задумал ваш мифический Главный – если он вообще существует. Наша задача – восстановление справедливости, – заявил «вежливый». – Или вы считаете справедливым главенство «Невода» над всеми государствами? Повторяю, это опасная иллюзия, гражданин Барков. Никакая держава не потерпит чрезмерного укрепления позиций «Невода». Ваша фирма пытается взвалить на себя непосильную ношу.
– И поэтому вы решили помочь Главному? Повторяю, его новый заговор еще более опасен, чем прежний. И прежде всего опасен для государства. Ваш враг – Главный, а не «Невод». Вы ошиблись со знаками, майор, перепутали плюс и минус.
– Во‑первых, я уже сказал: мы действуем исключительно в собственных интересах, а потому намерены остановить и вас, и Главного, если он всплывет. А если вы желаете знать нашу позицию по вопросу Июльского Кризиса, то нам кажется, что в прежнем плане Главного был только один сомнительный пункт – внедрение во всех граждан следящих нанороботов. В остальном его замысел был не хуже и не лучше, чем в свое время у разработчиков «Невода». Он просто развил идеи вашего руководства. Он расширил возможности теле‑радио– и спутниковых сетей. Система должна была помочь перейти от контроля над населением с помощью информационного промывания мозгов к методам физического подавления, когда человек вынужден делать то, что ему говорят, хочет он этого или нет. Разница, если вдуматься, невелика. «Невод» и Сеть тратят недели, чтобы заставить нас поверить в полную чушь, а Система, с помощью сидящих у граждан в мозгах нашептывающих паразитов, могла бы сделать это за минуту. Только и всего.
– Не буду спорить, – Саша поднял руки. – Замечу лишь еще одно – Система внедряла не «нашептывающих паразитов». Столь совершенный червь существует пока в единственном экземпляре. У тех роботов было более прозаическое предназначение. Это были контролеры‑убийцы с очень простой программой: не переубеждать несогласных, а убивать их. Только и всего.
– Даже если так, – Жиров равнодушно взглянул на Баркова. – Никакого нового заговора не существует. Это официальная позиция руководства страны. Хватит паранойи, гражданин Барков. Даже самые жадные журналисты, и те уже сыты по горло вашей героической сказкой про невидимую, но грозную Систему и коварных заговорщиков. «Невод» получил в результате Июльского Кризиса неплохие дивиденды, не так ли? Ну так умерьте свои аппетиты, господа хорошие. Хватит спекулировать воздухом! Мы не позволим вам снова раскачивать лодку, гоняясь за призраками.
– Как быстро вы забыли, что такое невидимая война, – Саша горько усмехнулся. – Забыли, насколько это страшно.
– Невидимые войны бывают только в шпионских фильмах, – «вежливый» подал знак помощнику, и тот открыл дверь фургона. – Будьте благоразумны, гражданин Барков, избавьтесь от опасных иллюзий, и бояться вам больше не придется. До свидания.

* * *

В офис Барков явился далеко за полночь. Все тело ломило от усталости и незаживших пока синяков, а потому, прежде чем явиться к начальству, Саша залез в горячий душ. Благо, что выделенный «Соколу» кабинет больше походил на гостиничный номер, разве что без кровати. Вместо нее имелся вполне уютный диван. Когда сонная Ольга принесла кофе, Барков был уже относительно свеж и бодр. Накинув халат, он прошлепал босыми пятками к дивану и, развалившись, взял чашку. То, что, кроме Ольги, в кабинете появился Владислав, Баркова не удивило. Он узнал о приходе начальства, еще когда отмокал под горячими струйками. Нет, не почуял, а просто увидел. «Сокол» заглянул в охранную систему и сбросил картинку хозяину. На всякий случай.
– Интересный поворот, – задумчиво произнес Владислав, когда Саша изложил ему суть беседы с «вежливыми штатскими». – Вообще‑то до вчерашнего дня ФСБ нам помогала. Что же вдруг случилось?
– Ничего, – Барков отрицательно качнул головой. – Просто эти ребята были не из ФСБ. М‑станнер у них не очень сильный и полностью «Сокола» не парализовал, поэтому я сумел проверить, пока сидел в фургоне, регистрацию машины, содержимое их смартов, компов и маршруты навигатора. Получился довольно сложный салат, но вывод примерно такой: эти «вежливые» работают на больших людей из самых разных государственных и частных контор.
– Тайный клуб богатеев и представителей высшей власти?
– Вроде того, – согласился Барков. – Вот почему я не верю, что они не имеют отношения к заговору. Все вместе или частично члены этого клуба просто обязаны помогать Главному. Причина та же, что у прочих инвесторов: им нужен контроль над «Неводом».
– Да, пожалуй, вы правы, – Владислав потеребил аккуратную седую бородку. – Вряд ли их на самом деле волнует стабильность в государстве. Дело не в том, что мы раскачиваем лодку, а в том, что мы не делимся своим могуществом. «Невод» обладает тем, чего нет больше ни у кого, – возможностью видеть полную картину мира. Мы монополисты, и это раздражает практически всех. Отсюда и проблемы. Главному было несложно найти подходящий лозунг для привлечения финансов к своей авантюре. «Национализируем и поделим!» Такой лакомый кусок. Как тут отказаться?
– Они не отказались и проиграли. Но это все в прошлом. Что нам делать сейчас? Снова начинать войну на два фронта?
– А у нас есть выбор?
– Пожалуй, нет.
– Вот и я о том же. Оля, налей, пожалуйста, нам еще по чашечке. Воевать следует бодрыми. – Добрецов улыбнулся. – Ну, а теперь, Александр, расскажите поподробнее о Марселе. Как вам город?

Глава 7

Северо‑восточная Африка, 7 сентября

Заместитель начальника Службы Безопасности корпорации «Networld» в Африке Абебе Бекила не планировал на сегодня никаких важных встреч. После долгой и утомительной инспекционной поездки по континенту ему был жизненно необходим хотя бы день отдыха. Однако отказаться от внеплановой встречи он не мог, ведь о ней попросил сам Ансэба. Под этим псевдонимом скрывался давний знакомый Бекилы, человек очень богатый и весьма уважаемый во вновь захваченной Эфиопией Эритрее. Отказать Ансэбе было немыслимо по любой из трех указанных причин. Богатые и высокопоставленные люди должны поддерживать хорошие отношения, особенно в неспокойной Африке, в этом залог их могущества и процветания. Кроме того, только личная дружба Бекилы и Ансэбы позволяла главному комиссару СБН по Африке зарабатывать дополнительный авторитет у правительства Эфиопии, улаживая многие спорные вопросы с эритрейским сопротивлением. «Спорные вопросы» – это мягко говоря. Фактически только Бекила удерживал противостоящие стороны от новой волны кровопролития. Вот почему просьбу уважаемого Ансэбы о встрече Бекила удовлетворил, не задумываясь ни на секунду.
После обмена приветствиями и неторопливой беседы за чашкой кофе о семейных делах, Ансэба, наконец, сменил позу и придал лицу выражение деловой озабоченности. Это означало, что дорогой гость желает перейти к обсуждению цели своего визита. Абебе подался вперед, показывая, что готов выслушать и помочь высокочтимому другу в решении любой проблемы, если только она не выходит за рамки компетенции комиссара СБН и международных законов.
– Вы теперь самый влиятельный человек на континенте, уважаемый Абебе, – Ансэба отвесил церемонный поклон.
– Для вас я остаюсь все тем же старым другом, – Бекила ответил настолько искренне, насколько это вообще возможно в Африке. – У вас проблемы с оккупационным корпусом?
– Нет, теперь наша проблема весьма деликатна, хотя и касается печально известного пограничного района у реки Тэкэзе. Северо‑восточнее Хумэры в предгорьях расположен один из лагерей сопротивления. В сводках миротворцев его обычно называют «Лагерем Гаш».
– Да, уважаемый Ансэба, мне известно о нем. «Networld» наблюдает в последние дни повышенную активность на этом участке. Вы проводите маневры?
– В этом‑то и проблема, мой друг Абебе, серьезная проблема. Мои боевые товарищи не выходят на связь уже сутки. Боюсь, с ними случилась беда.
– Вы подозреваете, что эфиопские войска могли напасть на Лагерь Гаш?
– Насколько мне известно, спутники не заметили никаких передвижений войск. Гарнизоны Хумэры и Аксума остаются на своих местах, да и экспедиционный корпус генерала Бонга по‑прежнему квартирует в Аддис‑Абебе, не так ли?
– Прошу прощения, мой друг, но дислокация эфиопских войск – это закрытая информация. Я не передаю ее вам, а в Аддис‑Абебе от меня никогда не услышат ничего о передвижении ваших отрядов. СБН занимается только безопасностью офисов и станций «Networld». В политику мы не вмешиваемся. Полный нейтралитет. На этом фундаменте стоит и моя репутация, и репутация «Networld», уважаемый Ансэба.
– И этот фундамент прочен, как камень горы Рас‑Дашэн, – Ансэба снова поклонился. – Вот почему я трачу немалые средства на содержание в Эфиопии традиционной разведывательной сети. Но согласитесь, что данный случай весьма необычен. Если не генерал Бонга, то кто мог напасть на Лагерь Гаш?
– А вы уверены, что было нападение? Не могут ли проблемы со связью оказаться чем‑то… не таким зловещим, например, обычными техническими неполадками?
– В таком случае я тем более обратился по адресу, мой друг. Ведь связь лагеря со штабом обеспечивал «Networld».
– Я вас понял, уважаемый Ансэба, – Бекила поднял руку. – Мажордом, еще кофе. Пока вы наслаждаетесь напитком, мой друг, я все проверю. Для этого потребуется не более десяти минут.
– Я благодарен, мой друг Абебе, что вы проявляете ко мне столь высокое уважение, и с удовольствием подожду, сколько потребуется. Особенно приятно будет коротать время за чашечкой вашего чудесного кофе.
С высшим допуском увидеть нужный участок бывшей эритрейской территории в максимальном разрешении было несложно. Бекила настроил вспыхнувшую над смартом голограмму так, чтобы для гостя она оставалась видимой, но смазанной: и не оскорблял недоверием, и не давал увидеть что‑либо секретное. Заодно изображение скрыло от Ансэбы выражение лица комиссара, и это было хорошо.
То, что увидел Бекила, выглядело кошмаром наяву. В Лагере Гаш, по данным разведывательно‑полицейского отдела «Networld», проходили подготовку одновременно до трех тысяч бойцов сопротивления, и, судя по количеству безжизненных, быстро распухающих под палящими лучами африканского солнца тел, никто из бойцов живым из лагеря не ушел. Бекила невольно содрогнулся. Трупы были изуродованы самым зверским образом. Нерасчлененных тел было очень мало.
Абебе судорожно сглотнул и поморщился. В горле пересохло. Вид мертвого городка становился все ужаснее по мере того, как спутники корректировали ракурс. Кроме солдат в лагере постоянно проживало немало женщин и детей, но все они тоже были мертвы. До Бекилы вдруг дошло, что почти ничего не сожжено и не разрушено. Будто бы всех этих людей не расстреляли и не разорвали на куски взрывами гранат, а искромсали холодным оружием. Но какой по численности и насколько хорошо подготовленной должна быть орда «мясников», сотворивших это зверство?! Изрубить более трех тысяч человек – вооруженных человек! – кто способен на такое?!
Бекила украдкой смахнул со лба холодный пот. Показывать слабость он не мог даже перед старым другом. Следовало немедленно взять себя в руки. Да, взять себя в руки и мыслить логически.
Холодное оружие исключается. Толпа «мясников» должна была вытоптать территорию лагеря, будто стадо слонов, однако следов в пропитанной кровью пыли не так уж много. Значит, это был либо авианалет, либо ракетный удар. Но нет никаких пепелищ, значит… Бекила задумался. Логика буксовала. Новейшие виды оружия? Кинетика? Абебе собрался с духом и снова увеличил изображение. Судя по характеру ран, версия была здравой. Игольчатые пули, разогнанные в электромагнитном поле до запредельных скоростей, наверное, и должны были рвать жертвы в клочья. Наверное, так. Установленные на штурмовых вертолетах «гауссовки», два‑три захода на цель, и Лагерь Гаш мертв.
Но кто? Какой негодяй мог решиться на такое зверство? Секретные войска генерала Бонги? У Аддис‑Абебы нет средств, чтобы закупать новейшие виды оружия. Впрочем, эфиопы могли договориться, например, с некими производителями оружия из богатых стран и предоставить им воздушный коридор до Хумэры. «Оружейники» получали полигон, а эфиопы – частичное решение проблемы эритрейского сопротивления, и все шито‑крыто. Кстати, такие подлости вполне в духе эфиопского правительства.
Бекила выключил проекцию и потер виски. Если все происходило именно так, это плохо, но не касается «Networld». Его касается другое – почему он не предупредил эритрейцев? Абебе поднял взгляд на гостя. А о чем было предупреждать? Что неизвестные вертолеты идут со стороны Эфиопии курсом на долину реки Тэкэзе? Это не повод для паники. Да и неизвестно, были ли вертолеты? На записях со спутников «Networld» ничего подобного не видно. Вполне возможно, что это была диверсионная группа, которая притащила «гауссовки» на зеленый склон ближайшей горы и выкосила обитателей лагеря, не появляясь из леса.
– Мне трудно говорить, уважаемый Ансэба, но Лагерь Гаш… В нем не осталось ни одной живой души.
– Все ушли? – с надеждой спросил гость.
– Нет, все погибли. Судя по записям «Networld», это произошло чуть более суток назад, и произошло почти мгновенно. На лагерь обрушился шквал… поражающих элементов, и все было кончено за считаные секунды. Думаю, никто из них даже не успел ничего понять.
– Постойте, мой друг, –. голос Ансэбы дрогнул. – Что значит «поражающих элементов»? И как случилось, что из них не смог спастись никто? Ведь лагерь был укреплен!
– Против пуль и осколков – да, но мне кажется, что лагерь был атакован новейшим кинетическим оружием. От игольчатых пуль нет защиты.
– Кто это мог быть?! – Ансэба сжал кулаки. – Это Бонга?!
– Каждый образец «гауссовки» стоит не меньше миллиона, уважаемый Ансэба, это редкое и пока экспериментальное оружие. Вряд ли генерал Бонга получает столь щедрое финансирование. На лагерь напал кто‑то еще. Кто‑то подобравшийся к нему незаметно даже для спутников.
– «Гуси»?
– Разве в этой местности есть их лагеря? По моим данным, ближайший лагерь наемников, известных, как «дикие гуси», расположен далеко за горами, на сомалийском побережье вблизи Берберы. Но и у них вряд ли найдется такое оружие.
– Их могли нанять и переправить владельцы оружия. А тех мог нанять Бонга!
– Слишком сложная схема, мой друг. Генерал Бонга опытный и коварный тактик, но столь затейливые комбинации не его стиль. Здесь нужно искать совершенно иной след.
– След белого ботинка?
– Да, мой друг. Я немедленно свяжусь с главным офисом и обсужу эту несомненно серьезную проблему с уважаемым Владиславом Добрецовым, начальником всей СБН.
– Стоит ли беспокоить такое высокое начальство? Мы можем обратиться напрямую к миротворцам.
– Мы так и сделаем, но после консультации с Владиславом, – пообещал Бекила. – Вы же знаете, уважаемый Ансэба, у меня чутье на крупные неприятности, поэтому их до сих пор не было в нашем регионе – я обычно успеваю их предотвратить, поскольку вовремя подключаю резервы.
– Понимаю, мой друг. Вы чувствуете, что дело выходит за рамки внутреннего конфликта?
– Именно так, дорогой Ансэба. Думаю, кто‑то решил превратить нашу территорию в полигон. И это было бы полбеды, не используй он в качестве мишеней наших людей. Мне потребуется время, мой друг, и кабинетный терминал. Прошу вас побыть моим гостем еще немного.
– Да, конечно, уважаемый Абебе.
– Мой секретарь Фатима покажет вам дом, сад и небольшой автопарк.
– С удовольствием взгляну на ваш новый «Инфи‑нити», мой друг.
– О да, эта машина стоит пристального взгляда такого ценителя, как вы.
Бекила аккуратно прикрыл тяжелую дубовую дверь в кабинет и неспешно прошел вдоль полок со старыми книгами к рабочему столу. Терминал, обнаружив хозяина, тут же включился и подвесил над столом объемную картинку: Африка, вид с орбиты. Абебе остановился и сложил руки на груди. Прежде, чем связываться с Владиславом, ему следовало изучить район Гаш более тщательно, хотя снова рассматривать жуткие кадры мертвого лагеря очень не хотелось. Тонкость натуры африканского аристократа частенько мешала в работе, это приходилось признать, но Бекила никогда не позволял слабостям брать верх над долгом. Тонкость тонкостью, а служба в первую очередь. В конце концов, картинка – это не личное присутствие. Абебе на секунду представил себя стоящим посреди лагеря, в окружении зловония и роящихся мух, и содрогнулся. Варварство должно быть наказано. Для того и был создан «Networld». Чтобы никто из злых людей не чувствовал себя неуязвимым, а если и погружался в мутные воды этого заблуждения, то очень скоро понимал, что жестоко ошибся.
«И все же, тут что‑то не так, – Бекила обогнул широкий стол и уселся в удобное кожаное кресло. – Способ нападения, личности варваров, неизвестное оружие – это все только следствия главной загадки. А звучит она так: почему спутники не подали сигнал тревоги сразу, как только началась бойня? Почему, лишь сделав запрос, я получил эту кошмарную картинку? Кто сумел не только выкупить у „Networld“ целые сутки „приватности“, но и убедил программу безопасности, что в лагере не произошло ничего криминального? Может быть, программисты не учли возможности применения такого продвинутого оружия, как „гауссовки“? Вряд ли это оправдание. „Networld“ реагирует даже на обмороки утомленных жарой туристов у подножия египетских пирамид, а уж на разрываемые пулями тела должен был отреагировать и подавно. Неужели снова взлом? Но кто и каким образом сумел это сделать? Раньше такими фокусами пользовался Главный, но теперь он залег на дно. Кто же тогда?»
Бекила побарабанил пальцами по столу. Ему определенно не хватало информации, и связь с Владиславом становилась все более необходимой, но гордый Абебе не любил приходить к начальству без собственных выводов, пусть предварительных, но своих. Бекила отлично знал, что Владислав ценит своего африканского заместителя очень высоко, пожалуй, выше всех прочих «регионалов», однако постоянно поддерживать авторитет на должном уровне было в первую очередь необходимо самому африканскому комиссару СБН. Уважай себя сам, и тебя будут уважать другие – таков был девиз Бекилы.
Абебе выбрал на голографической проекции город Аксум и начал виртуально «передвигаться» от него к району мертвого лагеря со скоростью примерно триста километров в час. Увеличение при этом он выбрал наиболее комфортное: вид был как с километровой высоты. В общем и целом, полная иллюзия полета на борту вертолета, только без шума и вибрации, которую не гасят даже удобные кресла новейших «Ми‑70» или «Си‑980». В горных районах не нашлось ничего интересного, а вот когда спутники «вывели» Бекилу к узкой зеленой полосе лесов, отделяющей горы от засушливой саванны Эфиопского нагорья, внимание комиссара сразу же привлекли едва заметные импровизированные дороги. Их было три, и уходили они в разные стороны, но из одного центра, из наиболее густого лесного массива на склоне ближайшей горы. Бекила уменьшил «зум». Получалось, что от скрытого лесом объекта до Лагеря Гаш было не так уж далеко. Один, а если не спешить, то два пеших дневных перехода, причем идти пришлось бы по плоскогорью практически на одной высоте, не появляясь из тени невысоких деревьев.
«А для „диких гусей“ это и вовсе не расстояние, – Бекила снова увеличил картинку. – Они могли пройти его и за полдня. И все время по зеленой зоне. Хорошее прикрытие».
Спутники откорректировали ракурс, и Абебе увидел то место, где сходились все три дороги‑невидимки. Маскировка была на уровне. На первый взгляд этот участок местности не выделялся ничем особенным. Не было ни строений, ни кострищ, ни даже срубленных деревьев. Кустарник, и тот выглядел нетронутым.
Бекила прибавил увеличение и включил программу компьютерной обработки изображения. Получившаяся виртуальная модель была более информативной, чем «чистый вид сверху». Большая часть деревьев оказалась не на своих местах, а кустарник рос чуть выше основного уровня почвы на площади почти в три сотни квадратных метров. Абебе сменил ракурс, и виртуальная модель обрела глубину. По мнению компьютера, под каменистой почвой скрывался вполне приличный по размерам бункер. Да, маскировка была идеальной.
Бекила попробовал еще несколько режимов обработки изображения, в том числе специальных, но «вживую» разглядеть бункер не получилось даже с помощью глубинных сканеров. Программа охотно строила модели, но выдать реальную картину отказывалась. Все, что оставалось Бекиле, – довольствоваться косвенными уликами, которые давали только пищу для фантазии и ничего более.
Возможно, между бункером и нападением на Лагерь Гаш существовала прямая связь. Тайное убежище использовалось как плацдарм, где наемники выжидали удобный момент для нападения. Возможно, после акции они вернулись в бункер и все еще прячутся в нем. Возможно, секретное оружие тоже при них. Если проникнуть внутрь, вполне вероятно, удастся взять преступников с поличным, все на уровне предположений.
«Пока не попробуешь, не узнаешь, – Бекила недовольно поджал губы. – Но соваться в нору к опасному зверю лучше после того, как там взорвалась граната. Выпросить у Бонги роту солдат и провести операцию? А если Бонга в этом замешан? Дать задание спецназу СБН? А если там прячутся наемники? Будет бой, потери. Это вовсе не допустимо. Привлечь бойцов Ансэбы? Тоже сомнительный вариант, но, пожалуй, наиболее верный. Они заинтересованы и достаточно опытны. А что, если обитатели бункера не имеют отношения к резне в лагере? Так много вопросов, и ни одного ответа!»
Бекила вздохнул и утомленно потер виски. От напряженной работы начала побаливать голова, но время поджимало, отдыхать было некогда. В соседней комнате ждал Ансэба. Следовало принять решение. Абебе коснулся панели смарта и уже почти произнес трудное русское имя «Владислав», как на объемном экране компа появилась пиктограмма срочного вызова. Аудиенции у комиссара просил начальник разведки африканского отдела СБН, он же второй заместитель Бе килы, капитан Нгебе Бобоно. Обычно без серьезного повода Бобоно начальство не беспокоил. Абебе отложил смарт и включил комп в режим видеосвязи.
– Уважаемый Абебе, – разведчик отвесил короткий, но вежливый поклон. – Мои люди обнаружили, что в Лагере Гаш произошла страшная трагедия.
– Да, Нгебе, я уже знаю, – Бекила надел скорбную маску. – Мой дорогой друг Ансэба весьма опечален этим событием. У вас есть что сказать по существу проблемы?
– Да, господин комиссар, есть, и немало. Я получил сигнал от своих информаторов десять часов назад и сразу же выслал две группы на место происшествия.
– Десять часов назад?! – Бекила нахмурился.
– Я не хотел беспокоить вас до получения конкретных результатов, – предупредил Бобоно возможную вспышку начальственного неудовольствия.
«Моя школа, – мелькнула мысль у Бекилы. – Быть полезным – бальзам для гордости».
– И что вы узнали? – Комиссар не спешил сменять гнев на милость. – Только по существу. У меня мало времени.
– В тридцати километрах к юго‑востоку от Лагеря Гаш мы обнаружили брошенный бункер.
– Интересно, – Абебе откинулся на спинку кресла. – Я только что рассматривал спутниковые записи по этой же теме. Так он пуст?
– Да, но в нем осталось очень много интересных улик. В первую очередь вот эта, – Нгебе подбросил на ладони металлический цилиндрик. – Это зажигалка, господин комиссар. Такие штучки продают в Сомали, а делают их на досуге из пустых гильз…
– «Дикие гуси», – закончил Бекила.
– Да, – Бобоно снова поклонился, выражая восхищение умом и проницательностью начальства. – Вторая группа обнаружила их следы в Лагере Гаш.
– Все сходится, – комиссар снова подался вперед. – Что вы нашли еще?
– Судя по некоторым мелочам, наемники пробыли в бункере примерно трое суток до того, как выдвинуться в рейд на лагерь. Но главное, господин комиссар, у нас есть фрагмент записи, сделанной кем‑то из наемников. Мы нашли обломок диска, и программисты сумели восстановить часть записанной на нем информации. К сожалению, она выглядит обрывочной, однако дает вполне понятную картину. Прошу взглянуть.
– Весь внимание.
Сначала возник застывший кадр довольно среднего качества. Посреди мрачного серого помещения несколько белых мужчин в европейской униформе цвета хаки без знаков различия стояли вокруг внушительных размеров механизма. На заднем плане выделялся еще один человек в черном костюме тоже военного покроя и тоже без каких‑либо опознавательных знаков. К сожалению, свет падал только ниже плеч. Лицо оставалось в резкой тени. Зато лица наемников можно было рассмотреть легко и, судя по их выражениям, а также позам, «черный» говорил, а все остальные внимательно слушали.
Картинка вдруг «ожила».
– Как вы? – спросил кто‑то из наемников по‑русски.
– Нет, – ответил человек в черном. – Вы будете пользоваться тем же оружием, с той же легкостью, но пройдете обучение по другой программе.
– Молодой гвардии? – спросил кто‑то по‑французски.
– Легиона, – вместо «черного» ответил французу другой наемник. – Сказали тебе, по другой программе, и точка. Главное – оплата.
– Оплата составит девятьсот тысяч долларов США плюс премиальные, – бесстрастно произнес «черный». – В случае безупречного выполнения условий контракта сумма может достичь двух миллионов долларов.
– Деньги так себе, – недовольно пробурчал француз.
– Нормальные, – возразил еще один наемник снова по‑русски. – С таким оружием и технической поддержкой это будут легкие деньги. И никакого риска. Почти.
Картинка снова застыла, а затем сменилась новым фрагментом. Теперь люди сидели на корточках, с неподдельным изумлением рассматривая стоящую прямо посреди бункера небольшую бронемашину. Вряд ли она была крупнее кабриолета от «Порше», но все равно удивление на лицах наемников выглядело уместным. Запихнуть машину в бункер через довольно узкий люк не представлялось возможным. Тем не менее бронемашина стояла в точности на том же месте, где чуть раньше красовался непонятный агрегат. «Черного» среди любопытствующих видно не было.
– С такими возможностями, да еще и жалованье приплатят? Мы будем последними идиотами, если откажемся, – негромко произнес один из «гусей».
– Или если согласимся, – осторожно возразил другой.
– Ты, Янек, тупой поляк. Не видишь дальше своего сопливого носа. Нас тут два десятка, плюс еще двадцать бойцов на подхвате – не в счет – и один этот… господин инструктор. Считать умеешь?
– А ты умный макаронник, так? Вот чудо! Чего считать‑то?
– Все разделить на двадцать. Мы будем богаче арабских шейхов!
– Не верю я.
– Ну и не верь. Делай, что говорят, и баста.
Снова появилась заставка. Теперь «господин инструктор» в черном костюме был на переднем плане, но стоял спиной к камере и говорил на английском:
– Учиться следует быстро. У нас в запасе трое суток на теорию и еще одни – на практику. После финальной тренировки вы уйдете на побережье и в точке «сигма» погрузитесь на корабль. С этого момента контракт вступит в силу, и вам будет выдано все необходимое снаряжение и оборудование.
– И бронекостюмы? – Да.
– А нельзя получить их сразу, до финальной тренировки?
–Нет.
– Почему?
– Джимми, заткнись!
– А что? Имею право спросить! Почему, господин инструктор?
– Эта часть экипировки имеет особую систему управления. Пока вы не подпишете контракт, я не могу дать вам коды доступа к ее компьютеру.
– Ну вот, теперь ясно. Давайте ваши бумажки, я подпишу прямо сейчас.
– Нет. Только на борту корабля.
– Вот упрямый!
Запись снова оборвалась. На этот раз новой заставки не возникло. Вместо нее на экране вновь появилось лицо Бобоно. Бекила взглянул на подчиненного вопросительно.
– Финальная тренировка… в Лагере Гаш?
– Да, я тоже так решил, господин комиссар. И это меня встревожило. Если уничтожение нескольких тысяч человек было тренировкой, о каком контракте шла речь? Человек, нанявший этих «гусей», крайне опасен.
– Вы правы, Нгебе. Это очень ценная информация. Инструктор говорил о побережье. Думаю, о побережье Сомали. Подключите все возможности нашей Сети и попытайтесь установить нынешнее хместополо‑жение этой группы наемников. Прошло много времени, но, думаю, шанс пока есть.
– Да, господин комиссар, я уже распорядился начать поиск.
– Будут новости по этой теме – информируйте меня незамедлительно.
Бекила прервал сеанс и тут же вызвал центральный офис в М‑Сити. Можно было выйти сразу на Добрецова, но вызов по официальной линии подчеркивал важность проблемы. Владислав был на месте. После краткого доклада Бекилы и просмотра трех добытых Нгебе «роликов» начальник СБН задумчиво потеребил короткую седую бородку и внимательно взглянул на африканского комиссара.
– Все это очень дурно пахнет, уважаемый Абебе.
– Да, Владислав, поэтому я и не стал медлить с докладом.
– Каковы ваши соображения?
– Их много, но я постараюсь коротко выразить главное. Не то, что мы оба видим на поверхности, а сомнения, которые возникли в глубине моей души.
– Это намного важнее, мой друг, – Владислав Валерьевич улыбнулся. – Намного.
– Да, – довольный оценкой Бекила тоже позволил себе мимолетную улыбку. – Я все могу понять, уважаемый Владислав: и секретный бункер для тренировки «гусей», и новейшее оружие, и даже то, что вербовщик отобрал только два десятка наемников. Это может иметь смысл в случае, если то, что мы приняли за «драфт пойнт», вербовочный пункт, на самом деле является секретным испытательным стендом для новейшего оружия. Но мне абсолютно непонятно, как этот человек в черном боевом костюме мгновенно превращает одни механизмы в другие – помните непонятное орудие в первом эпизоде и бронемашину на его месте во втором? Временной интервал между роликами около десяти секунд. А в третьем фрагменте центр помещения и вовсе пуст. И это еще через десять секунд! Магия?
– Голограмма, или же там есть подъемная платформа.
– Нет, не голограмма – один из наемников опирался на броневик. И не платформа, у бункера только один уровень.
– Вот как? Занятно.
– И еще, уважаемый Владислав, вы обратили внимание, как говорил этот инструктор?
– Четкими фразами. Вполне по‑военному.
– Нет, мой дорогой друг, он говорил не так. Он говорил, как автомат. Без души, без эмоций, без… жизни. Я не суеверен, но этот человек, признаюсь, меня слегка напугал.
– Спасибо, Абебе, я этого не заметил, – с лица Владислава исчезла даже тень прежней улыбки. – Вы очень мне помогли. Скажу вам по секрету, буквально неделю назад мне пришлось столкнуться с чем‑то похожим. В том числе и с очередным «приступом функциональной слепоты» нашей якобы всевидящей спутниковой сети. Мои люди не сумели схватить человека в черном боевом костюме, а лишь спугнули его, заставив бросить свою базу. А чуть позже люди Лесажа столкнулись с ним в Марселе и снова упустили его. В обоих случаях мы понесли тяжелые потери. Куда он отправился из Марселя, нам неизвестно, но не исключено, что это именно он вербовал наемников в вашем регионе. По времени все совпадает.
– В Москве была его первая база? – Бекила поцокал языком. – Все очень плохо, Владислав. Я имею в виду не только новые сбои в работе «Невода». Это вредит нашей репутации, но гораздо больше меня тревожит другое. Если после «финальной тренировки» на моей территории черный человек снова отправился к вам, это очень дурной знак, потому что с ним, возможно, отправились и наемники. Многие из них говорили по‑русски, и это наводит на вполне определенные выводы.
– Надеюсь, это не так, Абебе.
– Я тоже надеюсь, но будьте, пожалуйста, внимательны и осторожны, уважаемый Владислав.

Глава 8

Москва, 8 сентября

Новая резиденция Саше нравилась больше, чем прежняя база в промзоне. Здесь было, где погулять, и воздух был чище. Сказывалась относительная удаленность от городской черты и благотворное влияние хвойных деревьев. Большую часть участка, на котором расположились три скромных на вид коттеджа, занимали ровные ряды молодых сосенок. Дышалось в этом искусственном лесу отлично. Для ослабленного организма в самый раз. За сутки пребывания в этом уютном местечке Барков более‑менее пришел в себя и на какое‑то время даже забылся, погрузившись в подобие чуткого сна. Подобие потому, что это больше походило на полуобморок в разгар биржевых торгов, когда вокруг тебя шум, гам, вихри цифр и всевозможных индексов, а ты не в состоянии воспринимать это безобразие, но и не можешь уснуть. Балансируешь на грани сна и яви, кренясь то туда, то сюда.
«Сокол» продолжал безжалостно прокачивать через сознание гигантские объемы информации, но хозяин уже просто не реагировал на этот раздражитель. Мели, Емеля… Чем‑то все это действительно походило на сон с открытыми глазами.
«Отключка» продолжалась всего три часа, но, как ни странно, даже такой условный отдых повлиял на общее самочувствие весьма благоприятно. Барков тяжело поднялся с удобной кровати и добрел до ванной. Отражение в зеркале было так себе, но все‑таки лучше, чем вечером. С лица Баркова сошла бледность, а темные круги под воспаленными глазами стали не такими отчетливыми. Не сказать, что Саша выглядел теперь гораздо лучше, но хотя бы не походил на ожившего мертвеца.
Он не спеша умылся в слишком шикарной для загородного домика ванной и выбрался на веранду, где обнаружил еще не остывший завтрак на застеленном белоснежной скатертью круглом столе. Судя по интерьеру и сервировке, на этой базе тоже хозяйничала Ольга. Поковыряв завтрак, Саша взял чашку с кофе и переместился на крыльцо.
Утро выдалось прохладное, но солнечное, и сидеть на деревянных ступеньках было приятно. Саша подставил лицо косым солнечным лучам и зажмурился. Вокруг царила звенящая тишина. Ни шелеста листвы, ни жужжания мух, ни голосов. Но не потому, что Саша снова провалился в забытье, просто утро было безветренным, а все мухи, видимо, соблюдая календарные требования, отправились зимовать. Отсутствие голосов тоже объяснялось просто. Охрана и сотрудники свято берегли его тревожный сон, а потому поблизости от домика не оказалось ни одной живой души. Наверное, все собрались в том, дальнем, самом большом коттедже. Интересно, спят или уже проснулись?
«Подключаюсь к системе внутреннего наблюдения», – заявил «Сокол».
«Не надо! – это был не мысленный возглас, а почти стон. – Дай мне еще хотя бы минуту покоя!»
«Сокол» проигнорировал хозяйский крик души и развернул перед Сашиным внутренним взором мульти‑картинку интерьеров большого коттеджа. Комната для начальства пустовала. Владислав и Ольга ночевали в офисе. Климов и Тамара уже проснулись, умылись и теперь завтракали, при этом о чем‑то довольно энергично споря. Барков навел воображаемый курсор на картинку из комнаты «2Б» и так же мысленно коснулся левой кнопки «мышки».
– …А то, что вы с ним зависали в какой‑то там виртуальности, не считается? – в голосе Климова сквозила обида или, скорее, ревность.
– Вася, не будь идиотом, – спокойно сказала Тома. – Ты всегда ему завидовал.
– Сейчас я не завидую, а злюсь!
– Тем более, оставь эти глупости. На что ты злишься? Что этот парень играет первую скрипку, а ты на подхвате? Ты же знаешь, тут завидовать нечему. Вспомни, как он выглядит, это же кошмар! Он скоро загнется от нервного истощения. Его пожалеть надо, а ты завидовать взялся, злиться. Еще приревнуй, вообще будет здорово.
– А ты и рада его пожалеть, – буркнул Климов, наливая кофе. – О чем вы вчера весь вечер шептались?
– О делах, – Тома поставила чашку. – Погоди, Климов, ты что, уже начал?
– Чего я начал? – Вася взглянул на нее исподлобья.
– Ревновать! – Тамара прицелилась в него указательным пальцем и хихикнула. – Ты ревнуешь!
– Ничего я не ревную! Было бы к кому! К этому привидению? Месяца три назад я, может, и приревновал бы, но сейчас… к человеку с машинной душой ревновать глупо. Просто мне не нравится, что ты уделяешь ему больше внимания, чем мне.
– Вася, Вася, – Тамара укоризненно покачала головой. – Думаешь, будь он мне интересен как мужчина, я стала бы медлить? Думаешь, не подвинула его жену в сторонку и не взяла бы свое?
– За тобой не заржавеет, – Климов вздохнул.
– Вот именно, Вася, – Тома подалась вперед и провела пальчиками по его щеке. – Мне нравишься ты. Хоть ты и ревнивый болван!
– Это я‑то ревнивый болван?! – подыграл Климов. – Немедленно извинись за ревнивого!
– Извиняюсь, – Тома наклонилась через стол и чмокнула Васю в нос. – Ты не ревнивый, ты просто болван. Неужели ты не видишь, что происходит?
– Я вижу только работу и тебя, – признался Климов. – А что происходит?
– Лена опять полночи просидела в оранжерее, с этим… Алексеем, начальником охраны.
– Ну и что? Барков у нас вне пространства и времени, ты с Леной не общаешься, Ольга бывает наскоками, а со мной ей говорить не о чем. Но с кем‑то ведь ей надо общаться.
– Ночи напролет?
– Ой, не усложняй! Задушевные беседы – не преступление. Почему тебе можно весь вечер ворковать с ее мужем, а Лене нельзя потрепаться с охранником? Ты соскучилась по интригам, давно сериалы не смотрела?
– Я знаю, когда просто беседуют, а когда нет.
– Даже слушать не хочу, – Климов допил кофе и поднялся. – В конце концов, это их дела. Сугубо личные…
Барков снова включил «общий вид». Полученная информация его не огорчила. То ли действительно стал «машинной душой» и забыл, что такое любовь, то ли просто вымотался до потери всех светлых чувств. Так или иначе, а наметившаяся давным‑давно трещина в семейной жизни снова поползла вширь, но Сашу это почти не взволновало. После Июльского Кризиса Саше показалось, что все налаживается, но тогда Барков еще не был таким, как сейчас, – полуживым биокомпьютером на «двуногом шасси». То, о чем сказала Тома, наверняка сыграло свою роль: после двух месяцев бессонницы и постоянного общения с «Соколом» Сашу вряд ли можно было воспринимать как мужчину. Его и человеком‑то уже никто не считал. Биокомп, киборг, супермен… Вот и Лена, наверное, жила теперь не надеждой, а ожиданием, словно у постели безнадежного больного. Ждала, когда он отмучается сам и прекратит мучить близких. Цинично? А что поделать? Такова горькая правда жизни.
Саша выбрал картинку из комнаты жены. Олежка спал поперек большой кровати. Детская кроватка была аккуратно застелена. Известное дело, на родительской постели спится гораздо лучше. Барков включил звук. Судя по приглушенному шуму воды, Лена была в душе. Наверное, Тома все же преувеличила. Засидись Лена в оранжерее до первых петухов, сейчас спала бы рядом с сыном. Хотя не бывает дыма без огня.
«Ну и что? – Саша про себя горько усмехнулся. – Есть „огонь“ или нет, какая мне разница? Еще месяц‑другой, и она вдова, пусть готовит почву для новой жизни».
«Запись номер сто пятнадцать, с двадцати трех ноль пяти шестого сентября до трех тридцати седьмого сентября, помещение – оранжерея, субъекты: Елена Баркова и Алексей Лавров. Воспроизведение фрагментов».
«Сокол», заткнись! – Саша невольно сжал кулаки. До хруста. – Понял меня?! Заткнись и засунь эту запись себе под хвост!»
«Воспринимаю команду, как: отменить воспроизведение фрагментов записи».
Саша шумно выдохнул.
Сын. Барков увеличил кадр. Олежка спал крепко, раскинув ручонки в стороны. Сын – это их единственная связующая нить. Не будь Олежки, Лена ушла бы еще в июле, после спасения из Горной Крепости. А уж после Кризиса ее точно не удержали бы «коврижки», вроде отдыха на море и новой, весьма солидной должности мужа. Все дело в сыне. Безопасность ему может обеспечить только «Невод», а значит, Лена будет терпеть. Будет прятаться по секретным дачам вместе с мужем, к которому не испытывает ничего, кроме жалости, будет смиренно ждать, когда все закончится, будет тихо плакать в жилетку тому, кто готов ее выслушать и понять. И этим «слушателем» станет вовсе не Саша.
Барков вернулся к реальности. Картинка тут же растворилась где‑то в глубине сознания. Оставаться на базе Баркову было просто невыносимо. И пусть сегодня Владислав не ждал его появления в офисе, Барков решил отправиться в М‑СИТИ. Там он был нужнее, чем здесь. Вот только поцеловать сынишку, и в путь.
Барков оставил чашку прямо на крыльце и побрел к большому коттеджу. Он кивнул охраннику у входа, поднялся на второй этаж и неслышно прошел в комнату Лены. Вода в ванной уже не шумела, но Лена была еще там. Саша постоял, любуясь сыном, наклонился, поцеловал и сделал шаг назад. Олежка не проснулся. Барков постоял еще немного, в надежде, что Лена закончит утренний туалет и выйдет его проводить, но жена не спешила. Саша поймал себя на мысли, что тупеет не по дням, а по часам. Он совершенно забыл, что, кроме него, почти все остальное человечество не способно «видеть сквозь стены». Лена и не догадывалась, что он в комнате! Саша шагнул к двери в ванную и поднял руку, чтобы постучать, но передумал. Он осторожно погладил сына по голове и все так же неслышно вышел.
На первом этаже ему встретилась Тома. Как всегда, великолепная и неземная. Барков вымученно улыбнулся. То, что он подслушал четвертью часа раньше, никак не повлияло на его отношение к Тамаре. С тех пор, как впервые они встретились в виртуальности, она стала ему кем‑то вроде сестры. А на родню обижаться глупо. Тем более что Тома говорила чистую правду, искренне Саше сочувствуя и не вкладывая в слова никакого скрытого смысла.
Тамара взяла Сашу за руку и заглянула ему в глаза.
– Ты как, братец?
– В норме, сестричка, – Саша отвел взгляд.
– Собрался куда‑то? Владислав ведь дал тебе выходной.
Перед Сашиным мысленным взором вновь сама собой появилась картинка: Лена, наконец, вышла из ванной и оглянулась на входную дверь, словно почувствовав, что в комнате кто‑то побывал.
– Мне надо в контору. Не до выходных сейчас.
– Что‑то нашел в Сети?
Лена подошла к входной двери и неуверенно взялась за ручку.
– Вроде того.
– По теме? – насторожилась Тома.
Лена отпустила ручку и вернулась к кровати. Сев на край, она принялась расчесывать волосы.
– Вечером поговорим, – Саша «выключил» мысленную картинку и на миг обнял Тому. – Все в порядке. Выспался и чувствую себя, как после баньки с рюмкой водочки.
– И девицами? – Тома лукаво улыбнулась.
– Ни в коем случае… – Барков состроил неубедительно серьезную физиономию, – да.
– Хорошо, – Тома по‑родственному заботливо поправила Саше воротник. – Будь осторожен. До вечера.
Лена проводить мужа так и не вышла.

* * *

Самочувствие почти вернулось в норму, Барков не врал. Другое дело – моральное состояние. В связи со всеми этими семейными неурядицами оно было аховым. Намечался приятный солнечный денек, но природные изыски вряд ли могли поднять настроение. Солнце радует только тех, кто его замечает.
Саша сел за руль и привычно буркнул: «Привет, „нюся“, просыпайся». Машина послушно завелась. Барков прислушался. В работе двигателя ему послышались какие‑то посторонние нотки. Бортовой комп клялся всеми японскими святыми, от «Панасоника» до «Сейко», что все в порядке, но Саше казалось, что это не так. Он снял мысленный блок с рвущегося в бой «Сокола», и тот выдал полнейшую сводку по состоянию всех систем машины. Получалось, комп «Следопыта» не врал, машина была в идеальном состоянии. Саша сдался. Спорить сразу с двумя компьютерами было выше его сил.
Он вывел авто с парковки и двинулся в направлении города. Секунд через десять следом за ним двинулась процессия из двух условно вездеходных «Лексусов» и «ВВВ» дорожной инспекции. Такова была стандартная процедура, и не Баркову было ее менять. Высшее руководство «Невода» передвигалось под охраной даже в относительно благополучных и спокойных Штатах.
«Хотя где сейчас спокойно? – Саша вырулил на большое шоссе. – Образцово‑показательный Пекин, и тот бурлит, словно котелок с кашей».
Новая секретная резиденция располагалась все‑таки далековато от города. По хорошей дороге и на человеческой машине прокатиться было даже приятно, но когда ты решаешь за секунду дневную норму задач, любая потеря времени кажется безумным расточительством. Конечно, можно было отправиться в офис «вертушкой», тогда потери были бы на порядок меньше, но ведь работа не все в этой жизни. Человеку иногда необходимо побыть наедине с собой, развеяться, просто поглазеть по сторонам, освободив голову от мыслей и забот.
Саша усмехнулся. Человеку! А когда ты человек лишь наполовину и просто физически не можешь освободить голову, потому что в ней у тебя засел биокомп, ежесекундно прокачивающий через твой мозг гигабайты информации? Что тогда?!
«Тогда, с одной стороны, без разницы, глазеешь ты по сторонам или нет, но с другой – и без разницы, едешь ты в офис или уже сидишь за рабочим столом, – ответил сам себе Барков. – В обоих случаях ты на связи и по уши в работе».
Дорога повернула направо, и впереди замаячил железнодорожный переезд, за которым довольно далеко, но уже в зоне прямой видимости торчал двухэтажный позор постсоветской архитектуры – типовой пост ДПС. «VW‑Волга» сопровождения обогнала Сашин «Ниссан» и покатила в сотне метров впереди. Видимо, во избежание недоразумений. Будто постовые и без того не знали, что за кортеж движется по областной автодороге А107 в направлении трассы Ml «Беларусь», и стали бы его останавливать. Бортовые навигаторы автоматически отправили на пост всю официальную информацию и о машинах, и о маршруте.
У самого переезда «Волга» почему‑то прибавила скорость и разорвала дистанцию. Догонять ее Саша не торопился. Спешат – значит, надо им, подстраиваться под чужой ритм Барков не собирался. Он водил машину плавно, без необоснованных ускорений.
Миновав переезд, «ВВВ» прижалась к обочине. На экране навигатора у Саши высветилось предупреждение: «приближается состав». Намек был ясен, гаишники предлагали поспешить и проехать переезд до того, как опустится шлагбаум. Барков уже собрался выполнить настойчивую просьбу сопровождения, как вдруг справа, с второстепенной дороги, прямо перед носом у «Следопыта», на трассу вырулил «КамАЗ». Саша тихо выругался. Почему все шоферы грузовиков считают себя внуками Шумахера, сидящими за штурвалами болидов «Формулы‑1»?!
«Опасность третьей степени», – запоздало проскрипел «Сокол».
«Вижу», – Саша включил указатель поворота и собрался обогнать грузовик, но тот принял влево и покатил почти по разделительной полосе. Проделывать такие фокусы на глазах у гаишников было безрассудно, но водителю «КамАЗа», похоже, было плевать. Не проспался после вчерашнего, что ли? Барков посигналил и выехал на встречную. По ней, уже миновав переезд, двигался небольшой фургончик. Саша перестроился вправо и оказался всего в десятке метров перед «КамАЗом». Получалось, что почти «подрезал», но, если учитывать поведение водителя грузовика, маневры Баркова были оправданны. Не соблюдаешь правила – получи урок.
«Опасность второй степени», – скучно заявил «Сокол».
«Вряд ли он поцелует нас в корму, – попытался успокоить биокомпа Саша. – Не рассчитается. Да и милиция рядом».
«Опасность первой степени», – не унимался «Сокол».
До переезда оставалось не больше ста метров. Саша взглянул в зеркало. «КамАЗ» приближался с приличным ускорением. Обиделся и решил проучить? Ну, точно пьяный! Барков перевел взгляд на дорогу и резко затормозил. На переезде опустился шлагбаум.
Удар был достаточно сильным, чтобы вытолкнуть «Ниссан» почти на рельсы. Барков посильнее нажал на тормоз, но вскоре понял, что это бессмысленно. «КамАЗ» продолжал толкать машину вперед, и сопротивляться его натиску «нюся» была не в силах – не та весовая категория.
Басовито загудел приближающийся со стороны Голицына локомотив. Поезд шел с приличной скоростью и остановиться уже не успевал. В оглушительный вой поезда влилось рычание «камазовского» дизеля. Фанерный шлагбаум проскрежетал по капоту, уперся в лобовое стекло и, немного поупрямившись, сломался пополам. Стараниями грузовика «Следопыт» очутился на рельсах, частично перегородив собой обе нитки двухколейной железной дороги. Саша бегло оценил ситуацию и понял, что даже если грузовик сейчас заглохнет, «нюсю» уже не спасет никакое чудо, кроме резкого ускорения. Барков утопил педаль газа и тут же снова перебросил ногу на тормоз.
«ВВВ» сопровождения сдала назад и влево, чтобы развернуться и прийти на помощь атакованному подопечному, но доброго дела у гаишников не получилось. Они не посмотрели на встречную полосу, куда заехали почти на треть. По ней мчалась серебристая «Мазда».
Последовал звучный удар, на асфальт брызнули осколки разбитых фар, что‑то заскрежетало, отчаянно завыли клаксоны, и сцепившиеся машины полностью перекрыли единственный путь к спасению.
Саша вывернул руль влево, надеясь съехать с полотна железной дороги через встречную в кювет, но «КамАЗ» снова рыкнул и дожал. Передний бампер «нюси» уперся в аналогичную деталь машины гаишников, развернувшейся‑таки после удара «Мазды» в задуманном направлении.
В предсмертную какофонию машин влился новый звук – вой и свист тормозов железнодорожного состава. До финального аккорда оставалось ровно пять секунд. Об этом Баркову, как всегда, бесстрастно сообщил «Сокол».
Саша распахнул дверцу и что было сил оттолкнулся от порога машины, ныряя через крышу беспомощно заглохшей перед «нюсиным» капотом «Волги». В полете он ухитрился не задеть ни мигалки, ни макушку выползающего из милицейского авто гаишника. С земли этот полет, наверное, выглядел особенно эффектно и поразительно. Милиционер ведь не знал, что так мощно оттолкнуться Баркову помогли не столько тренированные мышцы, сколько микроскопические «личные тренеры» модели С4Н.
Приземлился Саша довольно удачно, на травянистую обочину, перекатившись через руки и голову, но вставать не спешил. Отмеренные «Соколом» пять секунд истекли, и над переездом грянул новый гром. Локомотив ударил всей своей огромной массой в застывшую на путях автомобильную композицию и разметал ее, словно кегли.
Куда этот мастодонт отшвырнул несчастную «нюсю», Барков не увидел. Что стало с «КамАЗом» – тоже, грузовик остался умирать по ту сторону завывающего тормозами состава. «Волгу» же и «Мазду» локомотив задел буквально «краешком», но им хватило, чтобы окончательно «слиться воедино» и, крутанувшись танцевальной парой в ритме вальса, отлететь метров на двадцать по дороге и сползти в кювет. Благо, что Барков откатился в другую сторону, и его эти «танцоры» не зацепили. Едва стихли громовые раскаты столкновения, по всему телу состава пробежала громыхающая буферами судорога, и вой тормозов понизил тональность. Саша поднял взгляд. Локомотив сполз с рельсов и заметно накренился, а следом за ним потеряли стальную опору и два первых вагона. Состав издал громкий вздох и, наконец, остановился.
Саша поднялся на ноги и подбежал к «Волге». Следом за ним подбежал милиционер, успевший выпрыгнуть из машины одновременно с пируэтом Баркова. Вдвоем они вытащили из «ВВВ» второго гаишника – оглушенного и поцарапанного стеклом, а затем попытались открыть изрядно помятую «Мазду». В ней оказался лишь водитель – женщина средних лет, такой же внешности и довольно плотной комплекции. Она была без сознания, и, чтобы вытащить ее, обмякшую и поэтому страшно тяжелую, спасателям пришлось напрячься изо всех сил. И снова, если бы не помощь невидимого усиливающего корсета из нанороботов, у Саши ничего бы не вышло. Ведь нервное истощение только называется «нервным». На самом деле оно истощает все системы организма. А тут еще такая встряска. Будь Саша обычным человеком, у него бы тоже дрожали руки. В точности, как у помогавшего ему гаишника.
Пока они возились, подоспела оперативно вызванная «Неводом» карета «Скорой помощи», а между вагонами протиснулись ребята из охраны.
Как выяснилось, им тоже досталось. Когда от удара локомотива «КамАЗ» развернуло поперек трассы, его как раз собирался объехать слева один из «Лексусов»
эскорта. Машину буквально смело в кювет и перевернуло. Грузовик же завалился набок, едва не придавив вторую машину сопровождения. Слава богу, ребята в первом «Лексусе» отделались ушибами, а во втором – легким испугом.
– Только проблема… – Алексей Лавров, тот самый начальник личной охраны Баркова, замялся.. – Водителя в «КамАЗе» нет.
– Не понял, – Саша прищурился, внимательно разглядывая его, скорее как соперника, а не агента СБН. Да, пожалуй, женщинам он должен был нравиться. – Нет, потому что не было, или вы его упустили?
– Видимо, упустили, – Лавров развел руками. – Там такая пыль была… до небес. И в глазах темно после удара и всех этих кувырков.
– Вы были в первой машине?
– Да. Ребята из второй сначала к нам подбежали, выяснить, живы мы или нет, а уж после к грузовику. А там пусто. Но навигатор там вроде бы обычный стоит, без автопилота или дистанционного блока. Значит, был злоумышленник. Только, куда делся, не пойму.
«А Лену понимаешь с полуслова. Или просто подыгрываешь ей, слушатель‑профессионал?»
– Подкрепление вызвали?
– Да, я связался с оперативным отделом. Сейчас сюда солдат привезут, чтобы прочесали все, ну и с «Невода» уже ищем.
– И ничего не находим, – сухо констатировал Барков.
«Что она в нем нашла? „Ну“, да „му“ – двух слов связать не может. Один экстерьер, будто у породистого пса. О чем с ним можно говорить?»
– Пять минут прошло, – Алексей удивленно взглянул на Сашу. – Маловато будет.
Барков смерил охранника недовольным взглядом, развернулся и пошагал в сторону поста ДПС. «Сокол» уже и без помощи аналитиков оперотдела проверил местность через «Невод» и не обнаружил никаких следов сбежавшего с места аварии шофера. В то же время биокомп полностью подтверждал и слова Лаврова – в навигаторе «КамАЗа» не было нештатных приспособлений. В момент нападения за его баранкой сидел человек. Куда же он делся? Или, может быть, вопрос должен звучать иначе – туда ли смотрел «Невод»? И смотрел ли вообще? Помнится, в июле с этого все и началось. «Нэвод» нэ видэл, значит, ничего нэ было», – так выразился майор аэрополиции Симонян. На самом же деле неизвестные похитили тогда машину Баркова вместе с сидящим за баранкой водителем. Потом хваленый «Невод» с тем же успехом проигнорировал еще пару‑тройку ключевых событий, а в результате его самого взломали и почти отправили на свалку истории заодно со всем нынешним техномиром. Неужели все повторяется? Но это может означать лишь одно: на тропе войны не «кто‑то в черном», а сам Главный.
Сзади зашуршали шины. Уцелевший «Лексус» объехал место аварии по другой дороге и вырулил на «сто седьмую» за спиной у Баркова. Саша даже не обернулся. До поста оставалось метров двести, а там, на площадке с той стороны федеральной трассы, Баркова уже поджидал экстренно примчавшийся из офиса «транс‑формер». Продолжать путешествие на авто Саше расхотелось. К тому же у него больше не было никакого авто. «Нюся» почила в бозе, не накатав даже сотни тысяч километров, для такой машины – практически девицей. Купить новую автоподругу не проблема, но только попозже, когда отзвенит в ушах после всех этих трюков в стиле автородео.
«А пока доверимся авиации».
Едва Саша сел в вертолет, на связь вышел Владислав.
– Слава богу, все обошлось!
– Кто это был, вы установили? – опустив обмен впечатлениями, бесстрастно спросил Саша.
– К сожалению, шоферу грузовика удалось скрыться.
– Это я уже понял.
– Но нетрудно предположить, что он был нанят либо «клубом богатеев», либо… Я не хотел вас расстраивать, но придется.
– Человек Главного?
– Один из двадцати. По моим сведениям, Главный мог забросить к нам диверсионную группу. С какой целью, я не знаю, но вполне вероятно, эти наемники явятся по вашу душу, Александр.
– Если уже не явились.
– В таком случае, дело у них не задалось. А плохое начало – скверная примета. Для них – не для нас.
– Будем надеяться, что так. Если не возражаете, я вернусь в резиденцию, переоденусь, а потом прилечу в офис.
– А вы не торопитесь выходить с больничного?
– Думаю, теперь это не имеет значения.
– Ну, как знаете, я буду на месте.

Глава 9

Вашингтон – Нью‑Йорк, 7–8 сентября

Роберт Бойд, начальник панамериканского филиала корпорации «Networld», никогда не любил столицу. После Нью‑Йорка она казалась чопорной и скучной до уныния. Но по соображениям престижа пришлось разместить головной офис именно в Вашингтоне, и тут от Бойда мало что зависело – так решил совет директоров.
Бойд покинул кабинет и по пути к лифту мельком заглянул в окно на дождливую пелену над Потомаком.
Погода постепенно налаживалась, где‑то вдали, примерно над Лэнгли, в облаках даже появился первый просвет, но на этом берегу, как и прежде, моросил надоевший дождь. Скорее всего, уныние вызывал не сам Вашингтон, а эта пасмурная погода или проблемы, в сознании Бойда накрепко увязанные со столицей.
Роберт спустился в стеклянном, похожем на сползающую по стеклу дождевую каплю, наружном лифте на открытую стоянку перед офисом и жестом приказал охране оставаться в машине сопровождения. Сегодня Бойд был намерен сесть за руль сам. Такое бывало настолько часто, что начальник охраны Сэм Аркетт устал протестовать. Теперь он просто пересаживал водителя лимузина и двоих ребят на менее заметную машину и запускал их «паровозом» впереди авто, которым управлял шеф. Аркетт и еще трое охранников ехали позади корпоративного «Лексуса» в черном «Форде». В хорошую погоду к эскорту добавлялась еще и «вертушка», но сегодня «трансформер» остался на офисной площадке. Вместо него Аркетт добавил в сопровождение третью машину.
Раньше все эти меры безопасности ужасно утомляли Бойда, но в последнее время он согласился, что они нужны, и перестал трепать охране нервы, пытаясь сбежать из‑под опеки. Натура Роберта по‑прежнему требовала периодического уединения, но здравый смысл в лице начальника охраны сопротивлялся до последнего. В конце концов Бойд и Аркетт сошлись на компромиссном варианте: начальник охраны подыщет неприметную служебную квартирку в самом обычном районе, экранирует ее от всех и вся, и там Роберт сможет находиться в полном одиночестве, сколько ему вздумается. Кроме охраны, никто об этом убежище знать не будет.
В принципе, обычная практика, только с одним нюансом: кроме Бойда, Аркетта и нескольких человек из охраны, о квартире не знал действительно никто, даже начальство Роберта. У Бонда не было особых секретов от Добрецова или совета директоров, но об этой прихоти он им не сообщал. Наверное, потому, что эти периодические сеансы полного отключения от реальности выглядели, по мнению Бойда, как проявление слабости.
Возможно, на самом деле это было нормально, и никто бы Бойда не осудил, но Роберт решил не испытывать судьбу. Нельзя показывать свои слабости даже друзьям, ведь жизнь штука коварная и может сыграть злую шутку, превратив их во врагов. А хуже, чем бывшие друзья, – да еще знающие о твоих слабостях! – врагов не бывает.
Дом, куда направлялся Бойд, стоял неподалеку от Юнион‑стейшн. В этом довольно оживленном районе было легко затеряться в толпе – тоже отличное средство побыть наедине с собой, но категорически запрещенное Аркеттом – да и квартиры в старых домах стоили относительно дешево. К тому же Роберту здесь было комфортно, как обычно и бывает в давно знакомом квартале. Когда начальник охраны предложил снять недорогую служебную квартирку именно в этом месте, Бойд не сомневался ни минуты. Ведь очень давно первым, что увидел юный Роберт, приехав в столицу из шумного Нью‑Йорка, был именно вокзал Юнион‑стейшн. В те времена Роберт был полон надежд и оптимизма, а потому у него до сих пор сохранились хорошие ассоциации с вокзалом.
Оставив машину на подземной парковке, Роберт поднялся в квартиру и тут же устало плюхнулся на диван. Наконец‑то он остался один, без охраны, десятка секретарей, тараторящих одновременно, и миллиона звонков в минуту. Наконец он может хотя бы на час забыть о круговороте проблем и привести в порядок мысли.
В последнее время Бойд уединялся здесь все чаще. На него давили со всех сторон, ведь теперь только он решал все серьезные вопросы в филиале. Он один на два континента – подумать страшно! Это реально пугало Бойда. Но… Но особенно его пугало осознание того, что он не справляется с новыми обязанностями. И дело было не в тупости или некомпетентности. Бойд разбирался в специальных вопросах гораздо лучше прежнего начальника, однако мистер Андерсон был прирожденным администратором, а Бойд от той же природы получил талант заместителя, технического директора, коим он и являлся до Июльского Кризиса.
Тогда он был не флагом, но флагштоком, и был на своем месте! Теперь же Бойд чувствовал себя крайне неуютно. На него сыпались все шишки, ему угрожали, его умоляли, пытались подкупить и даже надавать пощечин, и Роберт совершенно не понимал, что со всем этим безобразием делать. Расширение филиала на два континента и перестройка его структуры превратили фигуру Бойда в сверхважную и в то же время – в единственный громоотвод для всех гроз по обе стороны от экватора.
Раньше, когда он отстаивал интересы «Networld» в кабинетах Белого дома или в жестких дискуссиях с акулами бизнеса Северного континента, все было предельно ясно. Каверзный вопрос – грамотный ответ, поиск компромисса, по рукам, и дело в шляпе. Большие люди – разумные люди. Теперь же, кроме верхушки общества Нового Света, Бойду приходилось вести дела с сотнями самых разных фирм Южной Америки, в основном мелких и от своей ущербности страшно комплексующих, и тысячами частных лиц, имеющих зачастую диаметрально противоположные взгляды на жизнь, а бывало и вообще – с полными психами. С таким контингентом не только компромисса – понятного всем сторонам языка не найти.
Но главная проблема заключалась в том, что все эти люди были заранее негативно настроены и против «Невода» в целом, и против сотрудников фирмы в частности. Здесь, в западном полушарии планеты, было на порядок больше противников «Networld», чем в восточном. Так что Главный бросил семена раздора в благодатную почву. К тому же он выкачал из американцев столько денег, что хватило бы на полную мелиорацию Африки и части Аравии, и теперь прогоревшие инвесторы пытались получить хоть какую‑то компенсацию, от кого угодно. В первую очередь от «Networld», поскольку именно с этой корпорацией в общественном сознании была крепко увязана история с Большим Системным Сбоем, едва не начавшейся Третьей мировой и последующим благополучным разрешением Июльского Кризиса. Логика инвесторов была парадоксальной – они сами это признавали, – но другого пути у них не было. Разве только вытрясти из Бойда душу вместо денег, но с этого какой доход? Только моральное удовлетворение, да и то мимолетное.
Роберт плеснул в широкий стакан виски, добавил чуть‑чуть содовой и меланхолично взболтал. Уйти с поста начальника обратно в замы он, теоретически, мог. Что проще – подобрать хорошего администратора, быстренько ввести его в курс дел и представить Добрецову. Если человек будет подобран верно, Владислав согласится, войдет в положение Бойда. Добрецов довольно понятлив для русского. Но тогда возникнет другая проблема – получится, что Бойд сделает шаг вниз по карьерной лестнице. Этого не поймет даже жена, не говоря уже о друзьях и знакомых из высшего общества.
В Америке не принято маневрировать. Или ты, как живое воплощение «американской мечты», идешь вверх, или падаешь вниз, как последний неудачник. И пусть ты упал только на одну ступеньку, клеймо будет выжжено у тебя на лбу пожизненно. Сколько потом ни старайся, его не сотрешь. Даже если снова вскарабкаешься на Олимп, знакомые будут относиться к тебе с легким недоверием: а вдруг снова упадешь? Безусловно, такой статус – пожизненный статус! – вовсе не то, к чему стоит стремиться. Но что же делать? Терпеть, медленно сходя с ума или втайне спиваясь от всех этих критических нагрузок на психику? Тоже не выход.
Вот если бы… Бойд попытался отогнать шальную мысль, но она вернулась назойливой мухой. Вот если бы занять место заместителя, только на ступень выше! Но на этом уровне прочно закрепился Владислав, и нет никаких шансов его подвинуть или встать с ним рядом. Михайлов ни за что не расстанется со своей верной тенью и после июльских событий вряд ли пойдет на расширение штата. Жизнь наглядно показала, что заместитель у президента корпорации должен быть только один. Остается вариант «естественной смены поколений», Бойд гораздо моложе Владислава, но здоровья Добрецову хватит еще лет на двадцать безупречной службы.
Получается, как ни крути, а… ничего не получается. Придется разгребать горы навалившихся проблем, не надеясь ни на кого. Руководство, конечно, не бросит, поможет, но рука помощи, протянутая через океан, – ненадежная поддержка. По большей части моральная, а не фактическая.
Бойд плеснул себе еще и выпил, не разбавляя. Мысли потекли более плавно, хотя реально легче не стало.
– Вредно столько пить, мистер Бойд, – неожиданно прозвучало из брошенного на журнальный столик смарта. Изображение не возникло ни на экранчике машинки, ни над ней, в виде голограммы.
– Вредно курить, а пить – бесполезно, – недовольно пробурчал Роберт. – Кто на связи? Включите видеорежим, я не разговариваю с невидимками.
– Стандартная формулировка, – невидимый абонент усмехнулся. – Ее изобретателю следовало взять патент, стал бы миллиардером. Я никогда не включаю изображение, мистер Бойд. Считайте это моим фирменным стилем. Впрочем, вы наверняка знаете об этом из секретных июльских отчетов СБН.
– До свидания, – Роберт коснулся пиктограммы отключения, и смарт пискнул, подтверждая, что связь прервана.
Только вновь оставшись наедине с собой, Роберт осознал, что произошло. Во‑первых, смарт включился сам, без приказа хозяина, во‑вторых, случилось это в тщательно экранированном помещении, на сленге разведчиков – в «аквариуме». И в‑третьих, что там этот невидимый радиохулиган сказал о секретных отчетах? Откуда он о них знает?
«Что, черт возьми, происходит?! – Бойд потянулся было к бутылке, но передумал. – Невидимка, вирусы в смартах, взлом защитных электронных систем… что‑то эта комбинация напоминает. Вот только что конкретно?»
Роберт взял смарт и вернулся к вызову.
«Номер не определен – кто бы сомневался? Дальше текст беседы. Вредно столько пить… и вполне достойный ответ. Взять патент… Словоблудие. Июльские отчеты СБН. А вот это уже конкретика. Почему‑то я должен знать о фирменных привычках невидимки. Из июльских отчетов, да еще наверняка. Кто он?»
– Вы, я вижу, передумали?
Смарт вновь заговорил. Причем настолько неожиданно, что Бойд невольно вздрогнул и едва не выронил машинку.
– Нет, но… Хотя бы представьтесь.
– Моя фамилия Блэк.
– Неужели? – не удержался от сарказма Роберт. – Тот самый Джо блэк?
– Извините?
– Нет, ничего, забудьте, – Бойд усмехнулся и помахал рукой. – Это слишком тонко для иностранца. Ведь вы не американец, верно?
– Почему вы так решили?
– У вас слишком правильное произношение. Так уже давно никто не говорит. Даже дикторы новостных программ. Или вы один из тех доисторических мамонтов‑профессоров, что до сих пор бродят по руинам никому не нужного теперь Беркли?
– Считайте меня динозавром, мистер Бойд. Ведь я застал времена, когда Беркли был еще цел и востребован.
– Удивительно, как это вы сохранились? – алкоголь помогал Бойду воспринимать странную беседу легко, словно игру.
– У меня толстая шкура и острые клыки, мистер Бойд.
– Хорошо, мистер стегозавр…
– Скорее «Ти‑Рекс».
– Понимаю, этот образ выглядит солиднее. Итак, что вам угодно?
– Мне угодно предложить вам избавление от значительной части проблем. Я говорю о проблемах, связанных с некоторыми докучливыми гражданами. С теми, кто пытается вытрясти из вашей фирмы денежную компенсацию в связи с провалом июльского передела собственности.
– Слишком сложно для меня сейчас, – Бойд с сожалением заглянул в пустой стакан. – Вы говорите об этих неудачниках, об инвесторах Системы? И что вы можете предложить?
– Я уже сказал – помощь. Я заставлю их отступить, а возможно, и вовсе забыть о своих глупых претензиях.
– Претензии не просто глупые, а парадоксальные, – заметил Бойд. – Однако наша судебная система рассматривала и не такие глупости. И в некоторых случаях выигрывали как раз идиоты.
– Да, вы правы, мистер Бойд. «В некоторых случаях» – мягко сказано, – с ноткой сочувствия поддакнул невидимка. – Так, значит, мы договорились?
– Ни о чем мы не договаривались! – встрепенулся Роберт. – А вы хитрец, мистер Блэк! Хотите обыграть меня всухую? Я не нуждаюсь в ваших услугах!
– Но вы даже не выслушали меня, мистер Бойд.
– И не собираюсь. Что бы вы ни попросили взамен, меня ваше предложение не интересует. Идиотские судебные тяжбы закончатся в нашу пользу, тут двух мнений быть не может, а с прочими проблемами я справлюсь и без помощи независимых экспертов.
– Я предлагаю вам не просто временное сотрудничество, мистер Бойд, я предлагаю перспективы…
– Вы кто, npeзидент «Networld», чтобы предлагать мне перспективы? Нет? Тогда избавьте меня от своей навязчивой рекламы «особых услуг», мистер Блэк, и прекратите портить программы в наших компьютерах!
– Вот, вы сами признали – я не простой виртуальный коммивояжер! Взлом ваших защитных систем тому яркое доказательство.
– За это вам полагается штраф в пятьдесят тысяч и полгода тюрьмы, а не сотрудничество с «Networld».
– Я не предлагаю свои услуги фирме, я предлагаю их лично вам, мистер Бойд.
– Еще раз до свидания, – Роберт повторно выключил смарт. – Развелось умников… как мух. И обязательно нужно устроить взлом! Нет бы просто сказать: «Я предлагаю вам купить новую программу защиты, пожалуйста, проверьте сами». Что за люди?
– И все же я заставлю вас выслушать мои предложения, мистер Бойд. – Третье включение смарта было самым эффектным. Аппарат заорал на полную мощность. – Если потребуется, силой!
– Обратитесь к психиатру, мистер, у вас явно проблемы с головой. Никто не смеет мне угрожать. Я вам не клерк из бюро погоды!
– Гордыня? Ну что ж, тем проще будет вести с вами дела.
– Никаких дел не будет!
– Уверен, что сумею вас переубедить, мистер Бойд. Скоро. Очень скоро. Следите за новостями!
Роберт вынул из смарта батарею и бросил машинку на пол. Больше никаких техночудес не произошло, в четвертый раз включить чужой смартфон на расстоянии невидимый кудесник не сумел.

* * *

Нико Полетти знал, что сегодня ему следует надеть строгий серый костюм с темной сорочкой и синим в полоску галстуком от Армани. Туфли от Брукса пусть и не слишком нравились хозяину, но должны были идеально дополнить дорогой костюм. Часы – разумеется платиновая «Омега‑Турбиллон» за семьдесят тысяч долларов. «Ролекс» с бриллиантами Николо приберегал для торжественных случаев, а на деловые встречи надевал счастливую «Омегу». И никаких смартов. Полетти покосился на новейший смарт от «Нокиа» и едва слышно вздохнул. Привычка всегда иметь при себе подобные игрушки стала прочной, как скала, но сегодня приходилось идти на определенные жертвы. Никакие дела не могут быть важнее встречи донов, а значит, смартфон тут будет лишним. И не в том дело, что он может зазвонить в самый неподходящий момент, – отключил звонок, и все проблемы решены. Просто смарт сам по себе напоминает о каких‑то других делах, и это может говорить о несерьезном отношении владельца к встрече. Глупые, может быть, условности, но этим заскорузлым стариканам они кажутся правильными, и Нико не желал никого переубеждать. Наступят новые времена, появятся новые правила и новые табу. А пока следует играть по правилам стариков. Недолго осталось.
Полетти ухмыльнулся и взъерошил волосы. С прической тоже все понятно. Укладка гелем и тщательно зачесать назад. Отлично. Именно в таком виде молодой дон должен произвести самое благоприятное впечатление на убеленных сединами коллег по синдикату. Никаких изъянов во внешности, утонченные манеры и олимпийское спокойствие. Имидж неуравновешенного, жестокого и распущенного кутилы остался в прошлом. Теперь все будет иначе. Полетти займет принадлежащее ему по праву рождения место за большим столом и убедит всех, в том числе и дона Манзини, что перерос уличную шпану на голову. Убедит, что ему можно доверять и иметь с ним серьезные дела. А когда они ему поверят…
Первым будет Манзини. Очень скоро Нико лично растопчет в кровавую кашу черное сердце этого коварного старика. Но прежде надо занять свое место за большим столом и устроить все так, чтобы подозрение в расправе над Манзини пало на дона Марлони. А потом…
Раскатистый удар грома отвлек Нико от приятных мыслей о будущем взлете. В комнате стало заметно темнее. Полетти бросил взгляд за окно и недовольно поморщился. Небо заслонила серая туча. Вылетать следовало до того, как начнется гроза, иначе придется ехать на машине, а это означало гарантированное опоздание. В это время суток Манхэттен обычно превращался в одну большую пробку.
Николо с сожалением погладил рукоятку лежащего на столе пистолета. Взять любимую игрушку с собой он не мог, как и смарт, таковы правила. На встречи высшего уровня не ездят с оружием. Полетти стиснул зубы. А как было бы сладко выхватить оружие и влепить в морщинистые лбы этим чванливым старикам по тяжелой разрывной пуле! Все проблемы тут же решились бы сами собой. Нико мысленно себя одернул. Решились бы текущие проблемы – начались бы новые. Все семьи Нью‑Йорка и восточного побережья мгновенно открыли бы на Полетти «охоту», и он определенно не дожил бы до утра, несмотря ни на какую охрану. Нет, настоящая война – это терпение и хитрость. Приемчики, срабатывавшие в уличных боях, в высших сферах не действуют. Теперь Нико придется освоить новую тактику, придется действовать умно и тонко. Полетти взглянул в зеркало, поправил галстук и вновь самодовольно усмехнулся. Все получится!
В комнату заглянул личный телохранитель. Он ничего не сказал, только обвел кабинет внимательным взглядом.
– Я знаю, Паоло, надо успеть до грозы, – Полетти взял со столика пистолет и протянул телохранителю. – Когда закончится «конклав», отдашь его мне.
– Да, конечно, босс, – Паоло взял оружие, подошел к окну и взглянул вниз.
Он выглядел озабоченным, и это насторожило Полетти.
– Что случилось?
– Я пока не знаю, босс, но внизу был какой‑то шум, а теперь не отвечают Майкл и Антонио.
– Думаешь, они с кем‑то сцепились?
– С кем? Никто из квартала и близко не подходит к вашему дому. Но вчера ребята видели две машины с какими‑то ниггерами. Может, они снова появились?
– Неужели Большой Ди решил прощупать обстановку? – Николо усмехнулся. – Думает, я не стану портить новый имидж разборками с черномазыми вонючками? Он ошибается. Пошли вниз ребят, пусть проверят, что там. «Вертушка» готова?
– Ждет, босс, – Паоло включил смарт и отдал пару
коротких распоряжений. – Пилот сказал, надо вылетать немедленно.
– Идем. Надеюсь, с людьми Большого Ди ребята разберутся и без нас?
– Конечно, босс, обычное дело.
Попасть на вертолетную площадку можно было, воспользовавшись ближайшим лифтом, но тогда пришлось бы идти метров двести по доступной всем ветрам крыше, а это могло обернуться испорченной прической. Поэтому Нико решил поступить иначе: пройти через оранжерею к лифту в дальнем крыле здания.
Обычно среди пальм и прочих тропических растений бродили двое‑трое ребят, но сегодня в оранжерее было пусто. Нико не придал этому значения. Скорее всего, парни спустились вниз выяснять, что за шум устроили Майк и Антонио. Лишь когда Паоло вдруг притормозил и предупреждающе поднял руку, Нико насторожился. Паоло никогда не принимал охотничью стойку понапрасну.
Тишина в оранжерее и вправду была подозрительной, обычно отсюда никто не уходил ни на какие «подкрепления», для этого в комнатке рядом с большой кухней постоянно дежурили трое парней из бригады Марио.
Нико сунул руку за борт пиджака и беззвучно выругался. Оружие‑то он отдал охраннику! Если кто‑то чужой притаился сейчас в тени пальм, ему могло не поздоровиться. Впрочем, Паоло и трое ребят сопровождения не дадут его в обиду. Вряд ли в здание сумело просочиться больше двух‑трех человек. С таким количеством безбашенных ниггеров справится и один Паоло.
Телохранитель сделал пару шагов назад.
– Здесь кто‑то есть, – шепнул он едва слышно.
– Может, сбои? – Нико протянул руку и требовательно похлопал телохранителя по боку.
Паоло осторожно вынул из‑за пояса пистолет босса и вернул его владельцу.
– Почему же они прячутся?
– Ты что‑то видишь?
– Нет, но я чую… здесь кто‑то чужой. Дальше идти опасно.
– Что за дерьмо, Паоло?! – Нико отстранил с пути телохранителя и решительно двинулся к лифту. – Мне некогда разбираться с лазутчиками. Вызови людей Марио, пусть обшарят тут все и…
Слова босса заглушили страшный грохот и звон разбитого стекла. Часть стеклянного потолка оранжереи обрушилась прямо на головы двоим замыкающим процессию охранникам. В следующую секунду замигал и погас свет. Нико, Паоло и третий из личных телохранителей босса обернулись и мгновенно приняли стойки для стрельбы с колена.
Мелкие осколки все еще сыпались на посеченные в кровавое месиво тела погибших охранников. В пробивающемся из холла свете это выглядело, как искрящийся ледяной дождь. Нико догадался поднять взгляд, а с ним и ствол к потолку и сразу же, почти рефлекторно, начал стрелять.
Искрящийся дождь усилился. Следом за «дождем» на пол стремительно опускалась «черная туча» – нечто бесформенное и колеблющееся, как развевающийся на ветру средневековый плащ.
К боссу присоединились охранники, но огня четырех пистолетов – Паоло стрелял с двух рук – оказалось мало, чтобы остановить этот странный локальный катаклизм. «Туча» опустилась на пол, окутав сразу всех троих, завертелась против часовой стрелки, ненадолго превратившись из облака в вихрь, а затем вдруг мощно оттолкнулась и ушла тем же путем – через разбитый потолок оранжереи.
Под сенью пальм остались лежать пять тел. Два искромсанных стеклом и три со сломанными шеями.
Прошла примерно минута, прежде чем обеспокоенные пальбой парни из эскорта спустились с крыши и заглянули в оранжерею.
Марио, второй после Паоло приближенный Нико Полетти, прошел по слою хрустящих осколков и склонился над телами. Наконец, началась гроза, и в отсветах молний увиденная картина выглядела особенно жутко. Марио оглянулся. Судя по количеству гильз, босс и его охрана отстреливались, но от кого? И почему они погибли не в результате перестрелки, а иначе? На телах не было ни одного пулевого отверстия. На все еще горячие стволы пистолетов упали первые крупные капли дождя. Их шипение заставило Марио отвлечься и поднять взгляд на разбитый потолок.
Враг пришел сверху и застал босса врасплох. Вот в чем дело. Он рассчитал все очень точно, и двое парней вышли из игры сразу, а Нико и его телохранители не успели сориентироваться, и, когда открыли огонь, было уже поздно. Убийца спустился вниз, незаметно подобрался сзади и свернул им шеи. Сначала боссу – он стоял позади всех, затем Паоло и под занавес Элу.
Люди Большого Ди так не работают. Так вообще никто не работает, кроме специальных подразделений. Но кому Нико насолил настолько крупно, что его решили убрать?
ФБР давно точит зуб, но это не их стиль. Убирают вместо того, чтобы посадить, только те, кто не имеет права поступать по закону. Например, ЦРУ – ведь им запрещено работать в Штатах. Полетти вел кое‑какие дела в Колумбии, и это очень не нравилось господам из Лэнгли..Нет, тоже не то. Разведка могла запросто договориться с ФБР или АНБ и посадить Нико, не участвуя в этом процессе напрямую. Кто же тогда?
Марио утер с лица дождевые капли и снова взглянул на дырявый потолок. Враг пришел сверху… Да, пожалуй, оставались только они. Те, кто едва не разорил Нико и не желал поступить с ним по справедливости, те, кто захапал почти весь «системный» приз и отказался делиться. Те, кто наблюдает за всеми сверху, подручные Большого Брата…
Ну ничего, теперь этим гадам не отвертеться! Убийство истца за сутки до главных слушаний в суде – кто поверит, что они тут ни при чем? Да никто! Босс будет отомщен. И не в кровавой разборке, а по‑настоящему, как это делается в большом бизнесе. И тот, кто сумеет так красиво отомстить, займет место Полетти. Доны это оценят.
Марио встал и, криво ухмыльнувшись, показал в небо средний палец. Возможно, его поведения не поняли столпившиеся вокруг тела Полетти ребята (кое‑кто, приняв жест за богохульство, перекрестился), но тот, кто в действительности послал убийцу, увидел и понял все верно. Марио знал это точно.

Глава 10

Москва, 8 сентября

Дикие гуси держались до последнего, но лагерь неподалеку от сомалийского города Бербера не был подготовлен к долговременной осаде. Массированный минометный обстрел уничтожил почти все постройки буквально за четверть часа. Еще несколько минут ушло на подавление огневых точек периметра и штурм единственного на территории бункера. Финальным аккордом стала жестокая рукопашная схватка, в которой горстка выживших наемников во главе с командиром, очень похожим на киношного Терминатора, ножами и штыками положила почти роту эритрейских бойцов.
Но все равно победа осталась за людьми Ансэбы. «Терминатор» погиб последним, когда к штурмующим подоспели резервы, возглавляемые самим Ансэбой. Эритрейский лидер самолично расправился с командиром наемников, в упор застрелив его из автомата.
Эритрейцы отомстили за Лагерь Гаш по полной программе. В живых из пяти сотен наемников остались лишь пятеро. Да и то благодаря вмешательству Бекилы. Он связался с Ансэбой и попросил оставить для допроса хотя бы десяток «диких гусей». Лидер повстанцев не мог отказать старому другу, но и не хотел мешать своим бойцам насладиться местью.
Сошлись на пятерых. Ансэба приказал оставить их в живых до тех пор, когда они станут бесполезны как источники информации. Разгоряченные мстители немного повозмущались, но выполнили приказ. Авторитет Ансэбы был непререкаем.
Финал драмы получился предсказуемым. Когда к месту сражения прибыли поднятые по тревоге сомалийские войска, десант Армии Освобождения Эритреи уже погрузился на катера, которые беспрепятственно ушли в нейтральные воды. Внезапность нападения и то, как спокойно эритрейцы убрались восвояси, говорили о том, что Ансэба не только хорошо спланировал операцию, но и обеспечил прикрытие на уровне командования сомалийской армии. В общем‑то, сомалийцам это было выгодно: убрать чужими руками один из рассадников зла на своей территории, да еще и получить за это мзду. Жадность совпала с национальными интересами, и все шито‑крыто.
Владислав прокрутил запись еще раз. Да, репортаж получился очень полный и содержательный. В деле составления подробных отчетов с Бекилой не сравнится никто и, возможно, никогда. Абебе подавал начальству информацию полно, красочно и доходчиво. Работал комиссар с душой, надеясь на заслуженное уважение.
Добрецов знал о пунктике Бекилы, а потому всячески поддерживал самооценку подчиненного на должном уровне. Отсюда и результаты.
Кроме полного, но не затянутого видеорапорта, в присланном Бекилой файле содержались протоколы допросов захваченных пленных. В частности – Мустафы, главного финансиста и кадровика Берберского лагеря. Его показания действительно представляли особый интерес. В первую очередь потому, что Мустафа перечислил поименно всех наемников, сосватанных «человеку в черном» – выяснилось, что тот представлялся как мистер Блэк, – а еще припомнил некоторые пункты контракта, заключенного между «черным» и наемниками. Там упоминалось о путешествии в Россию и о захвате какого‑то объекта. Более точных данных бойцы Ансэбы от Мустафы не добились. Текста контракта они тоже не нашли. По словам финансиста, мистер Блэк привозил бланки с собой.
Владислав пробежал глазами по списку. Компьютер уже обработал данные, и теперь напротив большинства фамилий высветились краткие справки с фото и отпечатками пальцев. Одного фигуранта Добрецов знал в лицо, еще о двоих где‑то слышал или читал.
Аслан Бороев проходил по делу организованной преступной группировки Боброва, в миру – «Хозяина», в ней он числился командиром бригады головорезов, захвативших, в частности, Горную Крепость. После разгрома банды он и его непосредственный начальник, правая рука Боброва, Игорь Семенов сумели скрыться, мелькнули, натворив дел, в Батуми, а затем и вовсе пропали из вида. Судя по всему, Семенов погиб, а вот его телохранитель сумел выжить и продолжил «карьеру» в составе отряда «диких гусей». Со слов Мустафы, он числился заместителем командира группы.
Сам командир, бывший офицер морской пехоты Борис Валуев, был Владиславу тоже знаком. В свое время за ним, как за особо опасным преступником, гонялись все правоохранительные органы страны. Список совершенных им преступлений был достаточно велик, но Владислав подозревал, что девяносто процентов обвинений липовые. На самом деле этот Валуев совершил нечто не столько противозаконное, сколько неугодное высшему армейскому начальству. Хотя возможен и третий вариант: он не делал ничего, и вся его история чистой воды легенда. Военной разведке было жизненно необходимо иметь хорошего агента в такой клоаке, как сомалийские лагеря «диких гусей». Если третий вариант верен, получалось, что эта группа наемников не так опасна, как кажется.
«Или наоборот, если военная разведка возьмет под козырек перед тайным клубом богатеев», – Владислав задумчиво поиграл электронным карандашом. Разумнее было не полагаться на беспочвенные умозаключения и считать группу Валуева потенциально опасной. И в первую очередь для Баркова.
«Объектом» захвата мог оказаться и человек, и атомная электростанция, но Владислав исходил из совокупности косвенных улик: мистер Блэк интересовался нанороботами, а значит, должен был понимать, что единственный, кто в состоянии сорвать его планы, это Барков. Логично предположить, что наемники отправлены для нейтрализации или хотя бы блокирования Александра, пока «черный» готовит некую секретную операцию. Какую – вопрос следующий. На повестке дня иная проблема: как вычислить и нейтрализовать «гусей», если их, как и «черного», не видит «Невод»? Подключить ресурсы ФСБ? Это само собой, но будет ли этого достаточно?
Добрецова отвлек сигнал интеркома.
– Владислав Валерьевич, к вам майор Жиров, из МВД, – сказала Ольга. – У него не назначено. Примете?
Добрецов на секунду задумался, вспоминая, откуда ему известна фамилия майора. Что‑то связанное с Барковым… ах да, конечно, посланец «клуба богатеев»!
– Да, Оля, приму.
Майор выглядел не так, как представлял себе Владислав. Ниже ростом и коренастее, но в целом типичный мент. Причем вовсе не такой, какими их показывают в кино. На лице у майора не было и тени дружелюбия, да и выглядеть простым, но круто замешанным парнем он не стремился. Любители сериалов могли принять его скорее за военного в штатском. Но Добрецов сериалы не любил и опирался на собственный опыт. О профессии человека в первую очередь говорят глаза. У военных они другие, особенно у тех из них, кто действительно воевал; они глубже и мудрее. Служители закона тоже могут иметь похожий взгляд, особенно люди в возрасте, прошедшие через кавказские войны, но поверх этого выражения обязательно будет наброшена вуаль подозрительности или высокомерия.
– Здравствуйте, господин Добрецов, – у этого майора взгляд имел еще одну «степень защиты» – он умел смотреть сквозь собеседника.
Неподготовленного обывателя такой взгляд обычно пробирал до крупной дрожи, Влад знал это не понаслышке, сам иногда пользовался этим нехитрым приемом.
– Здравствуйте, майор, – Владислав указал на кресло. – Присаживайтесь.
Жиров на предложение не отреагировал.
– Я уполномочен…
– Присядьте, – перебил его Добрецов, повысив голос буквально на пару децибел.
Майор выдержал секундную паузу и сел.
– Я уполномочен довести до вашего сведения, что больше предупреждений не будет. Если ваши действия и впредь будут носить деструктивный характер…
– Господин майор, а нельзя ли перейти на нормальный язык? Здесь не канцелярия МВД.
– Вы испытываете наше терпение, господин Добрецов. Инцидент с крушением товарного поезда стал последней каплей. Больше никаких ЧП, или у вашей корпорации в России начнутся серьезные проблемы. Так понятнее?
– Да. Что‑то еще? – Владислав уставился на Жирова так, будто ожидал, что майор сейчас встанет и уйдет.
– Нет, – Жиров остался в кресле. – Но я должен убедиться, что вы восприняли наше предупреждение всерьез.
– Вот как? – Добрецов удивленно поднял брови. – Мне повторить ваши слова?
– Необязательно, – Жиров отключил «сквозной просмотр» и заледенил взгляд.
Снова возникла пауза. Майор оказался непростым субъектом. Нагнетать ситуацию он умел. Но Добрецов тоже был еще тем фруктом. Паузами и «гляделками» его броню не пробить. В общем‑то, можно было не заводить беседу в тупик и попытаться объяснить этому майору, что все происходило не так, что неизвестные напали на Баркова и он даже не успел ничего понять, а уж тем более предпринять, но вряд ли Жиров пожелал бы слушать объяснения. Такие «уполномоченные» обычно упираются рогом и стоят на своем, даже если понимают, что не правы. Ведь признавать правоту оппонента их не уполномочивали.
Неизвестно, чем бы закончилось это молчаливое противостояние, если бы не звонок Стукова по экстренной линии. Начальник охраны центрального офиса был взбудоражен и орал так, что индикаторы смарта от перегрузки светились ярче автомобильных фонарей.
– Тут стреляют, Владислав Валерьевич! Весь холл похерили! А чем, я не пойму – звука‑то нет! Но и на
обычное бесшумное оружие не походит, все разворотили, будто гранатами!
– Стуков! – Владислав невольно подался вперед и шлепнул ладонью по столу. – Прекрати базлать!
Совершенно нехарактерное для Добрецова выражение подействовало на охранника, как ведро холодной воды. Он тут же убавил громкость.
– Вот я и говорю, Владислав Валерьевич, откуда стреляют – непонятно, из чего стреляют – тоже загадка. Три коротких очереди, а в холле полный кавардак!
– Свист слышали?
– Чего? Свист? Нет вроде бы… а может, и слышал… а‑а… я подумал, это пули свистят.
– Пули свистят только в песнях, – процедил Жиров. – По степи.
С лица майора сползла ледяная маска, но на смену ей пришла не заинтересованность, а мина профессионального презрения к некомпетентности охраны.
– Стуков, слушай внимательно! – теперь повысил голос Добрецов. – Не высовывайся! Все передвижения только ползком. Ни стены, ни столы в качестве защиты не сгодятся, понял меня?! Эти пули пробивают все, даже лобовую броню танка!
– Это что ж за пули такие термоядерные? – удивился Стуков.
– С виду должны быть как сапожные иглы, чуть толще и длиннее, – Владислав немного успокоился. – Постарайтесь рассредоточиться и высмотреть атакующих. Но учтите, они могут прятаться как угодно далеко, например, за рекой.
– Понял, – Стуков удивленно хмыкнул. – Дальнобойные у них «зингеры».
– Ответный огонь не открывать, – покосившись на недовольного майора, сказал Владислав. – Просто зафиксируйте цели и передайте их снайперам, они скоро будут.
– У вас и отряд снайперов имеется, – констатировал Жиров с мрачным удовлетворением. – Запомним.
– Лучше запишите, – отмахнулся Добрецов. – Все не упомните. У нас еще несколько «бэтээров» и два танка в гараже припрятаны. Для хозяйственных нужд.
В дверь постучали, и, не дожидаясь приглашения, вошли двое охранников. Добрецов поднялся и жестом предложил гостю покинуть кабинет. Жиров не стал спорить, но вставал нарочито медленно, а прежде чем двинуться следом за охранниками, долго поправлял костюм, словно униформу.
Спектакль одного актера оборвался на самом интересном месте. Жиров вдруг получил мощный толчок в спину, споткнулся о подставленную одним из бойцов ногу и распластался на паркете, будто гигантская жаба. Правда, долго разлеживаться майор не стал. Он довольно резво перекатился в сторону и выхватил из кобуры на поясе пистолет, но больше на него никто не покушался.
Майор спрятал оружие и удивленно оглянулся. В кабинете он остался один. Жиров в недоумении выпучил глаза. Все это выглядело очень странно. Особенно бегство Добрецова и его охраны. Причина была непонятна, ведь их никто пока не арестовывал и даже не предъявлял им обвинений.
Чуть выше стриженой макушки майора неожиданно что‑то громко хлопнуло. Посыпалась пыль. Жиров поднял взгляд и увидел в стене гигантскую дыру. Примерно такое же отверстие образовалось в тонированном оконном стекле. Майор изучил стену дальше и увидел еще одну дыру, в точности такую же по диаметру. Жиров привстал и заглянул в просвет. Следующая дыра образовалась в стенке приемной, дальше – в стенах коридора и так далее, своеобразной анфиладой. Увидеть, насколько далеко шел этот «пулевой канал», мешали клубы пыли. Оружие, прозванное Стуковым
«зингером», производило весьма серьезные разрушения.
Майор утер внезапно выступивший пот. А если бы не упал? Вторая пуля точно снесла бы голову! Немое спасибо Добрецову.
«Этим и ограничимся», – одернул себя майор. Благодарить Добрецова вслух, а тем более считать себя обязанным Жиров не собирался. Ведь это начальник СБН должен быть благодарен и обязан майору за то, что до сих пор на свободе. Не самому майору, конечно, а его начальству, но сути это не меняло.
Жиров ползком покинул кабинет и, поднявшись на четвереньки, двинулся по коридору к лифтам.
– Вам так удобнее? – насмешливо спросил Владислав, когда Жиров добрался до площадки перед лифтом.
В отличие от майора, начальник СБН стоял в полный рост.
– Обстрел прекратился? – майор, постепенно багровея, встал и отряхнул колени.
– Не знаю, – спокойно ответил Владислав. – Но я, видите ли, фаталист. Мое кредо в подобных ситуациях: чему быть, того не миновать. Так что вы напрасно встали, майор. Коленно‑локтевое положение безопаснее.
– Вы за все ответите, – прошипел Жиров, прицеливаясь в Добрецова указательным пальцем. – Не пройдет и недели, как вся ваша свора будет выставлена из страны с самым громким скандалом в истории!
– Не уверен, что это разумно, – Владислав вошел в лифт. – Выгоднее будет убрать нас тихо, якобы мы съехали добровольно, поскольку признали, что «Невод» не панацея и вообще работает абы как. А посему России это изобретение не нужно и даже вредно. Ей полезнее вернуться к природе, в каменный век. Вы едете?
– Нет, – майор ткнул в кнопку вызова соседней кабины.
– Как знаете, – Добрецов пожал плечами. – Мне показалось, что адская пуля задела шахту соседней кабины. Тросы, возможно, целы, но…
– Еду, – Жиров скрипнул зубами и вошел в лифт с Добрецовым.
Холл был усыпан обломками пластика и осколками стекла. Стены напоминали ломтики сыра. Круглые дыры покрывали их почти равномерно, но ближе к правой стороне сливались в единый грандиозный пролом. Как и предполагал Владислав, одна из загадочных пуль прошила соседнюю лифтовую шахту, только не на директорском этаже, а здесь, внизу. Жиров осторожно заглянул в пролом и помахал перед носом рукой. Из шахты тянуло горелой проводкой.
– Пожарные едут, – сообщил подбежавший Стуков. – У нас двое пленных!
– Пленных? – Владислав Валерьевич недоверчиво взглянул на охранника. – Вы обнаружили нападавших?
– Нет, они отошли, эти двое сами к нам явились. Говорят, решили переметнуться. Один кавказец, а другой вроде славянский.
– Чей? – ухмыльнулся Жиров.
– Ну, наш, – Стуков махнул рукой, указывая на дежурное помещение. – Там сидят.
– Что «Невод»? – негромко спросил Добрецов.
– Ну, так… это… – Стуков почесал стволом «гюрзы» за ухом. – Они ж из укрытий палили. Не видел он ничего. Но мы засекли две позиции сканерами, технари уловили электромагнитные возмущения.
– Да, возмущение тут уместно, хотя и бесполезно, – съязвил Жиров.
На его реплику никто не отреагировал. Сотрудникам СБН было не до непрошеного гостя. Имелись проблемы и поважнее, чем этот герольд с его ультиматумом от «клуба олигархов».
– И откуда они стреляли?
– Вы были правы, один «свистел» аж с того берега, с Шевченко. Но другой бил почти в упор, с Краснопресненской набережной, из машины. Врезал и ходу. А эти перебежчики со стороны Красногвардейского пришли. Говорят, не стреляли, но пленные так всегда говорят.
– Они не пленные, а перебежчики, – заметил Владислав. – Идем, посмотрим на этот улов. Хотя, кажется, я знаю, кто к нам прибился.
– Временно, – добавил Жиров. – На самом деле это не ваш улов.
– И не ваш, – наконец, обратил внимание на майора Владислав. – Если кто и заберет их у нас, так это ФСБ.
– Ну да, – Жиров многозначительно ухмыльнулся. – О них я и говорю.
Добрецов, сморщившись, как от приступа зубной боли, отвернулся и включил смарт.
– Алло, Николай, объявляется полный запрет на «индульгенции». Да, по Москве, Питеру, а также Центральному, Приволжскому, Уральскому и Южному федеральным округам… Никак не объясняй… Ничего, денек потерпят и без «приватности». Мы должны убедиться, что наш любимый «Невод» не начал гнить с головы, понимаешь меня? Да, что его «слепят» не свои, а какие‑то особо продвинутые хакеры… Не встречал таких? Зато я встречал, как минимум, двоих, а двое – это уже не исключение, это тенденция. Что случилось? А ты приезжай, сам увидишь… Да, в офис… Ну, до встречи.
– Хм, посмотрите‑ка, «индульгенции» у них… просто святая инквизиция, а не фирма!
Жиров, видимо, вошел во вкус, а может, пытался отплатить за унижение. Но его комментария снова никто не услышал, поскольку слова майора затерялись в окрике Баркова, вошедшего прямо сквозь пролом в стене.
– Владислав Валерьевич! Я думал, опоздаю.
– Нет, вы как раз вовремя, Александр, диверсанты ретировались.
– Вы знаете, чем они были вооружены? – Саша задал вопрос, даже не взглянув на круглые дыры в стенах, и это Владислава заинтриговало.
– А вы? – он удивленно уставился на Сашу. – Вы… их видели?
– Конечно, видел, а вы нет?
– «Невод» снова «ослеп», – Добрецов покосился на Жирова.
Саша, наконец, заметил «вежливого» знакомца и кивнул.
– Вам‑то что здесь нужно, майор?
– Служебная необходимость, – Жиров приосанился и вернул на лицо ледяную маску.
Барков покачал головой и, казалось, тут же забыл о Жирове, как забывают о луже, в которую угораздило ступить, но повезло остаться с сухими ногами.
– Я видел все не через «Невод», а подключившись к уличным камерам М‑СИТИ, – Саша указал на сиреневый зрачок ближайшей камеры видеонаблюдения. – Люди в черных балахонах, похожих на бронекостюмы, и с довольно странными винтовками…
– Похожими на «гауссовки»? – закончил Владислав.
– Да, что‑то в этом роде.
– Стуков, – Владислав обернулся к охраннику. – Звони вохрам!
– Уже! – охранник открыл смарт. – Яковлев? Привет. Слышал, что у нас? Видел? Сбрось мне, пожалуйста, кадры с наружных камер… Александр, с каких конкретно?
– Девятая, сто семнадцатая и тысяча первая, нет, лучше с тысяча третьей.
– Слышал? Добро, спасибо, жду.
– Без официального запроса и разрешения начальника отдела – служебное преступление, – проскрипел Жиров. – Расслабилась тут охрана, надо из Управления проверочку прислать.
– Зря вы его спасли, Владислав Валерьевич, – сказал Саша, не глядя на майора.
– Вы и это видели?
– Видел, «Сокол» следил за обстановкой. Как только прилетело в ваш кабинет, он включил камеры на «директорском». В вашем кабинете тоже.
– А я и не знал, что за мной периодически подсматривают, – Добрецов хитро взглянул на Стукова.
– Никак нет! – охранник прижал руку к области сердца. – Клянусь работой! Просто так положено, чтобы камеры в каждом помещении были. Даже у Михайлова есть, но директорские мы не включаем, это свято!
– Смотри у меня, – Владислав погрозил ему пальцем и толкнул дверь в «дежурку». – Ну, где тут наши перебежчики?
В своих предположениях Добрецов оказался прав лишь наполовину. Кавказцем был Аслан Бороев, а вот «славянского» Владислав раньше не встречал. Судя по акценту, этот юноша попал в лагеря «диких гусей» из Польши. Барков тоже узнал старого знакомого – с Асланом ему доводилось сталкиваться еще в Горной Крепости.
– Знакомые все лица, – равнодушно проронил Саша. – Новый хозяин мало платит?
– Дело принципа, – Аслан попытался встать, но его придержал за плечо боец Стукова.
– Поссорились? – спросил Добрецов.
– Вроде того, – Бороев показал скованные руки. – Это обязательно?
– Прикажете верить вам на слово?
– Я ведь без оружия, а у вас вон сколько охраны, – Аслан усмехнулся. – Да и сами вы ничего.
Он смерил взглядом Добрецова. Убеленный сединами начальник СБН до сих пор был в хорошей физической форме. Атлетическое сложение не мог скрыть даже по‑модному просторный деловой костюм.
– Спасибо, что оценили, но пока побеседуем в режиме допроса, – Владислав оседлал стул и уселся напротив Бороева. – Значит, вы прибыли сюда из Сомали в составе отряда Валуева, так?
– Я же тебе говорил, – бросил Аслан своему напарнику. – Они все видят.
– А Балбеса упустили, – испуганно глядя на сурового майора Жирова, пролепетал поляк. – Он им целый поезд под откос пустил, а они…
– Так это был ваш человек? – заинтересовался Жиров.
– Наш, – ответил Аслан. – Пробный шар. Только мы решили, что с переезда господин Барков полетит прямо в офис, а он, получается, задержался где‑то. Когда Валуев это понял, то сразу скомандовал отход.
– Значит, ваша главная цель – Барков? – уточнил Владислав.
– Да. На первом этапе.
– А на втором?
– Я не знаю. Блэк дает вводные раздельно. Всего плана операции не знает даже Валуев.
– Вы сумеете описать внешность мистера Блэка? Или, быть может, у вас имеется его фото?
– Фото нет, но описать могу. Он, правда, крупный специалист по маскировке. Раньше выглядел лет на двадцать старше и не скакал, как акробат, пародирующий каратиста. Но в общих чертах – да, опишу.
– Раньше? – насторожился Добрецов. – Когда это раньше?
– Когда был Главным, – ответил Аслан и встретился взглядом с Добрецовым.
В «дежурке» воцарилась полная тишина.
– Он… в стране? – наконец собрался с мыслями Добрецов.
– Не знаю, мы не видели его с момента отправки из Эфиопии, сюда прибыли самостоятельно. Он держит постоянную связь с Валуевым. Борис считает, что Блэк лично наблюдает за нами, просто ему удобнее не высовываться. Но я думаю, он где‑то далеко.
– Почему?
– Мне кажется, ваш допрос вышел за рамки… – попытался вмешаться Жиров.
– Майор, или вы замолчите, или вас выведут отсюда под белы рученьки, – повысил голос Добрецов. – Теоретически вас здесь нет, не заставляйте подкреплять теорию практикой.
– Я представляю весьма влиятельных людей и…
– Зато вы даже приблизительно не представляете, что происходит! – Владислав кивнул Стукову, и тот встал перед Жировым.
– Никакого Главного не существует! – майор рассвирепел. – Это все ваши бредни! И никакой Системы нет в природе! Вы пытаетесь прикрыть свои внутренние корпоративные разборки сказочкой про невидимых, но страшных духов и злого волшебника! Вас купили с потрохами наркоторговцы и американская мафия!
– Выведи этого идиота! – не выдержал Владислав. Стуков подтолкнул Жирова к двери, но тот воспротивился и попробовал оттолкнуть охранника.
– Убери руки, подонок!
Реакция Стукова была мгновенной. Он резко и точно ударил майора кулаком в подбородок. Жиров отлетел на пару метров и распластался по двери. Стуков шагнул вперед, замахиваясь, чтобы добавить, но у майора подкосились ноги, и он сполз по двери на пол.
Примерно минуту он сидел, мотая головой, затем пришел в себя и ощупал подбородок. Кости у майора оказались крепкими, челюсть не сломалась.
– Вы ответите, – пробормотал он, опираясь о косяк, чтобы подняться. – Сегодня же… всех закроем… к чертям собачьим!
Стуков демонстративно помассировал кулак, но майор не стал дожидаться продолжения «банкета». Он вышел, громко хлопнув дверью.
– Продолжим, пока этот баламут не вернулся с подкреплением, – спокойно сказал Добреиов.
– А что, он может? – удивился Аслан. – Из министерских, что ли?
– Из них, – Владислав кивнул. – Итак, почему вы думаете, что Блэк где‑то прячется?
– Я не сказал, что прячется, он просто далеко. Думаю, за океаном. Однажды ночью я подслушал, как он беседует со своими партнерами. С бывшими, еще по прошлому делу. Они говорили что‑то о возвращении вложенных в Систему денег и сроках нового наступления. Получается, не сегодня‑завтра они снова полезут на рожон.
– Каким образом?
– Я не знаю, честное слово, – Аслан потер бритую макушку. – В этом деле столько вопросов и загадок, с наскоку не разобраться.
– Мы должны были что‑то штурмовать, – вмешался поляк.
– Да, – согласился Бороев. – Но Валуев не сказал, что именно. Я пытался его разговорить – виданное ли дело идти на штурм объекта, не зная о нем ничего, даже не взглянув на планы помещений? – но Борис так и не сказал. Может, и сам не знает?
– Он знает, – возразил поляк. – Он все знает, скотина с глазами на затылке. Как он про мою камеру узнал? Такую вещь растоптал, вместе с дисками! А я ведь просто на память снимал, для домашнего архива. И про Лагерь Гаш он тоже заранее знал. Знал, что там будет. Такая беда… так погано…
– Это верно, – согласился Аслан и опустил глаза. – Мы с Янеком в том лагере не могли не стрелять, но… мы только по солдатам били. Женщин и детей у нас на совести нет.
– С деталями мы еще разберемся, – пообещал Владислав. – Почему Блэк выбрал именно Гаш, для чего надо было устраивать это зверское побоище?
– Нам говорили, что будет финальная тренировка, испытание оружия. Но я той ночью слышал, как Блэк обещал своим компаньонам нечто вроде рекламно‑показательной акции. Это для них мы там кровь пускали, чтобы доказать правоту Главного.
– Ну и как, доказали?
– Не знаю, – Аслан поднял глаза на Владислава. – Я понимаю, что много чего натворил и здесь, и там, но у меня есть предложение…
– Ты помогаешь поймать Главного и даешь свидетельские показания, а мы тебя отпускаем? – предположил Добрецов. – Нет, Аслан. Ты все равно сядешь. И очень надолго.
– Так ведь сесть можно по‑разному, – Бороев прищурился, буравя Владислава внимательным взглядом. – Можно на Колыму уехать, а можно здесь где‑нибудь, в средней полосе чалиться. Совсем другой климат. Кроме того, говорят, что для полезных людей у спецслужб варианты имеются. Ну, там, по специальности поработать под присмотром… и все такое.
– Не слышал о таких программах, – ответил Добрецов. – Так что ничего не обещаю. Поможешь – будем говорить о скидках, но на полную амнистию не рассчитывай.
– И то хлеб, – Аслан пожал плечами. – А поляка отпустите? Он ведь, кроме Гаша, ничего натворить не успел.
– И этого хватит, чтобы до пенсии просидеть, – бросил Барков. – Я видел запись, три тысячи трупов. Даже одна двадцатая – это сто пятьдесят человек.
– Столько трупов на счету редко у какого маньяка бывает, – заметил Стуков.
– Я не целился! – всхлипнул Янек. – В небо стрелял! Там дети были… я не мог!
– Какого черта тебя в наемники‑то понесло, соп‑^ ляк? – сочувственно буркнул Стуков. – Романтики захотелось?
– Меня из университета выгнали. За наркотики, – Янек тяжело вздохнул. – Я на факультете искусств учился, художником хотел стать.
– Творческая личность? – Стуков помотал головой. – Все у вас через… одно место. Ни хрена в реальной жизни не сечете.
– Так, пан командир, – Янек утер хлюпающий нос. – А потом родители умерли, дом в карты проиграл… все наперекос пошло. Вот я и решил попытать счастья. Подзаработать хотел. Девушке своей пообещал – вернусь через год, поженимся… а теперь… Я… простите меня.
– Бог простит, – Стуков похлопал поляка по плечу. – Веришь в Бога‑то?
– Так, пан, – Янек вздохнул. – Мало. Он уронил голову на грудь и всхлипнул.
– А сегодня вы тоже в небо стреляли? – Барков присел на край стола и смерил взглядом сначала Янека, затем Аслана. – Где ваше оружие?
– Об этом я и говорил – кругом загадки, – Аслан потер ладони о колени, будто пытаясь унять сильный зуд. – Как только мы сдаваться пошли, эти пушки вдруг растаяли. И бронекостюмы с нас сползли, как змеиная шкура.
– Мистика, – хмыкнул Стуков.
– Нет, – Барков внимательно взглянул на Бороева. – Чешется?
– Ага, – Аслан поморщился, – все тело, будто гнусом облепило. Сил нет, как зудит!
– Всем выйти! – Саша вскочил. – Немедленно!
– Что такое? – встревожился Владислав.
– У вас в сейфе есть запасная капсула с агломератами С4Н, – не спрашивая, а скорее утверждая, сказал Барков.
– Это… на всякий случай, – замялся Владислав. – Но они не активированы, как и все остальные нанороботы.
– Я знаю, срочно несите! Моих может не хватить!
– Да на что их может не хватить? Скажите толком!
– Чтобы спасти этих двоих от мести Главного. Владислав Валерьевич, теряем время!
– Хорошо, – Добрецов быстро вышел из «дежурки».
– И М‑станнер прихватите! – крикнул ему вслед Барков.
– Это в хранилище, в подвале, – подсказал Стуков. – Я принесу.
– Только пулей!
– Яс‑сный день! – Стуков вылетел из «дежурки», а за ним умчались и все его подчиненные.
Барков остался с наемниками. Янека била крупная дрожь, на губах у поляка появилась розовая пена, а Бороев отчаянно чесался. Глазами «Сокола» Саша отчетливо видел, что «бронекостюмы» наемников никуда не делись. Они по‑прежнему окутывали Аслана и Янека плотными коконами, но теперь этот невидимый покров из миллиардов новейших нанороботов, образующих прочную кольчугу молекулярной брони, не защищал перебежчиков, а убивал их. Быстро и эффективно. В отличие от «нанов» модели СЗН, эти новые роботы не пробирались внутрь человека, чтобы вскрыть ему магистральный сосуд или, образовав металлический тромб, остановить сердце. Эти нанороботы имели еще более изощренную программу. Они постепенно уменьшали «размер» сотканного из них самих «бронекостюма», медленно раздавливая предателей в железных объятиях.
Саша набрался смелости и, наплевав на предупреждения «Сокола» об опасности «первой степени», положил руку на плечо Аслану. В ладонь тут же впились миллионы иголочек, но зато Барков увидел врага более четко. Новые нанороботы оказались почти совершенными и, что более важно, имели новейшие программы. Бегло изучив их, Саша окончательно понял, что происходит с наемниками, а также многое другое. Например, куда подевалось оружие перебежчиков и что это было на самом деле.
В общем‑то, Барков и раньше предполагал, что Главный вооружил своих людей так называемыми легкими «гауссовками», винтовками, игольчатые пули которых разгоняются до немыслимых скоростей в электромагнитном поле. Новостью стало лишь то, что эти винтовки были изготовлены по принципу «бронекостюмов» – целиком и полностью из сцепленных особым образом нанороботов! Микроскопические создания потихоньку выходили в макромир и сразу же показывали острые зубы. Этот факт настораживал более всего. Даже больше, чем опасность новой активации Системы.
Янек захрипел, а Бороев рухнул на пол и выгнулся, будто силясь разорвать окутавшие тело невидимые путы. Саша мысленно заглянул в главный компьютер здания. Добрецов возился с сейфом, а Стуков пока и вовсе не попал в «оружейку», где хранились М‑станнеры. И тому, и другому требовалось еще, как минимум, пять минут, чтобы взять требуемое оружие и вернуться в дежурную комнату. Если ничего не предпринять, наемники могли погибнуть. Но спасти обоих Барков не мог, запаса постоянно окружающих его нанороботов‑телохранителей модели С4Н могло хватить, чтобы нейтрализовать только один «бронекостюм». Саше предстояло сделать выбор: почти безобидный поляк или «серый волк» Аслан.
Янек выглядел предпочтительнее, по крайней мере, выжив, он не станет при первом же удобном случае стрелять в спину. А вот в том, что чувство благодарности присуще Бороеву, Саша уверен не был. С другой стороны, Аслан мог принести больше пользы, чем Янек, в качестве консультанта и ценного источника информации, ведь он видел мистера Блэка не только в нынешнем обличье. Хотя какая разница, как выглядел Главный раньше, важно узнать, как он выглядит теперь, составить его портрет. И вот в этом‑то деле полезнее был Янек, недоучившийся, но все‑таки художник.
Саша еще раз окинул долгим взглядом корчащихся на полу наемников и наконец выбрал.

Глава 11

Нью‑Йорк, 8 сентября

Вообще‑то дело Нико Полетти больше всего походило на обычные разборки кланов. Агентству Национальной Безопасности здесь на первый взгляд делать было нечего. Смущал только один момент – явная фальсификация данных спутникового наблюдения. Вместо реального репортажа на сервере висела устаревшая на час запись с места происшествия. «Заплатка» получилась небольшой, продолжительностью всего в пятнадцать минут, но этого промежутка «приватности» злоумышленнику хватило, чтобы расправиться и с охраной, и с самим криминальным боссом. Получалось, что убийца действовал под прикрытием «Networld». Необязательно, чтобы в заявке на выкуп четверти часа «невидимости» было указано: с целью убийства. Но вольно или нет, a «Networld» помог преступникам осуществить свой коварный план, хотя на этот случай существовала программа‑предохранитель. Как только убийца расчехлил винтовку или вынул пистолет, бдительные спутники должны были автоматически расторгнуть соглашение и начать запись. А на пульт ближайшего полицейского участка должен был пойти сигнал тревоги. Но программа не сработала. Почему?
Все это и предстояло выяснить агенту АНБ Питеру Фоули, причем желательно до того, как истину откопают ребята из ФБР. И дело не в извечном ребяческом соревновании между спецслужбами «кто круче замешан». Все, что относилось к деятельности «Networld», a особенно к проблемам вездесущей полицейско‑шпионской спутниковой Сети, в первую очередь касалось АНБ. Ему и карты в руки. Вопрос элементарного профессионального престижа, соревнования тут ни при чем.
В принципе, на некоторые вопросы ответы нашлись сразу после осмотра места преступления. Например, почему не сработал предохранитель? Причин могло быть две: взлом и обман. Первый вариант был интереснее, он нес в себе оттенок зловещей тайны, прикосновения к секретам избранных и прочей романтической чепухи, но Фоули всегда был скептиком. Романтика к сбою в защитной программе «Networld» отношения не имела. Взлом такой мощной защиты, как у «Networld», был слишком трудным и хлопотным делом даже для самого избранного хакера. Гораздо проще было эту Сеть обмануть. Как? Элементарно. Нужно просто внимательно изучить список «раздражителей», способных снять «Networld» с предохранителя. Нельзя показывать оружие? Значит, надо нанять того, кто умеет убивать голыми руками, или устроить бойню там, куда «Networld» не сможет заглянуть через окна, – во внутренней оранжерее, стеклянный потолок которой одновременно служит полом для помещений этажом выше. Помещений, кстати сказать, тоже с полупрозрачным потолком, но уже совмещенным с покатой крышей. И, наконец, нужно точно рассчитать время: в самом начале грозы, когда громовые раскаты сотрясают все здание, приводя в замешательство датчики сигнализации. То есть в те минуты, когда разбитые стекла не вызывают особых подозрений ни у охранников‑людей, ни у компьютеров.
Фоулй прошелся по оранжерее. Много пальм, кактусов, гильз и битого стекла. Вместо трупов – точные голограммы. Реалистичность места преступления была чуток жутковатой. Старые, добрые меловые контуры нравились Питеру больше. Фоули еще раз окинул оранжерею взглядом. Бойня тут была нешуточная. Итальянцы палили в белый свет, а убийца тем временем подкрадывался сзади и по очереди сворачивал им шеи.
Во всем была виновата планировка здания, спроектированного при активном участии Полетти. Нико сам построил себе ловушку. Возможно, он думал, что гулять по такой вот внутренней оранжерее безопасно, но оказалось, что это была смертельно опасная иллюзия.
С этим, решил Фоули, почти все ясно. Без ответа оставался другой вопрос: кто сумел так дьявольски точно все рассчитать? Ведь как было предугадать, что совпадет сразу столько факторов: гроза, срочный вылет, оранжерея? Явно – никак. Только сообразить и просчитать на месте. Но если убийца сориентировался на месте, почему он занимается этим ремеслом, а не получает каждый год по Нобелевской премии или не пишет детективы‑бестселлеры? С таким‑то гениальным умом!
В общем, кроме корявой версии ответа на первый вопрос, все остальные пока ответов не имели. А когда Фоули просмотрел записи внутренних телекамер, – в отличие от «Networld» работающих без перекуров, – найденный ответ растворился в новом море вопросов. Как сумел убийца обрушить потолок из сверхпрочного стекла, и что это за черный плащ? Почему в него не попала ни одна пуля? Где он научился прыгать с места вверх на высоту около тридцати футов? И так далее. Просто ворох загадок.
Насчет конкурентов из ФБР можно было не напрягаться. С таким объемом работы им вообще никогда не справиться. Так что, без сомнений, агент АНБ Фоули будет заниматься делом Нико не параллельно с ФБР, а опережая Бюро на десять корпусов.
Питер спустился по лестнице на улицу и остановился перед местом вероятного проникновения убийцы в здание. Через этот подъезд входили только свои, в основном ребята из охраны и прислуга. Неужели киллером оказался один из своих? А что, вариант. Он хорошо знал планировку здания и не опасался пройти до апартаментов босса по наикратчайшему, но самому «засвеченному» пути. Кто же это? Марио? Вряд ли. Тогда кто?
Фоули заложил руки за спину и прошелся вдоль фасада здания. Судя по показаниям выживших, за минуту до убийства босса здесь дежурили двое. Их внимание отвлекла какая‑то машина. На записях наружных камер мажордома мелькнул черный «БМВ», но в «конюшне» у Нико таких «жеребцов» не было. Марио уверен, что это были люди Большого Ди, вечного соперника итальянцев на рынке «синтетики» в этой части Нью‑Йорка и личного врага Полетти. Все сходится?
Как было бы легко и приятно служить в АНБ, будь все дела такими незатейливыми. Большой Ди, конечно, мог убить Нико, чтобы отстоять свое право на торговлю синтетическими наркотиками в Бруклине, Бронксе и на половине Манхэттена. Мог. Но это сделал не он. Хотя бы потому, что никто из «обдолбанных» подручных мистера Ди не сумел бы провести такую блестящую и молниеносную операцию. И вряд ли у Доббинса имеются связи с теми, кто на такое способен. Подобные чудеса творят только высокие профессионалы, нанять которых можно лишь за очень серьезные деньги. Большому Ди было бы проще заслать сюда толпу своих уродов с автоматами и взять резиденцию Нико штурмом. И дешевле, и веселее.
Фоули немного постоял, рассматривая фасад, а затем двинулся к главному входу. Ему нужно было подняться на крышу, чтобы сверху увидеть, как выглядит место проникновения и отхода «черного плаща». Можно было воспользоваться картинкой со спутников «Networld», но хотелось ощупать все своими руками. Сбор информации требует педантичного отношения: внимания к мелочам и тщательного изучения всех обстоятельств дела, от мотивов до сопутствующих случайностей. Эту формулу Питер вывел для себя сам и никогда ее не нарушал. Поэтому у него были неплохие показатели, пожалуй, лучшие в отделе. К сожалению, по этой же причине он работал один. Никто не хотел идти в напарники к такому жуткому зануде.
Питер поправил очки и с досадой потер лысину. Ну и пусть. Зато он выйдет в отставку с приличным пособием, ведь у него нет штрафных очков по этой новой системе расчета окладов, премиальных и пенсий. А друзья еще появятся, подумаешь, проблема! В конце концов, Питер не исключал варианта, что вернутся старые друзья. И жизнь, которую тридцать лет назад он променял на нынешнее безбедное, но скучное существование.
Шансы были невелики, но чего не бывает в этом текучем, как вода, мире. То, что файлы агента СВР Питеpa Фоули затерялись в московских архивах, вовсе не означало, что о нем забыли раз и навсегда. Люди, в отличие от компьютеров, имеют иное устройство памяти. У людей она избирательна. В этом ее слабость и сила одновременно. Например, «мистер DVD» о Фоули не забыл. И пусть теперь он служит в абсолютно другой конторе, но возвращение Питера в родные пенаты, да еще с хорошей пенсией, он обеспечить в состоянии. На том они и сошлись, когда бывший резидент отыскал «законсервированного» до лучших времен, да так и оставшегося невостребованным агента и предложил тряхнуть стариной.
У лифта в холле Питера нагнал один из экспертов‑криминалистов. Вернее, одна из них – красивая, стройная брюнетка лет этак сорока… «с хвостиком». В общем, когда другие обычно безвозвратно полнеют. Так что ее стройность определенно отсекала все «хвостики». С этой приятной молодой леди Фоули сталкивался по работе два или три раза, но до сих пор не знал ее имени. Она была постоянно в делах и представляться забывала, а спросить Питер опасался. Вдруг сочтет это домогательством? Портить себе карьеру из‑за таких глупостей Фоули не хотел.
– Вы на крышу? – леди‑эксперт дежурно улыбнулась.
– Да, – Питер пропустил ее в лифт.
Так в Америке не делал никто и никогда. Это считалось дурным тоном по той же банальной причине: подчеркивать половую принадлежность коллеги было все равно, что называть черного «ниггером», крайне оскорбительно или, по меньшей мере, неполиткорректно. Впрочем, на лысого очкарика женщины за такие выходки не обижались. Эта, например, вообще ничего не заметила. Вошла в лифт, поправляя на ходу какую‑то деталь дамского туалета под легкой рабочей курткой.
– А это политкорректно! – фыркнул про себя Питер. – Я, в конце концов, мужчина, могла бы учесть мое право не растрачивать попусту гормоны!» Он отвернулся и выбрал сенсор «R».
– Сэр, – леди‑эксперт оторвала взгляд от электронного планшета.
– Да, мэм, – Фоули приклеил к лицу более‑менее любезное выражение.
– Я понимаю, это может быть закрытой информацией, но все же, вы не находите, что это новое убийство чем‑то напоминает первое. Меня смущает только минимальный интервал, меньше двенадцати часов.
– Минутку, миссис…
– О, простите, мистер Фоули, мы так часто встречаемся по делам, а я до сих пор не представилась! – она протянула руку. – Дана Гершвин.
– Знаменитая фамилия, – буркнул Питер. – Сразу возникают приятные блюзовые ассоциации.
– Это фамилия бывшего мужа, – Дана улыбнулась чуть теплее. – Не думала, что вы любите музыку.
– Недавно побывал на столетии одного из произведений великого предка вашего мужа, – признался Фоули. – Был потрясен. Живой звук – это иная реальность.
– Мой бывший, – Дана подчеркнула интонацией, – муж тоже был музыкантом, как и его далекий предок. Этим он меня и покорил, но… все меняется, мистер Фоули.
– Если не трудно, просто Пит.
– Хорошо, – в глазах у Даны засветился огонек. – Однако мы отвлеклись, Пит. Что вы мне ответите?
Лифт прибыл на последний этаж. Фоули снова пропустил миссис Гершвин вперед, и теперь она обратила внимание на его проступок, но не возмутилась, а наоборот дала понять, что такая изысканность ей по душе.
– Честно говоря, не совсем уловил, о чем вы? – Питу был приятен запах ее парфюма и нравилась ее прическа.
– Неудивительно, что ты ничего не улавливаешь, старый пень, – мысленно обругал он себя. – О чем ты думаешь?! Очнись, приятель. В твоем‑то возрасте…»
– Об убийстве Чарльза Доббинса, известного в своих кругах как Большой Ди.
Фоули ошарашенно взглянул на Дану. Это было для него новостью. А между тем, если Ди был убит еще двенадцать часов назад, Питер должен был об этом знать. Неужели кто‑то из отдела решил слегка притормозить неуклонный рост карьеры опытного агента Фоули, скрыв от него эту информацию? Ведь если миссис Гершвин права и между убийствами Ди и Нико имеется связь…
– Что конкретно вы обнаружили, Дана? – мгновенно взял след Фоули, забыв о романтическом настроении.
– Во‑первых, отсутствие информации со спутников. Вернее, ее фальсификацию. В обоих случаях мы имеем абсолютно нейтральную картинку. Во‑вторых, имеются нечеткие, но доступные для обработки записи внутренних телекамер. Убийца Доббинса действовал в одиночку, прикрываясь чем‑то вроде большого куска черной ткани…
– Плаща, – мрачно подсказал Фоули. – Как был убитДи?
– Несколько иначе, чем Нико Полетти, но манера та же. Внезапное проникновение в охраняемое помещение, нейтрализация электронных систем и наконец убийство.
– Как?! – чуть резковато спросил Фоули.
– Холодным оружием, – Дана наморщила носик, будто от неприятного запаха. – Он перерезал Доббинсу и троим его телохранителям глотки. В комнате было по щиколотку крови, как на бойне. Но мои коллеги не нашли никаких следов или отпечатков. И это третий схожий момент.
– Скорее – пятый, – уточнил Фоули, задумчиво глядя на стеклянные двери, ведущие на крышу оранжереи. – Когда точно это случилось?
– Около полуночи. Но информация появилась полчаса назад. Доббинса обнаружили его подельники, когда приехали на запланированную встречу.
– Вот оно что, – у Питера отлегло от сердца. Он‑то уже начал опасаться, что дело не в зависти коллег. Фантазия подкинула версию о разоблачении. – Я в это время изучал место происшествия и отключил смарт, чтобы ничто не мешало сосредоточиться.
– Я слышала, вы очень скрупулезны, – Дана снова улыбнулась.
– Это не порок, – Фоули приготовился к обороне, но миссис Гершвин без труда пригладила его вставшие дыбом иголки.
– Конечно, нет. Поэтому вы лучший. А ведь в АНБ много отличных специалистов.
Питер, сам не зная почему, смутился. Он никогда не был падок на лесть, но сейчас его проняло. Возможно, потому, что похвала исходила от Даны?
Пахло служебным романом, но Питера это почему‑то не настораживало. Раз в жизни сделать нечто, не вписывающееся в рамки инструкций! Вот чего не хватало двойному агенту Фоули целых тридцать лет. Да, если подумать, и в предыдущие двадцать у него не было особых приключений. А тут такой шанс. Неужели педант, сухарь и зануда Фоули упустит и его? Возможно, последний шанс в жизни!
– Вы правы, Дана, связь между делами очевидна. У вас отличные аналитические способности. Придется прямо отсюда съездить в Бронкс, – взглянув на старомодные часы, пробормотал Фоули. – Вы поедете?
– Нет, там полно экспертов и без меня. А здесь я одна. Пожалуй, просижу тут до вечера.
– Прекрасно! – выпалил Фоули. – В том смысле, что… Я мог бы составить вам компанию, потом, вечером.
– А, понимаю, чтобы обсудить то, что увидите в доме Большого Ди? – подсказала Дана. – Сравнить, да?
– Верно, – обрадовался Питер тому, что она идет навстречу. – Сравнить и обсудить. Вы не против?
– Закажем в оранжерею пиццу? – Дана улыбну1 лась чуть лукаво.
Теперь сомнений не осталось, это был флирт. Фоули почувствовал, как его бросает в жар.
– Я не люблю есть на ходу, – Питер поморщился. – Мы могли бы съездить куда‑нибудь и поговорить за ужином.
– Согласна, – Дана протянула руку.
Фоули пожал ее, они встретились глазами и одновременно отвели взгляд. О чем подумала Дана, Питер не знал, но его мысль была короткой и емкой: «Почему только сейчас? Почему столько времени потеряно зря?»
Осмотр дыры в стеклянной крыше и прощание до вечера были сумбурными. Только сев в машину, Питер немного пришел в себя и вспомнил, что кроме «беса в ребре» у него есть еще и служебные обязанности. А также ему следует позвонить бывшему резиденту. Возможно, чуть позже, после осмотра второго места происшествия, но непременно. Ведь кроме пяти схожих моментов, найденных Даной, в этих двух преступлениях был и шестой подозрительный нюанс, известный только сотрудникам АНБ: оба убитых бизнесмена проходили по делу мистера Мэйна и его Системы, причем как довольно крупные инвесторы, а следовательно, серьезные свидетели. Если рассматривать убийства через эту призму, получится, что оба дела имеют двойное дно.
А то и тройное. И, конечно же, касаются АН Б. Как и все, относящееся к событиям вокруг корпорации «Networld», вокруг той самой новой конторы, где теперь работал «мистер DVD».
Спустя два часа Питер вышел из провонявшего кровью дома Большого Ди, тщательно вытер подошвы о короткую траву на ближайшем газоне и снова уселся в машину. Увиденное в кабинете Доббинса основательно подпортило аппетит, но ужинать с Даной агент Фоули не передумал. Война войной…
Однако прежде чем ехать обратно на Манхэттен, следовало уладить все текущие дела. С начальством он уже пообщался – до завершения работы экспертов шеф отдела никаких выводов от Питера не требовал, – а вот с бывшим резидентом агенту Фоули поговорить теперь было жизненно необходимо. Подтверждались худшие опасения, и одновременно возникали очень серьезные вопросы. Например, такой: если кто‑то решил начать войну с «Networld», пожертвовав сразу двумя довольно крупными фигурами, что же будет дальше?

Глава 12

Москва, 8 сентября

– Шайтан! – Аслан сел и ожесточенно потер лицо. – Как под катком побывал. Салам, Искандер. Это вы меня откачали? А где пацан?
Он оглянулся и, наткнувшись на суровый взгляд Баркова, притих.
– Вас попытались убрать, – пояснил Саша. – Это была подстраховка.
– Я понял, – глухо сказал БОроев, потирая освобожденные от наручников запястья. – Его разменяли, а меня спасли и теперь доверяете?
– Не совсем, – ответил вошедший в комнату Владислав. – Александр, у нас новые проблемы.
– Вижу, – Саша кивнул и прекратил разглядывать Аслана.
Бороев отделался легким испугом и многочисленными кровоподтеками. Саша вовремя применил метод «брандеров», когда роботы С4Н жестко сцеплялись с чужими нанороботами и активировали программу самоликвидации. Иного способа уничтожить нанороботов не существовало. Разве что сжечь напалмом. Невидимая охрана Баркова успела вовремя, и ее хватило, чтобы извести под корень всех душивших Аслана «микробов». Жизни и здоровью абрека больше ничто не угрожало. Если сравнивать с Янеком, ему крупно повезло. Впрочем, сравнения тут были неуместны. То, во что «давилка» из нанороботов превратила поляка, нельзя было назвать даже трупом. Кровавое месиво – это все, что осталось от художника‑недоучки.
Оставив спасенного абрека под присмотром двоих бойцов Стукова, Саша вышел следом за Добрецовым в холл. Там было полным‑полно вооруженного народа в серой униформе и внимательных экспертов в гражданском. Ни тех, ни других никто не вызывал, но они приехали достаточно быстро. Даже быстрее подкрепления СБН, ненавязчиво заблокированного на подъезде к М‑СИТИ бойцами СОБРа.
Люди Стукова пытались удержать ситуацию под контролем, но их было значительно меньше, чем бойцов ОМОНа и сыщиков из МУРа. Охранники постепенно теряли территориальное преимущество, превращаясь из хозяев в гостей собственного дома.
Владислав наблюдал за этой молчаливой и почти незаметной экспансией с выражением глубокого безразличия. Ничего поделать он пока не мог, а сотрясать воздух было не в его правилах. Саша догадывался, чего ждет мудрый седобородый начальник СБН. Он ждал приезда высших чинов ФСБ. Возможно, в сопровождении спецназа.
Пока из всех ожидаемых резервов в офис пробился лишь Николай Николаевич. Трое его охранников присоединились к бойцам Стукова, но это символическое подкрепление ничего не решало. Да и не могло решить. Ведь противостояние было исключительно мирным: состязанием нервов, а не выучки и силы. Милиционеры вели себя вежливо, но настойчиво. Стуков уже устал беседовать с десятками всевозможных должностных лиц и объяснять им, почему нельзя, например, попасть в «пультовую» и временно отключить некоторые защитные системы здания. Или почему следователей не пускают на директорский этаж? Ведь там, как известно, тоже имеются следы преступления, и, возможно, обнаружатся, наконец, главные улики – пресловутые игольчатые пули, стараниями которых, как утверждает начальство потерпевшей стороны, и были нанесены столь мощные разрушения.
Было заметно, что в версию с «гауссовками» сыщики верят неохотно, если не сказать – не верят вовсе. Барков слышал своими ушами, как один из муровцев, долговязый седой курильщик, не выпускающий из зубов сигарету, сказал эксперту: «Ищите осколки, ясно, как день, это были гранаты». А на замечание более здравомыслящего эксперта, что в помещении даже не пахнет гарью и нет никаких следов копоти, сыщик только фыркнул.
Его коллеги тоже вели себя абсолютно нелогично. Они цокали языками и удивленно таращились на сквозные – чуть ли не сквозь все здание – дыры, но упорно ковыряли стены в поисках обычных пуль и осколков гранат.
Дело Жирова жило и побеждало. Никто не спешил верить в возвращение июльских проблем. Более того, похоже, что стараниями «клуба олигархов» в сознание сотрудников правоохранительных органов интенсивно внедрялась весьма вредная, но привлекательная для простых смертных идея: причиной Июльского Кризиса были вовсе не какие‑то там невидимые «электронные микробы», а элементарный заговор и провокация мирового капитала против России, державы великой, но во многом неудобной. Простая и очевидная истина постепенно подменялась хитроумным вымыслом на шпионско‑патриотическую тему.
«Конечно, кому хочется признаваться, что участвовал в заговоре? – Барков бросил уничтожающий взгляд на милицейского полковника, с важным видом расхаживающего по обломкам величия „Невода“.
– Да уж, – задумчиво проронил Николай Николаевич, – проблемы.
– Все решаемо, Коля, – заверил Владислав. – Сейчас переговорим с Тимофеевым и разведем этот концентрат до полной прозрачности.
– Он обещал приехать лично? – Николай сложил руки на груди. – Что‑то не верится.
– Почему?
– Я тут пробил кое‑какие фактики, – бывший генерал ФСБ кивнул Баркову. – По этому вашему «клубу». Получилось очень интересное кино. И несколько ниточек потянулись к нынешнему начальнику Управления по Москве. Доказательств нет, сами понимаете, но нам их и не нужно, так ведь? Нам важно сориентироваться, кто за кого.
– Если не приедет, будем считать, ты прав, – решил Добрецов. – А если приедет – что ты ревнуешь.
– С чего вдруг? – Николай кивком указал на подъехавший кортеж. – Я на этой должности свое оттрубил, пусть и другие покомандуют. Ну, что я говорил?
Из трех конторских машин выбралось человек десять, но начальника УФСБ по Москве среди них не оказалось. Самым крупным чином был полковник Геннадий Евстратов, тот самый, из Шереметьева‑3.
У Баркова мелькнула мысль, что после скандала с министром транспорта или промышленности и чего‑то там еще, опоздавшим по милости Евстратова на открытие серьезного экономического форума в Берне, полковника решили «выжать досуха» и теперь бросают в самые безнадежные дела. А когда «выжмут» – свалят на него все грехи, – то уволят, как неоднократно проштрафившегося.
Полковник, похоже, и сам понимал, что его карьеру не спасет никакое чудо, а потому особо не напрягался. Он выслушал неторопливо излагаемые соображения милицейского генерала, вяло покивал и только после этого подошел к Владиславу Валерьевичу и компании.
– Что тут было на самом деле? – поздоровавшись со всеми, спросил он.
– Стреляли, – ответил Николай. – Ты, Гена, чего такой пасмурный, прямо как магаданское утро?
– Пошлые намеки у вас, товарищ генерал, – уныло озираясь, проронил Геннадий. – Нет, ну а все‑таки. Мент в лампасах сказал, разборки хулиганские тут были.
– Во как нас опустили! – Николай крякнул. – До хулиганов!
– «Гуси» к нам прилетели, Геннадий, – серьезно сказал Добрецов. – Зимовать, видимо. Прямо из Африки.
– Мило, – Евстратов покосился на Баркова. – По чью‑то душу или так, шороху навести?
– Догадливый парень, – усмехнулся Николай Николаевич. – Влад, а возьмем его к себе? Чего ему в Магадане аж до самой пенсии делать? Там и своих чекистов хватает.
– Теперь я к вам ни за какие деньги не пойду, пусть лучше в Магадан переводят, – Геннадий махнул рукой. – По уши вы, граждане, и выше сами знаете в чем. Вот по сюда.
Он приложил руку козырьком к бровям.
– Вот прямо так? – удивился Николай.
– Большие люди вами недовольны. Очень большие. И тут вам никакие заслуги не зачтутся.
– Даже президентский фавор?
– Президент… – Евстратов поморщился. – Он, конечно, имеет вес, но против больших людей не попрет. Не тот калибр. Да и неизвестно, как он сам дышит. Есть признаки, что также, как вся Рублевка, только афишировать стесняется. В общем, вводная такая: если не высовываетесь, будет вам счастье. Если продолжите воевать со своими «главными» и «второстепенными», всем кирдык.
– Очень доходчиво, – оценил Владислав. – Кто вводную дал?
– Мне – Тимофеев, а кто ему приказал, не знаю. Но понятно, что не жена ночью нашептала.
– Хитер наш вражина, ой, хитер, – процедил Николай. – Не мытьем, так катаньем, а все‑таки сделал нас.
– Еще нет, – Владислав нахмурился. – Русские не сдаются, ты же знаешь.
– Ты же у нас гражданин мира, – Николай усмехнулся.
– Это неважно.
– Постойте, – вмешался Барков. – Но ведь все это означает, что Главный начал наступление. Ультиматум «клуба» и эта обструкция… это артподготовка!
– Верно, Александр, – согласился Добрецов. – Вот почему отступать нам сейчас никак нельзя.
– А придется, – Барков указал на важного, несмотря на припухшую челюсть, майора Жирова.
Откуда он выполз, никто не заметил, но теперь ему подчинялись почти все милиционеры в здании, кроме генерала, конечно. Заметив, что начальство СБН обратило на него внимание, майор скривил рот в недоброй ухмылке и неторопливо приблизился.
– А вам, господа, следует покинуть место происшествия. В качестве свидетелей вы будете вызваны в свое время официальными повестками.
– Пшел вон, – процедил Николай Николаевич.
– Что вы сказали? – Жиров слегка опешил.
– Что слышал, майор, – отставной генерал ФСБ смерил его таким взглядом, что Жиров невольно вытянулся в струнку.
– Здесь… не положено, товарищ генерал! Приказ министра внутренних дел! Личный приказ. Я могу… задержать вас всех, как нарушителей. Административно.
– Ничего ты не можешь, сявка, – Николай Николаевич коротко мотнул головой. – Свободен, майор.
– Я…
– Свободен, я сказал! – генерал чуть повысил голос. – Мы уйдем, когда сочтем нужным. И смотри у меня, морда, не дай бог что‑нибудь пропадет из офиса, с тебя спрошу!
– Да что вы себе позволяете?! – Жирова едва не затрясло от негодования.
Николай Николаевич отвернулся, будто бы забыв о существовании майора.
– Давай, давай, коммандер, не утомляй, – негромко посоветовал Евстратов. – Скоро «подпола» получать, зачем тебе неприятности накануне такой радости?
– А вы откуда знаете? Слышали, что ли? – с затаенной надеждой спросил Жиров. – От нашего начальства?
– Нет, не слышал. Просто за такое крупное дело тебе обязательно должны вторую звездочку ввинтить, а ты тут права качаешь, сам себе карьеру испортить рискуешь. Глупо и несолидно.
– Ладно, – майор немного успокоился. – Просто они меня, знаете, как достали?!
– Знаю, – Евстратов мрачно кивнул. – Только ты же понимаешь, у наших начальников семь пятниц на неделе. Сегодня они собачатся, а завтра снова пьют на брудершафт. Так что не надо, коммандер, не ссорься с этими буржуями.
– Ненавижу! – прошипел Жиров и гордо удалился.
– Все, что могу, – вернувшись к «буржуям», сказал Евстратов. – Но вам действительно лучше бы тут не отсвечивать, не раздражать общественность.
– На базу, – устало приказал Владислав. – Стуков, врагу ни пяди директорского этажа и пультовой, понял? К вечеру тут все более‑менее успокоится, пришлю подкрепление «вертушками». Постарайся к двадцати двум аккуратно выдавить гостей с крыши, чтобы посадке не помешали. Ясно?
– Так точно, – Стуков был серьезен как никогда. – Много пришлете?
– Всех, кого могу.
– Думаете, будет каша?
– Думаю, дружище. Не раньше, но и не позже завтрашнего вечера. Что скажете, Александр?
– Согласен, – подтвердил Барков. – Сами наемники неопасны. Пока здание защищено М‑полем, они в него не войдут, а если и войдут, то на время лишатся и оружия, и брони.
– Это вот почему перебежчиков костюмы не сразу начали душить? – догадался Стуков. – Этих «нанов» поле М‑станнеров, что при входе установлены, оглушило?
– Вроде того. Но обстрелять вас могут запросто. Иглам защитное поле нипочем, слишком быстро летят.
– А еще менты вас ночью самих выдавить могут, – добавил Николай.
– За этими мы проследим, – уверенно сказал Стуков. – Если, конечно, к ним еще и всю дивизию Дзержинского на подмогу не пришлют.
– В нашей стране чего не бывает! – Владислав похлопал Стукова по плечу. – Завтра офис должен работать. На тебя вся надежда.
– Будет, – заверил охранник. – Народ с утра через запасной подъезд впустим, а сегодня вечером всем офисным дамам моложе сорока сообщения разошлем, чтобы явились завтра в коротких юбках. Омоновцы растают и перестанут путаться под ногами.
– Хороший план, – с улыбкой одобрил Владислав. – Геннадий, вы подстрахуете?
– В меру сил, – Евстратов, как обычно, состроил печальную мину. – Только уточните, что вы имели в виду? Какая каша?
– Кровавая каша, Гена, – ответил Николай Николаевич вместо Добрецова. – Бой не на жизнь, а на смерть.
– С наемниками?
– В лучшем случае.
– А в худшем?
– Со всеми сразу. Вот почему завтра необходимо устроить нормальный рабочий день. Чтобы провести в здание как можно больше бойцов.
– Вы действительно… того, – Евстратов нервно поправил галстук. – Перегибаете, по‑моему. Фактически вы заявляете, что готовитесь к оказанию вооруженного сопротивления представителям власти, я правильно понял?
– Это смотря какой власти, Гена. Если законной, упаси бог! Вот тебе же мы не сопротивляемся. А если власти тайной, купленной Главным, то ответ утвердительный, будем оказывать сопротивление до потери пульса.
– Черт знает что творится! – Евстратов ослабил узел. – А мне‑то как поступить, товарищ генерал?
– Это, Гена, как совесть подскажет. И здравый смысл. Сутки на размышление у тебя есть. Бывай, полковник. Идем?
Николай обернулся к Добрецову.
– Погоди, Коля, абрека прихватим. Стуков, приведи его.
– На кой он нам? Отдай вот Евстратову. Пусть хоть немного прогнется перед начальством. В конторских архивах про этого Аслана уже десять томов скопилось.
– Он нам еще пригодится, – отрезал Владислав.
– Как знаешь, – Николай пожал плечами. – Э, э, Стуков, почему он у тебя не в «браслетах»?!
– Не надо, – вступился Барков. – Теперь он на нашей стороне, так, Аслан?
– Нет, начальник, – абрек помотал головой. – Я тебе должен, я отработаю, но федералам служить не буду.
– А полчаса назад ты просился на государеву службу секретным киллером, – напомнил Добрецов, – вместо отсидки.
– Это не в счет, я просто торговался.
– А «Неводу» служить будешь?
– А есть разница?
– Теперь, похоже, есть.
– Ну, тогда ладно. Пока она не исчезнет, я с вами, но когда помиритесь, снова в лес уйду, врать не буду.
– Кристальной честности человек, – с издевкой произнес Николай. – Даже слеза наворачивается.
– Ладно, Бороев, так и решим, – подвел черту Владислав Валерьевич. – Следуйте за нами.
Начальство СБН и перебежчик скрылись в лифте, который увез их на крышу, к «трансформеру», а Стуков и Евстратов неспешно побрели в «дежурку». Думать о будущем и ждать атаки то ли свободно разгуливающих по Москве «диких гусей», то ли своего родного спецназа, обманутого Главным и его теневыми инвесторами. То ли всех вместе.

* * *

Фоторобот вышел так себе. Даже после серьезной обработки с помощью голливудской анимационной программы, добытой ушлым Денисом, реального портрета Главного‑Блэка не получилось. Аслан морщился и тихо ругался, периодически шлепая себя по бритому затылку, но твердил одно: «почти похож».
– Он и на самом деле такой, – оправдывался Бороев, тыча пальцем в экран.
– А говоришь «почти», – буркнул пилот. – Ты уж определись.
– Я и определяюсь. У него лицо как вода, никак не поймаешь особые приметы. Глянешь под одним углом – вроде такое, под другим – другое.
– Невозможно работать, – Денис отъехал в кресле от компьютерного столика. – Перерыв.
– Надо было Янека откачивать, – Аслан хмуро взглянул на Баркова. – Он художник был, глаз наметанный, а я…
– Янек тоже ничего бы не смог, – возразил Саша. – Это специальная маска. Но ты его все‑таки узнал, по каким приметам?
– По взгляду, манерам, жестам… – Аслан пожал плечами. – По общим, короче.
– Ну что ж, придется подключить тебя к делу по полной программе.
– И сколько скинете?
– Ты должен больше.
– Понятно, – Бороев потянулся, разминая затекшую спину. – Напросился на свою голову.
– Ты сам сказал – дело принципа. Чем он тебе не угодил?
– Мелочи, – Аслан заложил руки за голову и покачался в кресле. – Он меня чуть не взорвал вместе с тем корытом.
– В Черном море?
– Ну да. Вы по нему ракетой шарахнули, а он, гад, бросил меня. И Семенова тоже. Босс, правда, еще до взрыва загнулся, а я за борт и вразмашку к берегу. И это с дыркой в животе! Едва успел. Короче, должок за этим Главным.
– Ясно, – Барков направился к двери. – Если все‑таки получится портрет, сразу мне сбросьте, время дорого.
– Сбросим, – пообещал Денис. – Если получится. Пока у нас сплошные гоблины выходят.
Аслан хмыкнул.
Саша оставил «художников» в покое и отправился в другое крыло большого коттеджа, в столовую, ставшую на время оперативным штабом. Появился он вовремя, Владислав как раз подводил краткие итоги дня.
– Ситуация такова: центральный офис в М‑СИ‑ТИ блокирован ОМОНом и другими подразделениями спецназначения. На нашей стороне только мы сами и Европол. ФСБ соблюдает нейтралитет, но в сложившейся ситуации это больше выгодно «клубу», чем нам. Наемники затаились, но я опасаюсь, что ненадолго. Судя по всему, разведка у них работает хорошо.
– Думаешь, могут наведаться сюда? – спросил Николай Николаевич.
– Вполне. У меня есть подозрение, что им помогают. Возможно, кто‑то из наших или же люди из «клуба».
– Они знали, что Александр улетел на «вертушке» с места крушения поезда, но не знали, куда он летит, – Николай взял многозначительную паузу. – Значит, они полагаются только на свои силы. Шофер грузовика проследил за Сашей, из кустов и доложил своим, а они сделали выводы и ошиблись. Будь у них на связи стукач из «Невода», он бы подсказал, что «вертушка» полетела в сторону пригорода.
– Логично, – согласился Барков. – Валуев работает автономно. Однако это не значит, что он не в состоянии вычислить нашу резиденцию.
– Думаешь, Аслан мог переметнуться по заданию Валуева? – насторожился Добрецов. – Наводчик?
– Не исключено, хотя, мне кажется, абрек чист.
– Сколько волка ни корми… – подал голос Климов. – Вы как знаете, а я ему не верю.
– Мы тоже не верим, Вася, – сказал Владислав. – Но пока он больше полезен, чем вреден.
– Чем?! – Вася упрямо помотал головой. – Наплел вам небылиц, а вы и растаяли? Он уже три часа сидит там, с Дэном, а до сих пор ничего не нарисовалось. Точно вам говорю, время тянет. Ждет, когда дружки подкрадутся. А как начнется заварушка, он тут же за нож схватится. Чеченец же. У них привычка резать русских в крови. Со времен имама Шамиля и еще на триста лет вперед. И никакие амнистии их не исправят, хоть каждому по домику в Калуге подарите.
– Василий, прекрати пропаганду, – строго проронил Добрецов.
– Да пожалуйста! – Климов махнул рукой. – Только потом не говорите, что я не предупреждал.
– Вася, не кипятись, – сзади к Климову подошла Тома и положила руки ему на плечи. – Я знаю Аслана лучше вас всех. Он не хитрец, он горец. В бою он способен на любое коварство, но в обычной жизни – нет.
– А у нас кругом сплошной бой, война без линии фронта! – резко возразил Климов. – И твой горец играет роль батальонной разведки. Так что, хитрец он по жизни или нет, вопрос шестнадцатый. Наведет дружков – мало нам не покажется!
– Климов! – Владислав Валерьевич несильно хлопнул по столу.
– Молчу, – Вася демонстративно отвернулся. – Вы все равно никогда меня не слушаете. А потом жалеете.
Николай Николаевич что‑то ему ответил, но Барков неожиданно для себя переключился на общение с «Соколом» и, чем закончилась эта эмоциональная беседа, не услышал. Биокомп уловил опасность, но снова, как и в Марселе, повел себя довольно странно. Он ничего не говорил о степени опасности и не локализовал источник. Будь «Сокол» человеком, он бы наверняка неуверенно мямлил: «Вроде бы что‑то не так, но я не ручаюсь, хотя, кажется…» – и так далее. Повторный сбой в охранной программе биокомпа мог свидетельствовать лишь об одном: «Сокола» пытались глушить М‑станнером. С приличного расстояния, малой мощностью, но этого было вполне достаточно, чтобы исключить его из списка охранных систем резиденции. А между тем именно «Сокол» этот список возглавлял. Все прочие компы и цепи сигнализации работали только «в полный контакт», когда нарушитель пересекал периметр. То есть заранее предупредить о нападении не могли. Был еще «Невод», но в случае с наемниками этот вариант мог не сработать.
Саша на всякий случай проверил спутниковую картинку. Подозрительных целей в радиусе пяти километров от секретной дачи он не обнаружил. Барков переключился на диспетчерскую сеть аэрополиции и проверил воздушную обстановку. В воздушно‑транспортных потоках тоже не было ничего особенного. Возможно, больше, чем обычно, патрульных «вертушек», но в это время на шоссе как всегда проходили «большие гонки», и лишние вертолеты дорожной инспекции выглядели уместно.
Барков приказал «Соколу» подключиться к охранной сети резиденции. Все видеокамеры работали нормально. На территории и поблизости царила тишь да гладь. И все же что‑то было не так. «Сокол» проверил центральный компьютер объекта. Почти никаких зацепок. Почти. Саша приказал биокомпу открыть программу управления камерами. С ее помощью можно было произвольно менять угол поворота, фокус, светочувствительность и прочие параметры наблюдения. Оказалось, что камеры южной стороны настроены немного иначе, чем все остальные. Они недоворачивали к западу примерно пять градусов. Эта минимальная на первый взгляд ошибка приводила к тому, что из зоны наблюдения выпадал небольшой, но вполне достаточный для незаметного приближения к резиденции сектор. Саша исправил ошибку и тут же вернулся к реальности.
– Тревога! – выдохнул он.
– Что случилось? – Владислав резко обернулся.
– «Гуси» залегли у южной стены и пытаются дистанционно вскрыть охранную систему.
– Что я говорил! – торжествующе воскликнул Вася.
– Надо выслать группу! – Николай решительно поднялся.
– Всем спокойно, – приказал Добрецов. – Резиденция защищена М‑полем. Наемники не прорвутся, пока не отключат наши заградительные станнеры. Ведь иначе они рискуют остаться без оружия и брони.
– Это верно, только у них тоже имеется М‑станнер направленного действия, – сказал Барков. – Они обрабатывают моего «Сокола».
– Вот как? – Владислав задумался. – Пожалуй, я могу предположить, где они его взяли.
– В «грансформере», угнанном из Марселя.
– Да, – согласился Добрецов. – И что это им дает?
– Незаметный доступ к главному компу резиденции. Пока «Сокол» тормозит, они могут легко взломать защиту нашего компьютера и вырубить М‑периметр.
– Проще было лупануть из «гауссовки» по серверной, как в офисе, – сказал Климов. – Неужели Асланчик не подсказал им, где эта комнатка?
– Видимо, нет, – ответил Барков. – Что косвенно подтверждает непричастность Бороева к намечающейся акции.
– Что ты его все время защищаешь? Он же бандит! Пробы негде ставить!
– А ты судья? – одернула приятеля Тамара.
– И ты, Тома, туда же… – Климов возмущенно вытаращился на подругу и махнул рукой. – Дернется – лично пристрелю!
– Давайте решать, что делать, – предложил Николай Николаевич. – Я считаю, надо атаковать.
– Помните бойню на Садовом? – Саша взглянул на него исподлобья. – Когда по нам выпустили пять магазинов, из «калашей», в упор.
– Вообще‑то, да, – Николай кивнул. – Если на «гусях» такая же броня, свинец не поможет. А если их сначала обработать из М‑станнера, а потом уже шпиговать?
– У нас всего две единицы, – предупредил Климов. – Говорил, привезите из офиса весь комплект.
– Ты не говорил, – тихо заметила Тома. – Хватит вставать в позу, не до глупостей сейчас. И ревновать хватит. Мешаешь делу.
Вася хотел ответить очередной дерзостью, но почему‑то осекся.
– Надо устроить им сюрприз, – решил Владислав. – Открыть проход, но такой, чтобы они входили строго по одному и сразу же терялись из вида.
– За углом, – подхватил мысль Николай. – А там бойца с М‑станнером посадить и группу захвата, чтобы вязали. Хорошая идея. Только углов, сразу за которыми есть темное местечко, у нас мало. Может, зайти им в тыл и незаметно обстрелять?
– Ты забыл, что «Невод» работает не только на нас, но и на них, – возразил Добрецов. – Срисуют нашего диверсанта в два счета.
– Я сам их встречу, – вызвался Барков. – Дайте мне станнер и оружие.
– А если они из «зингера»? – засомневался Владислав. – Выдержат ваши «С‑четвертые» прямое попадание? Они же сейчас, как и «Сокол», слегка не в форме.
– Не знаю, – Саша развел руками. – Но я постараюсь не дать наемникам возможности выстрелить.
Добрецов некоторое время внимательно изучал Сашу, затем, сделав какие‑то выводы, обернулся к молчавшему все совещание Лаврову.
– Всех снайперов на позиции, две группы к южной стене, пусть залягут в третьем и пятом квадратах. Сам бери остальных и на главное направление, будешь страховать Александра. Работать на поражение.
– Есть! – Лавров спешно покинул комнату.
– Климов, – Владислав смерил Васю строгим взглядом. – Ты тут в бой рвался, не так ли?
– Ну, – Вася неохотно обернулся.
– Бери второй станнер и страхуй Александра с другой стороны.
– В смысле? За ворота выйти?
– Необязательно. Сам выбери позицию, не маленький. Твоя главная цель – наемник с М‑станнером. Убери его в первую очередь, и как можно скорее.
– Ну, ладно, – Климов поднялся. – Сделаю. Не в первый раз.
– Вася! – шепнула Тамара.
– Все будет нормально, – Климов нервно улыбнулся. – Подумаешь, наемники!
Барков вдруг замер и через секунду сказал:
– Началось! Они взломали наш центральный комп и отключили М‑поле! Владислав Валерьевич, пистолет и глушитель! Климов, где станнеры?!
– Да тут они, я сейчас! – Вася отбросил, наконец, браваду уходящего на верную погибель героя и метнулся в смежную со столовой «оружейку».
Появился он спустя пять секунд с двумя компактными М‑станнерами в руках. Для себя Климов прихватил еще и автомат. Баркову он передал станнер уже на бегу.
Когда они выбежали на улицу, Саша чуть притормозил и указал Климову на блок хозяйственных построек. На его плоской крыше можно было оборудовать неплохую позицию. Южная стена была как,на ладони. Вася кивнул и бросился к хозблоку. Барков включил станнер и перешел на шаг. До того места, где собирались прорываться наемники, оставалось метров пятьдесят, забор проходил через юный сосновый бор.
Саша не выпускал из сознания картинку, которая передавалась с камеры в четвертом южном квадрате. Сначала он решил, что «гуси» полезут через стену, но они, будучи уверены, что М‑защита резиденции не включится без их особого пожелания, решили поступить проще. Лидер группы подал знак всем сдать назад и вскинул «гауссовку».
Дальше все происходило в скоростном режиме болида «Ф‑1».
Раздался хлопок, и из стены внутрь территории ударил мощный фонтан кирпичной крошки и пыли, следом за которым через образовавшийся пролом полезли наемники. Они прыгали друг за другом с минимальными интервалами и сразу же откатывались в стороны, занимая позиции. Когда на территории оказались все бойцы (на проникновение ушло секунд пять), лидер группы махнул, приказывая начать продвижение к большому коттеджу. Но едва «гуси» встали в полный рост, один из бойцов на правом фланге – вооруженный еще и М‑станнером – вдруг споткнулся и упал ничком. Оружия у него к тому моменту уже не было, а М‑станнер выпал из мертвых рук и покатился в траву.
Командир наемников мгновенно сообразил, что план сорван, и приказал отходить. «Гуси» попятились, выискивая среди сосенок «внутреннего леса» цель, но их противник, тоже имеющий М‑станнер в дополнение к бесшумному оружию, не высовывался.
Еще один правофланговый потерял защиту и оружие, и почти сразу послышался едва различимый щелчок выстрела пистолета с глушителем. Наемник рухнул навзничь, раскинув руки.
Командир «гусей» помахал рукой, приказывая ускорить отступление, а затем опять же коротким жестом послал двоих бойцов прикрывать остальных. Наемники залегли и открыли бесшумный беглый огонь из своих адских винтовок, методично выкашивая сосновые посадки, а также превращая в груду строительного мусора расположенный позади них хозблок и взрыхляя не хуже плуга пригорок метрах в двухстах восточнее резиденции.
Предвидя такое развитие событий, Барков успел покинуть ненадежную позицию под соснами за пару секунд до начала обстрела и зашел «гусям» во фланг.
М‑станнер заткнул «амбразуру» сначала слева, а затем и справа. «Гауссовки» в руках у наемников «потекли», и Саша тут же открыл огонь.
Наемник слева упал и больше не шевелился. Тот, что залег правее, тоже получил пулю, но сумел откатиться под прикрытие вороха поваленных сосенок и уползти к пролому. Барков двинулся за ним, но, когда перебрался через свежескошенный бурелом, было поздно. И раненый, и все его товарищи исчезли.
Вся эта стычка заняла ровно тридцать секунд. Для сравнения: Климов за это время только успел разыскать за углом приставную лестницу. Он был несказанно удивлен, когда увидел, как его позиция обращается в красно‑коричневую кирпичную пыль, но еще больше счастлив, что лестница не нашлась минутой раньше.
Бойцы Лаврова, кроме расторопных снайперов, за это время не успели даже направиться к своим позициям. И даже снайперы только и успели, что устроиться в своих «гнездах», а работать уже было не с кем. Напротив пролома в южной стене стоял Барков с горячим пистолетом в руке и лежали три трупа наемников. Остальные «гуси» скрылись в подступающем к резиденции с юга перелеске.
Первым к Саше подбежал Климов. Он опасливо ткнул стволом автомата ближайшее из трех тел, убедился, что наемник мертв, и забросил оружие на плечо.
– Слышь, Саня, ты как думаешь, если жизнь человеку спас предмет, раскладная лестница, к примеру, он должен этот предмет как‑то почитать?
– Полагается на фамильном гербе изобразить, – Барков щелкнул предохранителем и бросил пистолет Васе. – Отдашь седому.
– А сам чего?
– Ненавижу оружие, – Сашу передернуло, да так, что он едва удержался от рвотного позыва. – Чертовы уроды!
Он обхватил себя руками за плечи и побрел к дальнему коттеджу. В общем и целом, Вася его понимал. Привычка убивать людей, пусть и врагов во встречном бою, вырабатывается не у каждого. Если подумать, у меньшинства. Нормальный человек никогда к этому не привыкнет.
Климов подошел к наемнику, упавшему на полпути к развалинам хозблока. Парень лежал на спине, раскинув руки и глядя в небо. Когда Климов подошел ближе, он понял, что этот «гусь» еще жив. Наемник сделал усилие и скосил глаза на приближающегося врага. Левая рука наемника была вытянута как раз в сторону Климова, и в ней у бойца был зажат небольшой пистолет. Вася видел, что сил у врага почти не осталось, его пальцы едва шевелились, но искушать судьбу Климов не стал. Он сорвал с плеча автомат и выстрелил умирающему в голову. Брызги крови попали Василию на ботинки, но он лишь равнодушно вытер ботинки о хвою.
В отличие от совестливого и глубоко нравственного инженера Баркова, оперативник СБН Климов принадлежал к вышеупомянутому меньшинству.
«И не то, чтобы мы безнравственны, нет, – Климов поднял трофейный пистолет и сунул в карман. – Ну, просто не тошнит нас от вида вражьей крови, что тут поделать?»
Вася выбрался из бурелома и поискал глазами третий труп. «Гусь» был мертв, но Климова интересовало не это. У кого‑то из троих был М‑станнер. Поблизости от тех двух трупов машинки не оказалось, значит, она была у этого. Хотя, конечно, необязательно. М‑станнер могли утащить с собой те, кто сумел улизнуть. Вася обошел тело и едва не споткнулся об искомый приборчик.
Нехитрый план, забрезживший в голове минуту назад, оформился окончательно. Все, что потребуется, это не выпускать станнер из поля зрения ни днем, ни ночью. Климов был уверен, наемники не случайно так быстро отыскали резиденцию. Если не Аслан, значит, кто‑то еще работает на врага. После сегодняшней неудачи врагу будет крайне необходимо вернуть себе ценное оружие, единственную управу на «Сокола». А как это сделать? Только приказать своему шпиону выкрасть станнер. Вот тут и наступит момент истины!
Вася довольно потер руки. Может, тогда‑то эти заносчивые начальники, наконец, начнут воспринимать Климова всерьез. Ведь он уже, между прочим, не пацан‑стажер, но состоявшийся оперативник! А они все помыкают да учат. Ну, ничего, они еще задумаются, кто есть кто. И Тома перестанет обращаться, как с мягкой игрушкой.
Воодушевившийся Климов повесил М‑станнер на плечо рядом с автоматом и побрел к коттеджу, так и не заметив, что неподалеку затаился еще один, опоздавший буквально на минуту претендент на обладание «дубинкой» для «Сокола».

Глава 13

Нью‑Йорк, 8 – 9 сентября

В понимании Питера настоящий романтический ужин должен был выглядеть именно так. Определенный опыт в этом деле у него имелся. Когда‑то давно он так же вдохновенно ухаживал за женой, ныне покойной. Вот только ничего подобного сегодняшнему ужину у них не было. В те времена Фоули еще не мог позволить себе большие расходы, а классные рестораны, например, международной сети «Пьер Бокюз», выкачивали деньги, как нефтяные вышки.
Конечно, можно было пойти в заведение попроще, но тогда пропадала романтика. В обыденной жизни эта глупая условность Питера не интересовала, но во всех вопросах, связанных с ухаживанием за любимой женщиной, романтика была для него на первом месте. Так было двадцать лет назад, так осталось и по сей день. Но теперь Пит был вполне состоятелен и мог позволить себе хотя бы однажды предложить леди выбрать по каталогу «Мишлен» любой ресторан с тремя звездами, в любой точке мира. Нашлось бы только время туда слетать!
Сейчас со временем было туго и пришлось ограничиться нью‑йоркским рестораном – филиалом знаменитой французской сети.
Начало получилось скомканным, поскольку говорили о работе и прочих второстепенных вещах, но, согревшись хорошим французским вином, они уцепились за более приятную тему – музыкальную, а затем пошли по цепочке ассоциаций и связанных с ними историй. К третьему часу беседы им уже казалось, что они знакомы целую вечность.
Когда они покинули ресторан, было решено заехать к Дане на чашку кофе. Нет, не потому, что они почувствовали страстное желание, им просто не хотелось расставаться.
– Мне кажется, я могу говорить с тобой сутками, я так давно мечтала встретить такого, как ты, – прижимаясь к плечу Пита, шепнула Дана.
– Сутками не обещаю, но все свободное время – твое, – улыбнулся Фоули.
Мышцы лица настолько отвыкли от подобных гримас, что на смену улыбке тотчас пришла мина невольного удивления.
– Чему ты удивляешься?
– Кажется, я кое‑что понял, – Питер поцеловал ее в висок, – спасибо тебе.
– Я помогла тебе понять что‑то новое? Теперь удивлена я. А что конкретно?
– Я обязательно скажу, но позже, когда буду полностью в этом уверен. Ты же знаешь, у меня строгие правила, – он снова улыбнулся.
– А как ты теперь знаешь, я в этом плане полная тебе противоположность.
– Китайцы считают, что все должно существовать в равновесии.
– Поэтому добавляют сахар во все блюда в той же пропорции, что и соль? – Дана рассмеялась. – Они древняя и мудрая нация, но я предпочитаю американскую кухню.
– А французскую?
– Или французскую, – Дана кивнула. – Это было божественно, Пит, но каждый день – дороговато.
– Не то слово, с нашими‑то окладами, – Фоули рассмеялся.
Про себя же он в очередной раз удивился. Они говорили о будничных и совершенно неинтересных вещах, а все равно это звучало приятно и волнующе. Возможно, дело было не в словах, а в особой скрытой музыке любви, звучащей в их голосах?
К скромному домику Даны в Квинсе они подъехали за полчаса до полуночи. Луна едва взошла, но крупные звезды на чистом небе и без того создавали весьма торжественное и романтичное настроение. В целом, если не обращать внимания на легкий скрип в колене и зябнущую макушку, Пит чувствовал себя полным сил влюбленным пацаном. Вся жизнь была впереди, а мысли были чисты и непорочны. Ну, разве что чуть‑чуть.
Предвкушая массу новых ощущений, Пит поднялся на крыльцо… и тут запиликал смарт. Судя по мелодии, пришло сообщение от шефа. За двадцать минут до полуночи это не мог быть звонок от скуки. Да от скуки Питеру никто и не звонил. Значит, снова что‑то стряслось. Что‑то из ряда вон, вроде двух сегодняшних убийств. Все обрывалось на самом интересном месте, как сон. Оставалась надежда, что Дану вызовут на то же происшествие. Хотя расклад будет уже не тот. Ревнивая стерва Работа не даст поворковать, она презирает Любовь.
Питер поймал себя на том, что в мыслях сбивается на русский. Наверное, все потому, что представил себя пылким юнцом – в те далекие времена и думал, и говорил он в основном, на этом языке. А может, по‑английски не выразишься столь емко.
Фоули открыл смарт и бегло прочитал сообщение. От Даны он не отворачивался. Какие между ними могут быть секреты? Особенно теперь.
– Что случилось?
– Взгляни сама, – Питер вывел голограмму. – Не напрасно мне пришли в голову мысли о равновесии по‑китайски. Это был сигнал интуиции.
– Боже, что это за кусок мяса?!
– Мистер Вонг, бизнесмен, тесно связанный общими делами с такими одиозными личностями, как Пэн Джай Шэн и Пау Юн Чан.
– Я помню, читала… Юн Чан из Моглы? Боссы «Золотого треугольника»? А этот Вонг… из Триады?
– Вот именно. Теперь и у нас, и у ФБР начнутся не просто проблемы, а суперпроблемы.
– А эти… рядом, тоже боссы?
– Нет, эти двое его телохранители. Вернее, то, что от них осталось.
– Двое? Кажется, что их… два с половиной. Ужас какой‑то!
– Да, один разрублен по‑казацки, от макушки до седла.
– Как разрублен? – удивилась Дана. – Боюсь, мой русский хромает.
– Ты знаешь русский? – Фоули немного стушевался. – Так, по легенде, умели рубить казаки.
– Это такие… янычары при русском царе?
– Примерно, – согласился Фоули, чтобы не усложнять. – Еще так должны были рубить самураи, но в этом я не уверен.
– Но кто способен на такое в наше время?
– Видишь пометку моего шефа? Вот здесь, внизу, от руки.
– «Networld» снова все проспал», – прочла Дана. – По‑моему, твой начальник был крайне раздражен, такой резкий, размашистый почерк. Снова «черный плащ»?
– Мне надо ехать, – кивнув, сказал Питер. – Увидимся завтра?
– Я бы не возражала. Если ты, конечно, не будешь сильно занят.
– Миссис Гершвин, – Фоули состроил строгую физиономию, но глаза смеялись. – Теперь вы так просто от меня не отделаетесь.
– И не собираюсь, – она поцеловала Питера. – До завтра.
Фоули сел в машину и вызвал дежурного.
– Где произошло убийство?
– Вам приказано ехать в контору, сэр, – ответил дежурный. – Мистер Доэрти ждет вас там.
– Какого черта? Если дело связано с невидимкой в черном плаще, мне нужно сначала осмотреть место происшествия.
– Так приказал мистер Доэрти, сэр.
– Черт знает что! – Фоули дал отбой и тут же набрал номер шефа. – Алло, сэр, зачем я нужен в офисе?
– Сколько вам потребуется времени, чтобы добраться, Питер? – шеф выглядел утомленным, словно еще не уезжал с работы. – Где это вы? Что вы забыли в Квинсе?
– Это личное дело, – смутился Фоули.
– Наконец‑то, – Доэрти хмыкнул. – Сожалею, что сорвал вам романтический вечер, но сами видите, как развиваются события. Эти проклятые русские окончательно потеряли чувство реальности. Они, не стесняясь, манипулируют своим космическим монстром, устраняя неугодных им людей. Наших граждан, Фоули. Понимаете меня?
– Не самых законопослушных из наших граждан, – осторожно заметил Питер.
– Это не имеет значения, – Доэрти подался вперед и понизил голос. – Аналитики нашли явную связь между этими убийствами!
– Один и тот же наемник, дерзость, молниеносное исполнение и… полная индифферентность «Networld», – предположил Фоули. – Сходство очевидно и без глубокого анализа.
– Это не все, Фоули, – шеф стал предельно серьезным. – Все трое судились с «Networld». И у них были реальные шансы выиграть дела на очень крупные суммы.
– Вот как? – Питер задумался. – В этом случае… дело принимает другую окраску. Но я все равно не понимаю, почему вы не позволяете мне продолжить расследование.
– Нам нужно обсудить направление, в котором вы должны вести расследование, – медленно подбирая слова, сформулировал Доэрти.
– Направление? Разве оно не очевидно? Нам надо выследить и поймать убийцу, пока он не устранил очередного… гражданина или не натворил еще каких‑нибудь бед. Мы обязаны подойти к проблеме комплексно, включая серьезную проверку деятельности «Networld».
– Нет, Питер, вы меня так и не поняли, – Доэрти разочарованно вздохнул. – Мы займемся исключительно корпорацией «Networld». Займемся очень серьезно, как вы и предложили. А ловить наемника будет ФБР, это их хлеб.
– Но…
– Вопрос решен, Фоули! – прикрикнул шеф. – Никаких комплексных подходов! Каждый занимается своим делом. Эти убийства отныне не криминал, а политика, в ней свои правила. Поняли меня, наконец? К вопросам национальной безопасности относится не поимка карателя‑невидимки, а тот факт, что этого негодяя прикрывает «Networld» – весьма скользкая корпорация с сомнительным русским капиталом!
– Снова тень «красной угрозы»? – усмехнулся Питер.
– Это не моя идея, – Доэрти выразительно поднял взгляд к потолку. – Приезжайте поскорее, я не хочу просидеть в офисе до утра.
Связь прервалась. Питер взглянул на часы. Полночь. Из центра района Квинс до делового комплекса «Четырехсотлетие», в одном из зданий которого разместилась нью‑йоркская штаб‑квартира АНБ, было всего тридцать минут езды по скоростной полосе. В общем‑то, если инструктаж измученного шефа будет кратким, к двум ночи реально вернуться. Возможно, Дана будет спать, но вряд ли крепко. Она говорила, что не ложится раньше половины второго, поэтому постоянно просыпает и опаздывает на службу. Приятная перспектива взбодрила Фоули, и он посильнее притопил педаль акселератора…

…В час тридцать Питер, покинул здание, возведенное якобы на том самом месте, где четыреста с лишним лет назад состоялась знаменитая сделка голландцев с индейцами, но возвращаться в Квинс он передумал. После беседы с Доэрти уровень гормонов мигом упал, а следом упала и пелена с глаз. Фоули снова вспомнил, где живет и почему так не любит эту жизнь среди чужих ему людей.
Он сел в машину и неторопливо покатил в сторону, противоположную Ист‑Ривер. Бруклинский мост так и манил, подмигивая огнями в зеркалах, но Фоули сдержался. Дана поймет, не домохозяйка, знает не понаслышке, что за работа у агентов АНБ.
Питер вздохнул и открыл смарт. Но не тот, что был постоянно на руке, а другой, спрятанный в специальной нише под сиденьем. Внешне – ничем не примечательный, но внутри… суперсовременная начинка русского производства делала из этого смарта абсолютно защищенное средство связи. Поэтому большую часть рапорта по единственному «забитому» в память машинки номеру Фоули выдал не в виде идиотских иносказаний, а открытым текстом. Абонент терпеливо выслушал доклад и на несколько секунд задумался.
– Это все очень серьезно, Пит, – наконец сказал он. – Нас откровенно подставляют.
– Вас сначала взламывают, а потом подставляют, – уточнил Фоули. – Это крайне важный нюанс. Кто‑то, имеющий свободный доступ к спутниковым ресурсам, потихоньку закачивает в вашу Сеть новую заразу.
– Возможно. Или он нашел способ реанимировать старую. Ведь мы не уничтожили ее полностью, не хватило времени.
– Старая, новая… не важно. Главное – спутникам доверия больше нет, Сеть явно взломана.
– Ты прав. Из этого следует, что «Networld» не сможет обеспечить и секретность служебных переговоров. Как у тебя со временем, дружище?
– Теперь достаточно. Доэрти приказал тянуть резину по делу «карателя‑невидимки» и одновременно копать под «Networld». Но копание, сами знаете, история долгая. Что‑то нужно сделать?
– Да, Пит. Тебе придется съездить в Вашингтон, лично переговорить с Бойдом. Передай ему, что он должен объявить тревогу, протестировать систему и перетряхнуть персонал. Не думаю, что это поможет, но сидеть сложа руки мы не имеем права.
– Вы не перестраховываетесь? Я не о тревоге и тестах, а о недоверии к защищенным линиям связи. В новом формате проблем с этим делом вроде бы нет. Вы же сами вручили мне эту трубку.
– Да, Питер, эта линия абсолютно надежна, но мне важно, чтобы ты поговорил с Робертом лично. Опасение «прослушки» лишь предлог. Поговори с ним и заодно присмотрись. В последнее время Бойд замкнулся, много пьет, снял квартиру‑убежище неподалеку от Юнион‑стейшн. Все это меня сильно беспокоит.
– Теперь понятно, – Фоули кивнул. – Съезжу, без проблем. Но не раньше вечера.
– Нормально. Я бы сам его прощупал, но сейчас прилететь не могу, – собеседник усмехнулся и добавил по‑русски: – Здесь заваривается каша, ничуть не жиже вашей.
– Желаю расхлебать, – сказал Питер на том же языке, – и не подавиться.
– К черту тебя с такими шуточками, – резидент махнул рукой. – Совсем очерствел ты там, Уфимцев, ожесточился.
– Я ведь Фоули, типичный гражданин Соединенных Штатов, – Питер пожал плечами. – Здесь мягкие только пончики и туалетная бумага. Все остальное жесткое: от кроватей до законов. До связи, товарищ генерал.
– Бывший, – уточнил собеседник. – Удачи, Пит.
– Вам того же, Владислав Валерьевич. Родине большой привет.

Глава 14

Москва, 9 сентября

Добрецов закрыл смарт и устало потер глаза. Эти бесконечные авралы порядком его измотали, но отдыхать было некогда, как раз в связи с непрерывностью авралов. А так хотелось плюнуть на все, забрать детей и уехать куда‑нибудь на море или в горы. Провести хотя бы два дня вдали от суеты и шума. Жаль, что это так же нереально, как победа коммунизма. Во‑первых, пока не будет пойман Главный, авралы не закончатся, а во‑вторых, даже в той далекой перспективе нет просветов. Ведь полноценный отдых для Владислава заключался в общении на природе с любимыми людьми, каковыми для него являлись дети и Ольга, но дети не поедут без матери, то есть без теперь уже бывшей жены Добрецова. А она ни за что не поедет в компании Ольги. Получается этакая вилка или заколдованный круг. В общем, полноценный отдых Владиславу не светил.
«Ну и нечего забивать голову пустыми мечтами! – подумал Добрецов, бессмысленно перекладывая бумаги на столе. – А если мы еще год пробарахтаемся с этим заговором? К тому времени обстановка может измениться „до наоборот“. Во всем, вплоть до личной жизни. Так что без толку сейчас гадать. Будет день – будет пища».
В приемной послышались голоса, и Влад снова сосредоточился на суровой реальности. В кабинет заглянул полковник ФСБ Евстратов, бродивший по переполненному зданию «Невода» вторые сутки подряд. Пожалуй, только присутствие полковника и десятка его офицеров в штатском не давало ситуации взорваться «снизу». Омоновцы и охранники офиса только и ждали момента, чтобы сцепиться.
Влад приглашающе кивнул. Полковник вошел и тяжело плюхнулся в предложенное кресло.
– Устали? – Влад коснулся панели интеркома. – Оля, сообрази нам утренний кофе с коньячком. Отдохните немного, Геннадий. Что слышно?
– Дело пахнет керосином, Владислав Валерьевич, – Евстратов бросил осторожный взгляд на упрятанную за стекло книжной полки камеру видеонаблюдения.
– Говорите свободно, камеры отключены, кабинет чист, я проверил.
– А лазером?
– Стены и окна экранированы. Расслабьтесь, полковник.
– Расслабишься с вами, – Геннадий вынул сигареты, опомнился и вопросительно взглянул на Добрецова. – Не возражаете?
– Ваше здоровье, сами распоряжайтесь, – разрешил Влад. – Что стряслось?
– Пока ничего, но скоро всему этому делу, – Геннадий неопределенно помахал зажженной сигаретой над головой, – дадут ход. Наверху решается вопрос об аресте всей вашей компании. Пока только не решено, под каким соусом. Ведь сражение в вашей загородной резиденции было с наемниками, появление которых на территории России явный минус в работе ФСБ. А уж то, что они разгуливали по центру Москвы и стреляли по вашему офису, – вообще провал.
– То есть ваши коллеги не хотят шума, чтобы не выглядеть бледно?
– Так точно, но это чистое кокетство, Владислав Валерьевич, долго мы раздумывать да кочевряжиться не станем. Все‑таки Генеральная прокуратура уговаривает, не кто‑нибудь. Очень уж хочется прокуратуре закрыть вопрос в угоду большим людям, ведь олигархи обещали вам кирдык, а они слов на ветер не бросают. Пока идет торговля, время на размышление есть, но дергаться не советую. Менты держат стойку и при малейшем телодвижении откроют пальбу, это однозначно.
– Что же нам, как смертникам, сидеть и печально ждать приговора?
– Ждите весело, – Евстратов нервно затушил сигарету. – Не знаю, что вам делать, Владислав Валерьевич, вкруговую вас обложили. Может, пора к «загранице» обращаться? Вдруг поможет?
– Сами справимся.
– Может, и справитесь, – Геннадий сменил традиционное унылое выражение лица на скептическое. – Только учтите, сколько бы вы ни провели своих бойцов под видом клерков, все равно омоновцев в М‑СИТИ больше. И половина от этого большинства уже в офисе, качают права по полной программе. Только на вашем этаже да ниже нивелирной метки, в аппаратном подземелье, власть пока не сменилась.
– И не сменится, – уверенно заявил Добрецов.
– Полно вам, – Евстратов потянулся за новой сигаретой. – Дело табак, Владислав Валерьевич.
– Нет. У нас еще есть Барков.
– А что он может? – Геннадий прищурился от дыма. – Вырубить электронику в радиусе километра? Разоружить ОМОН? Все это будут полумеры. Рано или поздно менты прорвутся, схватят вашего Баркова и посадят «под луч». Не в первый раз, верно?
– Теперь это сделать сложнее.
– Ну и что? Так или иначе, реально же! Значит, так и будет. Менты отступят, перевооружатся и начнут осаду с пропагандой. Сделают из вас врагов народа, а Баркова приглушат М‑станнером, вот тогда‑то спецназ и пойдет на штурм. Сценарий стопроцентный.
– Да уж… – Владислав задумался. – И вправду обзвонить комиссаров, что ли?
– Звоните, пока не поздно, – согласился Евстратов. – Пусть Бойд на свои рычаги поднажмет.
– Там сейчас тоже не все в порядке, – Добрецов потер высокий лоб. – Как раз с рычагами проблема.
– Хуже, чем у нас?
– Пока нет, но близко к тому. Кстати, очень похоже на такую же, как здесь, скрытую атаку, только по другому сценарию.
– Режиссер тоже Главный?
– Скорее всего.
– В чем тогда сомнения? Хотите дождаться, когда вольные и невольные подручные Главного поступят с вами, как бог с черепахой? «Разделяй и уничтожай», знаете такой принцип?
– «И властвуй», – исправил Владислав.
– Сейчас это не важно; властвуй, уничтожай… главное – смысл. Задавят вас по отдельности, гражданин Добрепов. Конкретно вас местные богатеи затопчут, а Бойда тамошние акулы сожрут. Ну, а всех прочих и вовсе легко будет перещелкать. А когда Михайлов останется один, его и спрашивать не станут – сунут под нос бумагу с «отречением», он и подпишет, никуда не денется. Так и закончится эра «Невода». Без всяких там «системных атак» и больших ошибок. На этот раз Главный подготовился гораздо серьезнее, чем в июле.
– Михайлов ничего не подпишет, – уверенно возразил Владислав Валерьевич. – До этого не дойдет.
– Когда‑то и я был убежденным оптимистом, – вздохнул Евстратов, – хотя сейчас в это трудно поверить.
– Вовсе нет, – задумчиво пробормотал Добрецов. – Вы до сих пор рассуждаете, как оптимист. Только приунывший от усталости. Прокуратура, говорите? Есть у меня выход на это учреждение… сейчас посмотрим, что там за шум.
Владислав Валерьевич снова взялся за смарт. Целую минуту он пытался дозвониться, затем отложил машинку и чуточку нервно улыбнулся.
– Забавно. Приятель из прокуратуры внес мой номер в черный список.
– А я что говорил? – Евстратов затушил сигарету и поднялся. – Садитесь в геликоптер и уматывайте, Владислав Валерьевич, куда подальше, советую вам от чистого сердца. У наших бульдогов железная хватка, вы же знаете.
– Не могу, Геннадий, – Добрецов развел руками. – Капитан покидает корабль последним.
– В данной ситуации вы рискуете покинуть его первым. В кандалах.
– Вряд ли, – Добрецов тоже встал и подошел к окну. Разбитые стекла уже заменили, но Владислав хорошо помнил, в каком месте были дыры после атаки наемников. Он зачем‑то потрогал стекло и задумчиво уставился на городскую панораму. – Если станет совсем туго, позвоню на Старую площадь или прямо в Кремль. Там, надеюсь, не все пока продались.
– Кто знает? – Евстратов притормозил у дверей и, немного помявшись, добавил: – Даже мне, залетному полковнику, миллион евро предлагали, чтоб я ваши охранные системы подпортил. Всего одна услуга, и жизнь снова в колее. Я, дурак, отказался. Воспитание не позволило. Сколько же загребли те, кто согласился на вас надавить?
– Миллион предлагали? – не оборачиваясь, пробормотал Владислав. – Люди с Рублевки столько сводникам платят за новую «подружку с обложки». Для них это копейки. Так что не продешевили вы, Геннадий, не переживайте. Честь офицера дороже.
– Да какая тут честь офицера! – полковник поморщился и с досадой махнул рукой. – Просто не по нутру мне блядью работать, пусть и не в Химках, а на Рублевке. Не моя специальность.
Он вышел, едва не столкнувшись в дверях со взвинченным Стуковым, тащившим на плече тяжелую сумку.
– Гена, ты куда? Ты нужен будешь, далеко не уходи! – командир спецназа СБН попытался ухватить Евстратова за рукав, но тот буркнул что‑то неразборчивое и решительно пошагал к лифтам.
Стуков без приглашения вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
– Началось? – Владислав заложил руки за спину и обернулся.
– Вам бы в пригород вернуться, Владислав Валерьевич, – спецназовец поставил сумку на пол, присел над ней и вжикнул «молнией». – На сегодня рабочий день, похоже, окончен.
– Ты в администраторы подался?
– Я‑то? – Стуков покачал головой. – Мне и своей работы хватает. Да и администраторы у нас без подкрепления справляются. Всех гражданских разогнали за пять минут. В офисе только бойцы и незваные гости остались.
– Значит, все‑таки началось? Что ты мне зубы заговариваешь?
Владислав подошел и заглянул в сумку. Она была полной оружия.
– Тут у меня кое‑какие железки… – снова уклонился от прямого ответа Стуков. – Я знаю, вы к АПС прикипели, но…
– Убери, – Владислав нахмурился.
– Хотя бы запасные магазины возьмите, – Стуков пошарил в багаже. – И парочку гранат, на всякий случай.
– Убери, я сказал! Война начнется, когда не останется иного выхода.
– Иного, – Стуков хмыкнул и дерзко взглянул на шефа. – А его уже не осталось, Владислав Валерьевич! Наш наружный периметр охраны омоновцы повязали! Никто и пикнуть не успел. В офис менты пока не входят, но это уже не вопрос. Мне Лавров позвонил, он с той стороны кордонов остался. Всех замели омоновцы, говорит, подчистую. Так что на подступах никого из наших нет. И в «гольф‑клубе» теперь тоже пусто. Лавр заметался, хотел туда дернуть, подъехал, видит – поздно. Оцеплено все.
– Где он сейчас?
– За город подался, в «Новые Сокольники», так ребята вашу дачку прозвали.
– Барков с ним?
– Ну да. И Климов тоже. А Николай Николаевич по дочерним конторам отправился, ребят с постов снимать, пока их тоже не замели. Сказал, потом тоже за город прилетит. Только вы с Михайловым и Ольга тут остались. Денис уже в «трансформере», движки прогревает. Да вы не переживайте, Владислав Валерьевич, я этих архаровцев не впущу. А коли прижмут… в соответствии с инструкцией сожгу тут все к чертовой матери. Но это в крайнем случае.
– А сам?
– Я выберусь, опыт есть, – Стуков усмехнулся. – Такие навыки не пропьешь. До запасной площадки проберемся, а там на «вертушку» – и алло!
– Михайлов у себя?
– Так точно. Как обычно сидит в кабинете, над чертежами колдует, ни на что не реагирует. Железные нервы у старика. Я его охране уже приказал собрать вещички и готовиться к эвакуации. Его «вертушка» тоже под парами. Я организую, не волнуйтесь. Мы его на дальнюю заимку вывезем, на Валдай. Там и ему будет удобно, и нам полегче его охранять. Господствующая высота, подступы как на ладони.
– Так не годится. Я его главный охранник, а не ты. Я полечу с ним.
– А смысл? Ведь его на самом деле даже олигархи не посмеют тронуть. Он может и вовсе не улетать. А вот вас арестуют за милую душу. Да и не охранник вы все‑таки, а начальник всей СБН. Личная безопасность Михайлова не ваш хлеб. Серьезно, Владислав Валерьевич, на свободе вы полезнее будете.
– Ладно, – сдался Добрецов. – Но смотри, Стуков, если что случится с Михайловым…
– Ничего с ним не случится! Вы же знаете его охрану, сами подбирали. Там один Кравченко чего стоит!
– Убедил, убедил, – Владислав поднял руки. – Будем считать, что старику действительно ничего не грозит, кроме усиленного наблюдения.
– Сто процентов!
– И все равно, не упускай Михайлова из виду ни на секунду. Не верю я, что этот фурункул сам по себе рассосется. Но учти, Стуков, первым не стрелять! Начнешь гражданскую войну – не отмоемся вовек.
– Я понимаю. Это последнее дело – в своих стрелять. У меня в ОМОНе двоюродный брат служит. Хорошо, что не в Москве, а в Калуге.
– Тем более помни, что ребята здесь ни при чем, они выполняют приказы командиров. Но по большому счету и командиры – пешки. Если уж стрелять, то по одной‑единственной цели.
– И это понимаю, но как до нее доберешься, до главной цели? – Стуков вздохнул. – Постараемся обойтись без жертв, но гарантировать не возьмусь. Мои бойцы проверены, не подкачают, омоновцы тоже битые ребята, а вот ментовское оцепление с подкреплением… там сопляков половина. Все на нервах. Знаете же, как оно бывает: человек предполагает, а бог располагает. Дрогнет у кого‑нибудь палец на спуске, и понесутся души в рай.
– Вот и я о том же.
– Ну, значит, такая судьба! – Стуков снарядил «грозу» и дернул затвор. – Ну, идите, Владислав Валерьевич, время, как говорится, не ждет.

* * *

После срыва попытки проникнуть в офис «Невода» и бесполезной экскурсии в «гольф‑клуб» Баркову и его охране не оставалось ничего, кроме отступления на прежние позиции. То есть возвращения в загородную резиденцию. Мелькать в Москве становилось не только бессмысленно, но и опасно. Без сомнений, назревала новая «охота на Сокола» и его окружение, а значит, остаться в пределах старой Кольцевой было все равно, что добровольно сунуть голову в петлю. Это признал даже вечный оппонент здравого смысла Вася Климов, после сражения с наемниками следовавший за Барковым везде и всюду, правда, отдельно, в последней машине колонны из трех серебристых «Лексусов».
Выезжать из города пришлось окольными путями. На основных дорогах было слишком много милиции. Формально машины СБН оставались рядовыми участниками дорожного движения, и повода, чтобы задерживать или преследовать их, у дорожной инспекции не было, но фактически на эскорт из трех «Лексусов» обращали внимание все без исключения встреченные на пути «казенные» люди.
На какое‑то время маневры помогли, но почти перед МКАД в хвост колонне СБН все же пристроились три «ВВВ» и «Тигр» гаишников, а сверху «котел» накрыли две «вертушки» «аэропола». Зачем милиция так откровенно демонстрирует свою заинтересованность, было понятно – чистой воды провокация и психологическое давление. Ведь чтобы просто отследить маршрут, было достаточно включить картинку с «Невода». Но вольные и невольные исполнители заказа «клубных» заговорщиков желали не только проследить, а еще и предупредить. Как там сказал Евстратов: «не дергайтесь, и будет вам счастье», так, кажется?
Барков мысленно приказал навигатору машины включить тонировку боковых стекол на пятьдесят процентов. Не потому, что его раздражали мелькающие за окном мигалки конвоя, просто Саша надеялся немного поразмышлять и поискать ответы на злободневные вопросы. А если не получится – в очередной раз попробовать вздремнуть. Яркий солнечный свет от всего этого серьезно отвлекал. До «Новых Сокольников» (юмористы!) было около часа езды. Для «Сокола» все равно, что год, можно обдумать любую проблему на сто раз и успеть выспаться, если повезет. Барков вздохнул.
«Нет, наверняка опять не повезет».
Он приказал вывести затемнение на максимум. «Лексус» послушно превратил ясный день в лунную ночь. В наступивших локальных сумерках появлялся хоть какой‑то шанс попасть в объятия сна, этого блаженного состояния, которое нормальные люди совершенно не умеют ценить. Они могут наслаждаться сном, если лентяи, или наоборот, сердиться, что на эту процедуру уходит так много времени, если они трудоголики, но ни те, ни другие не знают реальной цены этого без кавычек волшебного состояния разума. Ведь чтобы узнать ее, нужно хотя бы месяц‑другой пободрствовать, да не созерцая истину внутри себя, а участвуя в текущих делах и переосмысливая ежесуточно сотни терабайт информации. Вот тогда‑то и поймешь, сколько стоит здоровый сон, поскольку тебе будет не жалко отдать за него все сокровища Вселенной.
Саша был уже близок к этому знанию, несмотря на техническую поддержку и «подкачку» всех функций организма неутомимым «Соколом». Во всяком случае, он был уверен, что еще месяц техногенной бессонницы – и придет полный «просветлец». С раскрытием всех тайн мироздания и безвозвратным выходом в астрал.
Скончаться от нервного перенапряжения Саша не боялся. С некоторых пор его вообще не волновала проблема неизбежности скорого конца. Единственное, о чем он переживал, – дальнейшая судьба семьи. Но и об этом он переживал буквально до вчерашнего дня. Кажется, этот вопрос решался сам собой, а значит, в этом мире Сашу мало что удерживало. Мучиться, окончательно превращаясь в живое шасси для биокомпа, ему откровенно надоело. И все же основные инстинкты пока не отказывали. Броситься с крыши или наложить на себя руки иным способом, чтобы прекратить мучения, Барков даже и не думал. Нервы уже больше месяца были ни к черту, и большая часть мотивации к жизни исчезла, но в основном психическое здоровье оставалось в норме. Саша был мрачен, раздражителен, иногда срывался, но был при этом полностью адекватен. То есть оценивал окружающую обстановку абсолютно трезво.
«А как хотелось бы забыться! – Барков равнодушно взглянул на почти прижавшуюся к левому борту „Лексуса“ гаишную „Волгу“. – Так ведь не дадут! И что им не живется спокойно?!»
Саша мысленно заглянул в бортовой компьютер назойливой, как муха, «ВВВ». Как и везде, в ее компе «дремали» нанороботы С2Н. А ведь стоило отдать им приказ, и навязчивый конвой мгновенно исчезнет. Соблазн активировать нанороботов был велик, но Саша себя одернул. Для этого требовалось снять блок со всей Системы, и чем закончится такой демарш – известно. Главный наверняка только и ждет, когда Баркову надоест сдерживать натиск. Если в распоряжении заговорщиков имеется Прототип, переподчинить ему «ожившую» Систему будет все так же сложно, но гораздо более реально, чем сейчас.
Нет. Никаких опрометчивых решений! Только выдержка и трезвый расчет. Стоит поддаться на провокацию, и конец, все насмарку.
«Все, как в обычной жизни, – отвернувшись, чтобы не искушать себя, подумал Саша, – решать проблемы помогают спокойствие и взвешенный подход. Эмоции только вредят. Эмоции – это для женщин».
Ему вспомнилась устроенная Леной сцена, сразу после схватки с «дикими гусями» в загородной резиденции. Вот уж где было море эмоций, причем исключительно отрицательных. Баркова и так слегка трясло от перевозбуждения, а тут еще это. Жена кричала на него, обвиняла во всех смертных грехах и снова требовала отвезти ее к маме. Никаких аргументов против этого варианта она не слушала. Да Саша, в общем‑то, и не спорил. Он просто не мог говорить. Во‑первых, горло сдавил спазм, напрочь лишивший Баркова этой способности, а во‑вторых, ему казалось, что, едва он откроет рот, его стошнит. Слишком уж поперек желудка ему были «воинские подвиги», которые он был вынужден совершить буквально четвертью часа ранее. Лена решила, что он нарочно молчит, чтобы дать ей прокричаться, и завелась от этого еще больше. Закончилось все твердым обещанием подать на развод, как только закончится «вся эта мерзость».
Ночевал Барков снова в отдаленном коттедже, правда, не в гордом одиночестве, как предыдущей ночью, а под усиленной охраной, и с утра пораньше уехал в офис, даже не попытавшись увидеть семью. Все равно они еще спали. Или не спали, но вряд ли жена позволила бы Саше войти в комнату. Так их отношения не охлаждались еще никогда, а ведь знали они друг друга с самого детства.
Сквозь почти непроницаемую звукоизоляцию машины все же прорвался отчаянный вой клаксонов. Саша отвлекся от невеселых размышлений и снова взглянул в окно. Милицейские машины пытались прижать сразу все три «Лексуса» СБН к обочине, видимо, с целью окончательно испортить преследуемым сегодняшний день. Барков проверил содержимое смартов у милицейских офицеров в ближайшей машине. Дела обстояли именно так, как Саша и предположил. Патрульным поступил приказ задержать колонну СБН «до особого распоряжения». Причем, уточнялось, что офицерам следует быть готовыми к тому, что сотрудники СБН могут оказать вооруженное сопротивление. Об аресте речь не шла, но и относительно законное трехчасовое задержание «для выяснения» в планы Баркова и его охраны никак не вписывалось.
– Что будем делать, господин Барков? – обернувшись, спросил заерзавший на переднем сиденье Лавров. – Лучше бы остановиться, но…
– Они не сумеют нас остановить, если мы не захотим.
– Дорогу перекроют и того… из автоматов, – Лавров опасливо взглянул в боковое зеркало. – Еще две машины на хвосте повисли. И «вертушки» снижаются!
Роль героя‑любовника удавалась ему определенно лучше, чем роль хладнокровного суперагента. Видела бы Лена, как покрывается пунцовыми пятнами ее сердечный друг. Интересно, разочаровалась бы или нет? Саша мысленно себя одернул.
«С чего я решил, что это правда? Подумаешь, беседы при луне! Я же не приударял за Аллой, соседкой с пятого этажа, хотя постоянно на нее пялился. Последнее дело эта ревность: слепое и бессмысленное. Надо как‑то с этим бороться. Да, без сомнений, надо. Только чуть позже».
– Будем прорываться, – твердо заявил Барков. – Предупредите шоферов – бортами не бить, ехать ровно. На провокации не отвечать!
– «Тигр» поперек полосы встал! – сообщил водитель.
– Объезжай! – Саша начал заводиться. Глядя на мнущегося Лаврова, все остальные охранники невольно становились такими же медлительными. – Набирай скорость! Еще быстрее!
А быть может, они‑то как раз реагировали нормально, и загвоздка была в другом: благодаря биокомпу Барков соображал быстрее любого из них раз в десять, и поэтому все происходящее вокруг превращалось для него в один мучительный «рапид». Особенно заметна становилась разница в скорости реакции, когда ситуация осложнялась, как, например, во время боя с наемниками или вот как сейчас.
«Тигра» удалось объехать без последствий, но когда колонна свернула на Можайское шоссе, в дело вступили вертолеты. Одна из «вертушек» снизилась, едва не промяв колесом шасси крышу идущего впереди симпатичного «Рено». Попавший в опасную зону «гражданский» водитель резко принял вправо и, влетев на высокий бордюр, попытался затормозить. Машина встала на левые колеса, проехала несколько метров, будто в автородео, и завалилась набок. Еще несколько машин идущего впереди потока заметались, пытаясь убраться из эпицентра дорожных неприятностей, и столкнулись, образовав серьезный затор.
– На Кубинку сворачивай! – крикнул Лавров. – Объедем по Толбухина!
– Не получится, – процедил вспотевший от напряжения водитель.
– Получится! Сворачивай!
Пилоты «вертушек» без труда разгадали маневр. Когда эскорт СБН приблизился к повороту на Запорожскую улицу, обе воздушные машины уже висели над дорогой, стопоря движение.
– Давай вправо, потом налево, под мост! – приказал Лавров.
– Не успеваем, они летают быстрее, чем мы ездим!
– Ясное дело, – Лавров невнятно чертыхнулся. – Тогда прямо езжай, выйдем на Кольцевую там. Дави на тапочку!
– Менты впереди, – водитель повернул направо. – Черт, и тут тоже! Все, приехали. Дорога перекрыта.
– Господин Барков, – начальник охраны вопросительно уставился на Сашу. – Что будем делать?
– Ответ тот же, – недовольно бросил Саша. – Скорость не сбрасывать!
– Да он сам, – оправдываясь, пробормотал шофер. – Компьютер видит препятствие и притормаживает.
– Уже нет, – Барков на долю секунды погрузился в виртуальность и отдал распоряжение «С‑четвертым». Благо, в навигаторах корпоративных «Лексусов» сидели только эти не связанные с Системой нанороботы, и, чтобы управлять ими, активации виртуального монстра не требовалось. – Ходу!
– Э‑эх, – водитель втянул голову в плечи и зачем‑то пригнулся к баранке.
«Лексус» зарычал, реагируя на резко утопленную педаль акселератора подключением к силовому агрегату еще четырех цилиндров – в целях экономии обычно бездействующей половины ДВС. В сложившейся ситуации становилось не до экономичности, и гибридный движок машины заработал в режиме V8. Утробно рычащий серебристый внедорожник вписался в узкий просвет между вставшими поперек дороги «Волгами», серьезно повредив себе борта, а милицейским машинам капоты. Во все стороны брызнули искры, осколки фар и пластиковых бамперов. По бокам заскрежетало железо, и бортовой компьютер отчаянно запричитал, перечисляя повреждения. Однако двигатель он не заглушил, поскольку повреждения не влияли на ходовые качества машины.
Да и если бы навигатор захотел остановить авто, нанороботы не позволили бы ему этого сделать. «Сокол» присвоил ситуации третью степень опасности, что для его микроскопических подручных послужило сигналом к действию, согласно алгоритму «спасение охраняемых объектов». Объектом в данной ситуации являлся не только Барков, но и транспортное средство, а также находящиеся в нем охранники. Единственное, что допустили С4Н ради экономии энергии, – частичное повреждение «объекта».
После прохождения своеобразных «Фермопил» головной «Лексус» колонны выглядел как протиснувшаяся между терками картофелина. Сопровождению в этом плане повезло больше: обе машины легко вписались в теперь вполне достаточный просвет между разбитыми «ВВВ».
– «Вертушки» выдвинули оружейные подвески, – предупредил Саша. – Выйдем из‑под моста – начинай маневрировать.
– Не‑ет, не будут они посреди города стрелять, – недоверчиво протянул шофер.
– Дай‑то бог.
– Тогда плохо. Шарахнут ракетой – не сдюжим!
– Держись ближе к «железке», – посоветовал Саша, кивком указывая на состав, медленно ползущий по параллельной шоссе железнодорожной ветке.
Большинство вагонов в поезде были цистернами с чем‑то горючим.
– С километр продержусь, а потом придется уйти влево, – водитель взглянул в зеркало. – Может, вы этих винтокрылых того… отпугнете?
– Рули, – спокойно ответил Саша. – И не стесняйся, жми на газ.
– Сейчас прямо к посту ДПС вырулим, там нас и зажмут, – предупредил шофер.
– Не успеют, – вмешался Лавров, указывая на небо. – Судя по раскраске, это наши на подлете.
Через тонированный люк был хорошо виден размалеванный очередной «драконистой» маскограммой вертолет‑«трансформер». Он снижался, намереваясь сесть поблизости от железнодорожного моста через МКАД. Барков и без подсказок Лаврова знал, что на выручку попавшим в капкан товарищам спешит Добрецов. Саша увидел это еще пять минут назад, заглянув в «Невод». Но главный охранник успокаивал скорее шофера, чем начальство. «Лексусы» прижались к обочине, все три экипажа почти одновременно покинули машины и бросились к «трансформеру». Время поджимало. Вертолеты аэрополиции кружили над местом посадки «трансформера» будто коршуны, но атаковать или совершать еще какие‑то рисковые телодвижения не решались. Преследователи на «Волгах» неслись во весь опор, однако отрыв был слишком велик. Милицейские машины с визгом затормозили у брошенных «Лексусов», когда вся команда Баркова уже села в вертолет и тот поднялся в небо.
– Потеснитесь, потеснитесь, – подмигивая Ольге, сказал возбужденный Климов, устраиваясь на полу у нее в ногах. – Чай, не баре!
Ольга, не ответив, кивнула и поджала ноги. Ей было явно не до шуток.
– Все целы? – поинтересовался сидящий рядом с пилотом Владислав Валерьевич.
– Целы! – Вася махнул рукой. – Мы же за танком шли, как пехота. Саня, ты как?
– В норме, – Барков подвинулся. – Садись сюда.
– Да ладно, и тут не дует. Денис, а потянет всех геликоптер?
– Тянет же, – пилот взглянул вниз. – Тачки жалко. Реквизируют – концов не найдешь.
В «трансформере» стало тесно, но мощной летающей машине был действительно неведом такой термин, как «перегруз». Вертолет шел ровно, уверенно набирая высоту.
– Хрен с ними, с «лёхами», – весело заявил Климов. – Главное, ноги унесли.
– Надолго ли? – Денис ткнул в экран компьютера. – Аэрополиция на хвосте. Кажется, со штабом ПВО пытаются связаться.
– Это хуже, – озадачился Вася. – От «Сушек» нам не уйти.
– Пока они взлетят, мы уже сядем, – сказал Добрецов. – Так что забудьте на время о «хвостах» и слушайте очень внимательно. У нас проблемы. Большие проблемы. А потому действовать придется максимально быстро и четко. Если в двух словах, «вводная» будет следующей…

Глава 15

Вашингтон, 10 сентября

Агент АНБ, в отличие от Бойда, выглядел так, словно отлично выспался. Роберт потер глаза и взглянул на часы. Два ночи. Когда этот парень успел выспаться? Днем? Бонд сел и помотал головой. Сон вроде бы отступил, и Роберт, наконец, понял, кто и зачем поднял его среди ночи.
– У вас что‑то срочное? – он хмуро взглянул на экран смарта.
– Я внизу. Вы позволите мне подняться?
– Отвечайте на вопрос, агент, – раздраженно потребовал Роберт и запахнул халат. – Нельзя было дождаться утра?
– Нет, мистер Бойд. Дело не терпит отлагательства.
– Если это не так, берегитесь, – Роберт кивнул. – Поднимайтесь, агент…
– Фоули, Питер Фоули.
– Все равно не запомню, – выключив смартфон, пробормотал Роберт.
Агент Фоули оказался гораздо выше ростом, чем предполагал Бойд. Лысый, в очках, он чуть сутулился, но все равно выглядел самоуверенным, даже нагловатым. Роберт кивком указал на кресло в гостиной.
– Давайте сразу к делу, агент… Фоули.
– Я пришел, чтобы предупредить вас, мистер Бойд.
– Черт, опять эти игры? – Роберт поморщился. – Я уже разговаривал с вашим начальством…
– Сэр, – агент повысил голос, – я пришел ночью, один, не поставив в известность начальство! Сейчас я представляю не АН Б, а людей, интересы которых совпадают с интересами «Networld». Ваших друзей.
– Очень интересно, – Бойд сложил руки на груди. – А у моих друзей есть имена?
– Сейчас это не важно, сэр. Сейчас имеет значение только одно: как вы собираетесь исправить ситуацию и не допустить продолжения череды весьма негативных событий.
– О чем это вы? – Роберт удивленно уставился на Фоули.
– О карателе‑невидимке.
– Не понимаю, – Бойд прищурился. – Что еще за каратель?
– В АН Б абсолютно уверены, что произошедшие за последние сутки убийства совершены одним человеком, возможно, по заказу одного и того же клиента.
– Дьявол, да о чем вы толкуете?!
– Разве вы не следите за новостями? – Фоули огорченно вздохнул. – В таком случае у «Networld» действительно серьезные проблемы. Сегодня, вернее, уже вчера утром, в своем доме был убит Нико Полетти, помните такого?
– Один из тех наглецов, которые пытались выжать из «Networld» компенсацию за срыв сделки с Системой?
– С фирмой, формально никак не связанной с Системой, – уточнил агент. – Но фактически, да, вы правы, это была ширма. Однако в суде у адвокатов Полетти были все шансы доказать, что их клиент действовал в рамках закона, а ваша фирма намеренно сорвала ему сделку. Сумма ущерба, по их мнению, – около ста миллионов.
– Да, – Бойд озадаченно потер подбородок. – Смерть такого истца выглядит подозрительно. Однако никаких улик против «Networld» у ваших коллег нет, верно? Это могли быть обычные гангстерские разборки.
– Эта версия была основной. До тех пор, пока не обнаружилось, что чуть раньше человек, похожий на убийцу Нико, наведался к другой известной в криминальных кругах Нью‑Йорка личности, к Большому Ди, наркоторговцу и вечному сопернику Полетти. Фактически единственному, кто мог бы устроить покушение на Нико. В результате этих двух покушений мы имеем девять жертв, среди которых, кроме Нико и Большого ‑Ди, оказался агент ФБР под прикрытием.
– Теперь понятно, почему ваши коллеги всполошились.
– Не только поэтому, сэр. В обоих случаях, все, что у нас осталось, – плохонькие кадры с домашних систем наблюдения. «Networld» не зафиксировал ровным счетом ничего!
– Бред, – фыркнул Роберт. – Такого не может быть!
– Убедитесь сами, – Фоули жестом предложил Бонду открыть смарт и заглянуть в оперативную базу данных спутниковой сети.
Роберт взял смарт, но, задумчиво повертев машинку в руке, снова положил ее на столик.
– Кто‑то взломал «Networld» и попытался нас подставить, так?
– Мистер Доббинс, известный под кличкой Большой Ди, также судился с «Networld», правда по делу, не связанному с Системой. Его иск составил около семидесяти миллионов. Тоже немалая сумма.
– Я уловил вашу мысль, – Бойд кивнул. – И все равно, прямых улик нет.
– Они и не потребуются. На исходе тех же суток, буквально за час до полуночи, произошел третий инцидент. Сценарий аналогичный. Три трупа. И снова «Networld» ничего не увидел, но охранная видеосистема зафиксировала появление типа, убившего Нико и Ди. Теперь человек в черном наведался к одному из боссов Триады. Разве у вас не было инцидентов с этой организацией?
– Были, – согласился Бойд. – Они касались «Золотого треугольника». Но это давние дела. А в последнее время… какая‑то судебная тяжба, кажется, была, но что там за тема, я не помню.
– Дело касается счетов в «Мэйфлауэр Банке». Цена вопроса – триста пятьдесят миллионов, – подсказал Фоули. – Все это очень скверно, мистер Бойд. Поэтому известный нам обоим друг и попросил меня прийти к вам и передать наши с ним соображения.
– Вы так и не сказали, кто этот друг.
– Друг, известный нам обоим по… старым записям на DVD.
Бойд удивленно взглянул на Фоули. Это было достаточно секретное и уже подзабытое (вместе с популярным некогда форматом) кодовое имя Владислава Добрецова. В шутку его расшифровывали, как «дорогой Владислав Добрецов». Кое‑кто утверждал, что собственно от стандартной «шапки» из переписки по S‑почте этот код и ведет свое происхождение. Впрочем, Бойд не слишком хорошо знал подноготную Добрецова. Поговаривали, что в далеком прошлом он был успешным резидентом русской внешней разведки. Если так, этот Фоули мог оказаться одним из старых агентов Влада, и, следовательно, ему можно верить. Как это ни парадоксально звучало: верить шпиону, предателю.
– Это… друг из Москвы? – осторожно уточнил Бойд.
– Да, сэр. Он подозревает, что некоторые служебные программы в ваших спутниках взломаны, а потому предпочел работать через меня.
– Он мог бы связаться через Интернет или по традиционному телефону, – продолжил сомневаться Роберт.
– Это еще менее защищенные средства связи, особенно когда речь идет о глобальных и прямо‑таки системных, – Фоули сделал ударение, – проблемах.
– А прилететь он не мог?
– Нет, сэр. У него в Москве сейчас ничуть не меньше проблем. Ну и, наконец, свежая голова, в данном случае моя, никогда не помешает.
– Я понял, – сдался Бойд. – Что вы посоветуете?
– Думаю, вам следует основательно пересмотреть программы безопасности «Networld» и подготовиться к серьезным неприятностям. То, что все погибшие были буквально в шаге от выигрыша таких крупных дел, и то, что «Networld» не зафиксировал ни одного из трех инцидентов, вызвало у следователей особый интерес. За ходом следствия наблюдает Генеральная прокуратура. А еще вчера вечером была создана отдельная комиссия по расследованию бездействия спутников. Ее выводы будет изучать Большое Жюри.
– Но ведь это очевидная провокация! Вся история шита белыми нитками!
– Тем не менее, сэр, отвечать придется вам, а не тем, кто вас подставил. Я уверен, что карателя‑невидимку наняли ваши враги, но если быть объективным, факты говорят против вас.
– И что же делать? – Бойд разволновался.
– Немедленно залатать «дыры» в программах «Networld» и установить особый контроль над домами всех мафиози, с которыми вы конфликтовали, политиков, которые открыто выступали против «Networld», менеджеров и владельцев фирм, хоть в чем‑то составляющих конкуренцию вашей компании. Не знаю, насколько это поможет, но сделать все это просто необходимо.
Бойд неуверенно открыл смарт. Все, что перечислил Фоули, не было чем‑то особенным, обычная процедура «оранжевой» тревоги. Стоило Роберту отдать приказ – и под усиленное наблюдение попали бы не только «закадычные враги», но и «заклятые друзья», а также еще десятки тысяч человек, имеющих хоть какой‑то общественно‑политический вес.
Но объявление тревоги накладывало ответственность на самого Бойда. А что, если опасность преувеличена? Этот «каратель» мог оказаться мифом, стечением обстоятельств… Бойд себя одернул. «Networld» дал три сбоя подряд, причем в момент совершения тяжких преступлений. Какие могут быть сомнения? Тревога! Роберт вздохнул и набрал «оранжевый» код. Теперь взломать «Networld» становилось труднее раз в десять. Возможно, чтобы придержать «карателя», этого окажется достаточно. А возможно, нет.
Бойд уже слышал от Владислава о чем‑то похожем, произошедшем на днях сначала в Москве, а затем в Африке. Там тоже объявляли «оранжевый» код, но, кажется, это не сильно помогло. И если между всеми этими сбоями в «Networld» есть связь, понапрасну пропадут и усилия Бойда.
– Я объявил «оранжевую» тревогу, – сообщил Бойд гостю. – Благодарю за предупреждение. Если у вас все…
– Да, сэр, – Фоули как‑то странно взглянул на Роберта. Он словно бы хотел сказать ему что‑то еще, но передумал. – Желаю удачи.
Агент АН Б откланялся, а Бойд достал из бара бутылку виски и плеснул на самое донышко стакана… ну, может, чуть выше, буквально на палеи. Максимум – на полтора. Исключительно, чтобы проснуться и серьезно обмозговать новую информацию.
Собственно, вопрос стоял только один: кто же этот каратель‑невидимка и почему «Networld» его не видит? Кто и зачем подставляет фирму в целом и Бойда в частности, было бы тоже интересно узнать, но тут, пожалуй, одно цеплялось за другое.
Роберт залпом выпил свой бурбон, потянулся было за бутылкой, чтобы повторить, но тут ожил смарт. В одном лишь звуковом режиме, но достаточно громко. Это случилось настолько внезапно, что Бойд едва не выронил бутылку.
– Вы снова пьете в одиночестве и на ночь?
– Пойдите к черту! – Роберт перехватил бутылку поудобнее. – Рявкаете тут под руку! Я, кажется, ясно сказал вам, Блэк, бизнеса у нас не получится!
– Насколько я знаю, у вас по горло хлопот с этим неуловимым и невидимым убийцей? – игнорируя раздраженный возглас Бойда, заметил невидимка.
– Да, но вас это не касается.
– Как раз наоборот. Ведь нам все‑таки придется начать совместный бизнес.
– Вы хотите помочь мне с поимкой карателя и его хозяина?
– Я по‑прежнему хочу предложить вам совместное предприятие. Ведь после событий этих суток вы изменили свое мнение, не так ли?
– Постойте, постойте… Так это ваш наемник?!
– Допустим.
– Я найду вас и посажу на электрический стул! Обоих!
– Не трудитесь, мистер Бойд, мы найдем вас сами.
Связь прервалась, но теперь не по инициативе Бойда. Невидимый Блэк исчез из эфира так же внезапно, как появился.
Ошарашенный Роберт налил себе еще, выпил одним большим глотком и с размаху запустил полупустой бутылкой в стену. Бутылка не разбилась, отскочила от покрытой пробковыми панелями стены и закатилась под диванчик, сидя на котором Бойд обычно смотрел 3D‑TV. На этот жест отчаяния ушли все остатки душевных сил. Ни размышлять, ни возмущаться Роберт больше не мог. Он доплелся до кровати и рухнул ничком. До шести утра этот проклятый мир со всеми его интригами мог катиться к черту!

* * *

Агент Фоули провел утро в делах. Дела были настолько мелкими, что легко решались по телефону, но отложить их он не мог. Не все касались службы, например, надо было уладить вопросы по кредиту на учебу дочери и обязательно позвонить Дане, но времени требовали все, даже теоретически короткие звонки.
Ну, как можно не поговорить с миссис Гершвин хотя бы пять минут? Немыслимо! Эта проклятая работа и так показала свой ревнивый нрав, забросив Пита не в кровать к очаровательной леди, а в Вашингтон, так что же теперь, упускать шанс стать счастливым? Никогда! Хватит! Времени хватит на все.
Фоули в очередной раз пожалел, что в сутках только двадцать четыре часа. Конгрессу давно следовало рассмотреть этот вопрос. Что за доисторическая тирания в эпоху просвещенной демократии? Почему в самой свободной стране мира до сих пор не пересмотрен этот неудобный график сна и бодрствования налогоплательщиков (в устаревшем варианте – граждан)? Надо разработать гибкий календарь и каждому дать свободу выбора. Кому‑то в сутках достаточно и трех часов: на сон, на еду и на просмотр телевизора, а кому‑то требуется сорок. Но всем почему‑то дается по двадцать четыре, даже тем, кто этого не заслуживает. Что за несправедливость?
Бредово‑ироничные рассуждения о смысле и бессмыслице окружающей жизни были для Питера чем‑то вроде утреннего кофе. И не потому, что Фоули родился и вырос там, где подтрунивать – или издеваться, в зависимости от настроения – над американцами было в порядке вещей. Питер не любил Штаты по иной причине. Он жил здесь уже тридцать лет, но так и не стал частицей этой страны, не проникся ее национальными идеями и духом свободы. Нельзя сказать, что он скучал по Родине, пожалуй, нет, но и здесь он не прижился. Не получилось. Потому и креп его сарказм, день ото дня, час от часа. Быть может, дело в одиночестве? Но тогда встреча с Даной – это двойной шанс: наладить личную жизнь и найти в этой стране хоть что‑то хорошее.
Фоули вывел машину на Конститьюшн‑авеню и покатил мимо мемориала Линкольна, примерно в сторону моста через Потомак. Примерно, потому что ехал Питер не целенаправленно, а «висел на хвосте» и не мог предсказать, куда направится кортеж мистера Бойда этим утром. Возможно, в офис, хотя, не исключено, что и на другой берег. В Лэнгли, например. Если честно, Фоули не особенно опасался такого варианта, но следовало убедиться, что Бойд сделал верные выводы из ночной беседы и не будет тратить время на глупости, вроде переговоров с теми, кто ни за что не примет сторону «Networld». Даже если мистер Мэйн, то есть Glavny, снова подставит правительство и спецслужбы под раздачу, как это случилось в июле.
Фирма господина Михайлова была острой костью в горле у «цивилизованного бизнес‑сообщества», и чем дольше спутниковая сеть висела над головой, тем сильнее становилось раздражение в высших кругах. Еще год или два, и коалиция крупного бизнеса с бюрократами затоптала бы «Networld», не прибегая к услугам Главного. Слишком уж неуютно жить деловым людям под постоянным наблюдением «всемирного полицейского». Бойд наверняка понимал все это не хуже Фоули, но какие он делал при этом выводы? Что он решил для себя в этой связи? Сдаться, пока не поздно, или биться до последнего?
Лимузин и две машины охраны, не доезжая до моста, свернули направо и двинулись вдоль реки. Мистер Бойд ехал в офис, как обычно в это время, просто немного другим маршрутом. Сначала примерно в сторону Потомака, а затем, миновав мемориал, неожиданно повернул направо и двинулся вдоль парка Те‑Молл, приближаясь к офису «Networld» с «черного хода». Получился приличный крюк. В чем причина изменения маршрута, можно было только гадать. Возможно, так полагалось ездить в случае «оранжевой» тревоги, или Сэм Аркетт – главный охранник Бойда – просто решил подстраховаться от новых встреч с незваными доброжелателями. А может быть, мистер Бойд просто передумал ехать в Лэнгли, прокрутив в голове примерно такую же, как у Фоули, цепочку рассуждений. Так или иначе, решение на данную минуту он принял верное. Вот и славно.
Фоули собрался было оставить Бойда в покое, но интуиция отчаянно воспротивилась этой мысли. Он просидел, мечтая о Дане и ожидая, когда Бойд отправится в контору, полночи в кафе за углом не для того, чтобы бросить слежку на полпути. Столько времени потакать смутным предчувствиям, а потом вдруг прервать миссию, не зафиксировав результата, – не глупо ли?
Питер свято верил, что интуиция существует и ведет человека по жизни, хочет он замечать этого невидимого проводника или нет. Взять хотя бы встречу с Даной. Сейчас внутренний голос приказывал ехать за Бойдом до самого офиса, и Фоули подчинился.
Пит свернул и тут же обнаружил, что беспокоился не напрасно. Лимузин вдруг перестроился на скоростную полосу и помчался, будто сухопутная торпеда. Фоули присмотрелся к попутному потоку машин повнимательнее и безошибочно выделил из него черный джип. Судя по опасным маневрам, он преследовал машину Бойда. Одновременно куда‑то пропала машина сопровождения.
Питер включил «мигалку» и выехал на экстренную полосу. В ту же секунду над лимузином завис вертолет с эмблемами СБН. Охрана спешила на помощь Бойду. Фоули услышал шепоток интуиции и нащупал смарт под сиденьем. Теперь в его памяти были «забиты» два номера: Влада и «жучка», посаженного Питером на костюм Бойду во время ночного визита. Увлекшись спиртным, Роберт завел дурную привычку вешать одежду не в гардероб, а где найдется подходящий крючок. Фоули же давно и прочно усвоил, что лишней информации не бывает. Сейчас предусмотрительность агента, похоже, могла послужить на благо правому делу. По крайней мере – удовлетворению любопытства агента Фоули.
Смарт начал запись шпионской трансляции, и как раз в этот момент на дороге началось нечто невероятное. Сначала открылась дверца вертолета, и высунувшийся из «вертушки» тип с винтовкой «М‑41» выстрелил по джипу. Поврежденная машина отстала, перестроилась вправо и вдруг, увеличив скорость, ушла вперед великолепным слаломом между попутными авто.
Питер недоверчиво хмыкнул. Чудны пути твои… Но это были не все чудеса. Стрелок вдруг дернулся, будто его треснули по затылку, вывалился из «вертушки» и упал прямо на крышу лимузина. Фоули присвистнул, включил «общий звук» и мельком взглянул на экранчик. Картинка из салона лимузина была так себе, но голоса звучали внятно.
«…– Они отстали на пару сотен ярдов, сэр, – прозвучало из смартфона Бойда. – Бобби продырявил им капот.
– Что случилось со стрелком?
– Не знаю, сэр, он просто выпал.
– Он не пристегнулся?
– Был пристегнут, но трос, похоже, оборвался. Мы сами ничего не поняли, сэр. Полиция волнуется. Они тоже не видят вас через спутники, но им беспрерывно звонят свидетели. Вижу их «вертушки». И «Сиэнэн» нарисовалась…»
Фоули покрутил головой. Да, в небе уже кружила «вертушка» «новостей». Где‑то вдалеке завыли полицейские сирены.
«…– Продолжаем движение! – приказал Аркетт.
– Черт! – крикнул охранник на переднем сиденье. – Снова они! Впереди! Прямо перед нами!
– Они же отстали! – не поверил Аркетт. – Воздух, что видите?!
– Джип перед вами, – озадаченно пробормотал пилот. – Ничего не понимаю, но это точно он, вижу дырку в капоте. Осторожно, он уходит вправо! Впереди пешеход!
– Дьявол! – вдруг завопил шофер, резко нажимая на педаль тормоза и выворачивая полукруглый руль вправо…»
Фоули тоже нажал на тормоз. Лимузин впереди занесло, развернуло поперек полосы и… Питер выпучил глаза… это выглядело, как в кино! Длинная бронированная машина проехала несколько метров юзом, а затем с глухим звуком врезалась в неизвестное препятствие, что‑то вроде двухметрового в высоту столба. Откуда он взялся посреди скоростной полосы, было совершенно неясно. А еще было непонятно, из чего был сделан этот столб, если «лимо» обнял его, превратившись в большую подкову.
Фоули остановил свою машину, сунул шпионский смарт в карман и бросился к лимузину. Нет, это был не столб. Во всяком случае, сейчас на том месте, где он должен был стоять, не было ничего. Абсолютно ничего. Складывалось впечатление, что лимузин сложился пополам сам по себе.
Вертолет сопровождения снизился почти до земли, и Питер увидел, как хромающий Аркетт тащит Бойда к «вертушке». Фоули притормозил. Бонд жив, и это главное. Деталями займутся те, кому положено этим заниматься.
Питер вытянул шею, чтобы еще раз взглянуть на то место, где должен был торчать загадочный столб, – там точно было пусто, – затем развернулся и пошел к своей машине. Светиться в Вашингтоне агенту Фоули было ни к чему. Выдумать убедительную причину было несложно, но зачем лишние объяснения? Пусть Доэрти думает, что Питер отдыхает после ночных бдений и лазаний по дырявым крышам особняков мафиози.
Был, конечно, шанс, что макушку Фоули узнает кто‑то из анализирующих подобные происшествия сотрудников, на этот случай байку лучше сочинить заранее, но Питер почему‑то не верил в такое развитие событий. Дело было в новой подсказке недремлющей интуиции. Сев в машину, Фоули взглянул на часы, открыл смарт и запросил пятиминутной давности картинку со спутника. Предчувствия не обманули и на этот раз. «Networld» снова все «проспал»!
У Питера неприятно засосало под ложечкой. Неужели «черный плащ» добрался и до Бойда. Но тогда в чем был смысл предыдущих провокаций?
Фоули поднял взгляд. Вертолет Бойда взлетел на высоту первого воздушно‑транспортного потока и направился в сторону Потомака. Питер насторожился. Что за новости? Почему пилот выбрал такой странный маршрут? Фоули снова открыл смарт‑шпион. Репортаж продолжался, причем в «вертушке» происходило нечто еще более интересное, нежели на шоссе.
Говоря по‑русски, Питер просто обалдел от увиденного. И практически мгновенно понял, что же реально происходит по обе стороны океана.
Первым желанием было – немедленно связаться с Владиславом, но в зоне видимости появились новые объекты. В хвост «вертушке» Бойда пристроились три вертолета воздушной полиции, а на перехват пошел «трансформер» с эмблемами СБН на бортах. «Брат на брата». Фоули решил вернуться к репортажу и выяснить, в чем смысл новой воздушной игры, но тут внезапно игра закончилась серьезным фейерверком. Вертолет‑перехватчик прямо в воздухе рассыпался на мелкие части, которые, будто дюралевый град, с громким плеском осыпались в Потомак. Питер помотал головой. Он слышал, что в России накануне Июльского Кризиса происходило нечто похожее, но никогда не думал, что волна непонятных катастроф докатится до сердца Америки!
Проводив взглядом догорающие искры и подхваченные ветром клочья дыма, Фоули снова включил «общий» звук и продолжил просмотр. Вторая половина «сюжета» оказалась еще более познавательной. В ней было меньше «экшена», зато содержались ответы едва ли не на все животрепещущие вопросы. Когда шпионская передача прервалась в связи с тем, что «вертушка» Бойда тоже рухнула, правда, целиком и не в реку, Питер понял, что теперь знает практически все, и это его не на шутку встревожило.
Он перевел изумленный взгляд сначала на масляные круги на воде – все, что осталось от вертолета‑перехватчика, а затем на упавший в парке, но относительно уцелевший «трансформер» Бойда и невольно утер со лба крупный пот. Пит никогда не выигрывал в лотерею, равно как и не попадал в особо крупные неприятности. Ему всегда везло остаться посерединке. Сейчас же он получил одновременно и баснословный выигрыш, и смертный приговор – все на одном кристалле. Запись получилась, как говорили в юности, забойная. А если выражаться языком западных журналистов – настоящая бомба! И взорвать она могла сразу весь мир. Никак не меньше.
Теперь сомнений не осталось, надо срочно связываться с Москвой.
К «вертушке» Бойда подлетели машины спасателей. Питер на время отвлекся. Везучий начальник американского отдела «Networld» выжил и даже самостоятельно выбрался из‑под обломков вертолета.
Фоули лихорадочно схватил «шпионский» смарт. Он‑то знал точно, в чем причина сказочного везения Бойда и что последует дальше. Фоули выбрал номер Влада и коснулся значка «вызов». Смарт неожиданно отключился. Питер потыкал в экран, но машинка не отреагировала. Тогда Фоули вынул из нее инфокристалл и попытался вставить его в свой обычный смарт. Форматы не совпадали, но то, что на кристалле имеется продолжительная запись, смарт подтвердил.
Сохранилась, и то хорошо. Такую жизненно важную информацию можно перебросить и с помощью «Networld». Пусть он теперь ненадежен, но риск оправдан. Добрецов должен увидеть и услышать все немедленно! Вот только как наладить связь? Один смарт сдох, другой «не в формате». Выйти через навигатор машины? Он тоже «не поддержит» запись. Нужен новый смарт! Пусть и не такой умный, как этот «шпионский», просто с тем же стандартом обработки данных. Где его взять? Да купить в ближайшем маркете, что тут думать?
Питер завел машину и повернул голову вправо, высматривая достаточный разрыв, чтобы вклиниться в попутный поток транспорта.
Неожиданно перед глазами возник образ Даны. Он был полупрозрачным и будто бы наслаивался поверх картинки с тысячами мелькающих машин. Фоули удивленно заморгал. Что за галлюцинации? На краю поля зрения возникло что‑то еще – не машина и не видение. Питер хотел обернуться, но не успел. Все, что он успел, – уловить боковым зрением, как над задними сиденьями сгущается черное облако. Затем какая‑то могучая сила швырнула Питера вперед, головой в ветровое стекло. Послышался оглушительный звон, грохот, и мир вокруг Фоули начал стремительно погружаться в бархатную тьму.
«Глупо, – мелькнула мысль, – за всю жизнь так ничего и не сделал. Отлежал свое время, как тушенка на складе госрезерва, да и попал под списание. А ведь почти начал новую жизнь. Встретил Дану. Не хватило каких‑то двух шагов… Очень глупо, мистер Уфимцев… И Добрецову не дозвонился. Плохо… Хотя, наверное, теперь не важно…»
Последним в непроницаемый бархат впитался образ Даны.

Глава 16

Москва, 10 сентября

Уверенность и четкость, с которой Добрецов раздавал приказания, в том числе и по смартфону, подействовали, как допинг. Вертолет еще не приземлился на территории «Новых Сокольников», а в резиденции уже кипела работа. Прибывшие на борту «трансформера» охранники и члены команды Владислава сразу же подключились к делу, и буквально через полчаса все приготовления к экстренной эвакуации были завершены. Оставалось лишь проложить маршрут, но зависел он от дальнейшего развития ситуации в офисе. А ее развитие, в свою очередь, зависело от великого множества тонких политических нюансов, в частности, от результата переговоров Добрецова с высокими чинами в самых разных министерствах.
Пока Владислав с помощью многозначительных фраз и особых аргументов пытался разрушить возникшие поперек течения событий дамбы, всем остальным не оставалось ничего иного, как следить за местностью и в сотый раз проверять оружие, технику и снаряжение. Путь впереди мог лежать любой протяженности. От кратчайшего – разбрестись по коттеджам при благоприятном исходе, и до самого дальнего – за рубеж. Причем не ближе Австралии. Для надежности. Реальными промежуточными вариантами были база отдыха на Валдае или дальняя командировка в Уральские горы. Там у Добрецова был припасен какой‑то секретный склад‑бункер, о котором толком ничего не знал даже вездесущий Климов. Выбор одного из этих двух вариантов тоже пока не был сделан.
– А надо бы решить на берегу, – рассуждал Вася, прогуливаясь перед Барковыми по мягкой хвойной подстилке. – Будь это все в одной стороне, еще ладно, куда долетели, там и хорошо. Но тут‑то – один объект на западе, другой на востоке. Устанешь круги нарезать.
Саша и Лена сидели на скамеечке под соснами, наблюдая, как Олежка «охотится» на беспородного щенка, прикормленного недавно сердобольными работницами кухни. Между малышами еще при первом знакомстве установилась прочная дружба, и теперь они резвились при каждом удобном случае.
Между родителями Олежки тем временем окончательно образовалась пропасть, заполненная жидким азотом. В смысле, их отношения из прохладных превратились в сверхледяные. Да, они сидели сейчас почти рядом и наблюдали за сыном, не думая ни о чем плохом, но они больше не были семьей. Просто людьми с общим прошлым и общим ребенком. Но это их не объединяло. Баркову пришло на ум довольно бездушное, но верное сравнение – они были, как два акционера одного предприятия. Да, обоих интересует развитие фирмы и прибыли, но это не повод, для того чтобы жить под одной крышей и любить друг друга. Порвалась та невидимая нить, которая сшивает любую семью. Истлела и порвалась. А новую взять было негде. Да и не очень‑то хотелось.
Щенок завалился на спину и подставил приятелю круглый розовый живот. Малыш незамедлительно встал на четвереньки и прижался к животу собаки щекой. Поймал!
– Олежек! – прикрикнула Лена.
Отреагировал не мальчик, а пес. Испугавшись окрика, он вывернулся из объятий приятеля, снова встал на лапы и вприпрыжку, по‑детски неуклюже бросился в сторону. Правда, отбежал он недалеко, на пару метров. Олежка поднялся с четверенек и продолжил «охоту».
– Климов! – позвала издалека Тома. – Ты где?!
– Здесь, воздухом дышу! – Вася помахал рукой. – Иди сюда!
– Он вам не мешает? – приблизившись, спросила у Барковых Тамара.
– Нет, – Саша поднял взгляд. – Присядь, подыши с нами.
– А что здесь, травка особая растет? – Тома усмехнулась. – Или цветочки?
– Сосны! – воскликнул Вася. – Это же настоящее чудо! Отойди на десять метров!
– Я только присела, Вася, – Тома измученно улыбнулась. – Ноги гудят. Целый день, как савраска.
– Тогда поверь мне на слово – десять метров в сторону, и воздух совершенно другой! Грязный и вонючий. А здесь… красота!
Он медленно потянул носом и шумно выдохнул.
– То, что в сосновом лесу дышится легче, мы чувствуем и без твоих живописаний, но никого это не приводит в такой восторг, – заметила Тома. – Признавайся, Климов, ты «дунул»? Или рюмашку пропустил?
– Дую я только на горячий чай, – гордо заявил Вася, – а рюмашки в походных условиях – моветон.
Он достал из внутреннего кармана плоскую фляжку и протянул Тамаре, но та отрицательно покачала головой. Тогда Климов предложил отведать горячительного Саше.
– Что там?
– Коньяк, конечно. А ты думал «энерджайзер» с амфетаминами?
– С тебя станется.
– Коньяк, Саня, пять звезд, ничего другого не употребляю, – Вася отвинтил пробку. – Не стесняйся.
Барков пригубил и вернул емкость владельцу. После активации «Сокола» пить, чтобы опьянеть, стало бессмысленно, биокомп стимулировал выработку в организме всевозможных гормонов и ферментов в таком соотношении, чтобы носитель всегда оставался в оптимальном рабочем состоянии. В частности – в трезвом уме. То есть любая доза алкоголя расщеплялась на безвредные составляющие практически мгновенно. Все, что оставалось Баркову, – оценивать вкус и аромат напитков и получать от этого моральное удовлетворение. Обычно для дегустации вполне хватало глотка.
– Одобряю, – Саша посмаковал оставшийся привкус. – Дагестан?
– Оттуда, – Вася сделал хороший глоток. – Влад научил. Я раньше все по виски специализировался, в ногу с модой шагал, а теперь распробовал классику.
– Классика – всегда самое верное решение, – сказала Тома. – И в напитках, и во всем остальном. Не умеешь со вкусом одеваться – носи классику, не знаешь, чего хочешь, или не уверен в чем‑то – бери классику, не ошибешься.
– Точно, – согласился Вася. – Я так машину покупал. Ходил по салонам, пялился на всякие авточудеса – азиаты что творят, это же мозги набекрень и глаза навыкат! – а потом взял «мерса». И престижно, и не очень дорого, не то что «китайцы» или «корейцы». Классика, одним словом.
– А «японцы»? – отстраненно спросил Саша.
– Ну, ты сравнил! Это ж совсем другой уровень. В первую очередь – уровень сознания. Как хокку и частушки.
– Нас с Олежкой к маме отвезут? – неожиданно спросила Лена, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Так это… – от резкой смены темы разговора Климов немного растерялся. – А обещали?
– Нет, – Лена к нему не повернулась, она неотрывно смотрела на сына. – Но с вами я больше не хочу. Пусть будет хуже, но снова прятаться и ждать, когда тебя убьют… не хочу.
– Лен, ты пойми, это все серьезно, – мягко сказал Вася. – Нельзя вас так вот просто отвезти к маме. Опасно.
– Для вашего «Невода» опасно? – сердито спросила Лена. – Боитесь, что нас схватят и вашу компанию шантажировать будут?
– В первую очередь я боюсь, что вас могут… обидеть, – попытался вывернуться Климов.
– Обидеть? – Лена снова начала заводиться. – Обидеть больше, чем обижаете вы?!
Барков незаметно поморщился. Он‑то думал, что жена выплеснула всю накипевшую боль еще вчера, но получалось, Саша ошибся. Лена сказала не все. Или, не увидев практических результатов вчерашнего скандала, решила расширить аудиторию. Прямо– как «клуб олигархов»: не внял предупреждениям – получи повторно, но теперь наотмашь. Вопрос: насколько далеко они зайдут? И Лена, и враги. Если Владу удастся все утрясти, возможно, отправить семью к теще будет не худшим вариантом.
Действительно, сколько можно им мотаться за непутевым папашей и его опасной компанией по всяким базам и резиденциям? Другое дело, если переговоры провалятся. Тогда семья Баркова будет в опасности везде, но в наименьшей все‑таки здесь, под опекой команды Добрецова.
«Черт возьми, как же был не прав Лесаж! Супермен! Какой из меня супермен, если я не могу обеспечить безопасную и спокойную жизнь самым близким людям?!»
– Лена, не волнуйся, мы решим этот вопрос, – включилась в разговор Тамара. – Владислав освободится и решит. Хочешь к маме – поедешь к маме, вот проблема‑то!
– А можно на курорт махнуть, в Испанию, например, – поддержал Климов. – На Мальорку. Знаешь, как там кайфово? Круглый год двадцать пять градусов, море, горы, солнце, природа!
– Не хочу я никуда! Я к маме хочу! Что вы меня уговариваете?!
– Мы?! Да ни за что! Не хочешь на острова – не надо. Слушай, а если вам вместе с мамой поехать? Она давно на море отдыхала?
– По‑моему, она вообще дальше Подольска не выезжала, какое тут море?
– Тем более! Отвезем вас на персональном самолете. Позагораете, отдохнете. Там такие ресторанчики есть… вот послушай…
Саша отвлекся. Климов сумел перехватить инициативу и, кажется, на какое‑то время притушил сжигающее Лену пламя возмущения недостойными поступками окружающих в целом и Баркова в частности. Роль громоотвода поддатый Василий мог играть сколь угодно долго, хватило бы «горючего». Потрепаться он любил и на трезвую голову, но с коньячком его рассказы обретали особую красочность. Как раз то, что сейчас нужно, чтобы отвлечь Лену от обид и мрачных мыслей.
«А сам‑то что? – Барков удрученно взглянул на Олежку. Тот уселся на хвою и начал сортировать какие‑то веточки. – Неужели так трудно подобрать нужную тональность и поговорить по‑человечески, спокойно и ласково. Трудно? А почему? Поза, гордость, вредность? Но ведь это глупо! Ведь ясно, как божий день, что если через все это перешагнуть, забыть обо всех этих глупостях, взаимопонимание наладится мгновенно. А значит, вернутся и отношения, и поддержка, и… чувства, наверное. Ведь на самом деле чувства остались. Их придавили стрессы и усталость, причем не только от бурных событий второй половины лета, но и накопившаяся раньше усталость от будничного однообразия. Но чувства не исчезли! Это точно».
Саша был искренен с собой. Он действительно верил в то, о чем думал, и даже находил обнадеживающие примеры. Взять хотя бы эпизод с поездкой в Сочи после разрешения Июльского Кризиса. Там все было, как раньше. И нормальные отношения, и веселье, и любовь. Семейная жизнь снова покатились по наклонной только по возвращении. Когда Баркова закрутили дела, а его семью в целях безопасности поселили на закрытой полувоенной базе. Тогда‑то в глазах у Лены снова появились тоска и отчужденность. И чем дольше она жила взаперти, тем холоднее становился ее взгляд.
Саша прикрыл глаза и, чтобы прогнать тяжелые мысли, обратился к «Соколу». Не за подсказкой, конечно, а просто за новостями.
Репортаж о происходящем в М‑СИТИ был тщательно отредактирован. Кем – понятно. «Невод» пока работал в прежнем режиме, подчиняясь законным хозяевам, но взлом или, по крайней мере, серьезные проблемы на центральном сервере были налицо. И почерк был легко узнаваем. Так умел делать только Главный. Так что концы сходились. «Клуб олигархов» и Главный мчались по кривой дороге злодейства в одной упряжке.
И третьим пристяжным в ней был весь аппарат МВД. Обманутый или купленный – теперь уже не важно. Как ни прискорбно это констатировать.
Вокруг офиса «Невода» собралось немало казенного народа, стояли три кольца из спецтехники и сине‑белых машин, а неподалеку дежурили пожарные и «Скорая», но общественности все это преподносилось как плановые учения.
Если не присматриваться, можно было поверить. Тем более что «учения» пока походили не на реальную тренировку, а на штабные игры. Высокие чины расставляли бойцов по позициям, вели бесконечные консультации по радио и личные переговоры, гоняли туда‑сюда посыльных и ежеминутно выходили в сеть, чтобы сверить данные на интерактивных картах. Кольцо, в общем и целом, было плотным, но штурмом пока и не пахло. То ли в этом была заслуга Владислава, сумевшего договориться с высоким начальством, то ли ждали подхода подкрепления. Хотя куда уж тут укреплять? И так все крепко сделано.
Ухватившись за ссылку на Владислава, «Сокол» вывел хозяина в виртуальность и уже из нее открыл неплохой «вид» на текущие переговоры Добрецова. Теоретически Владислав Валерьевич говорил по закрытой, то есть неплохо защищенной линии, однако вся эта теория была не для «Сокола». Внесетевая виртуальность позволяла биокомпу слышать и видеть абсолютно все. Такая уж она всемогущая, эта ирреальная реальность. Жаль, что только в рамках техносферы. Вот если бы можно было с ее помощью заглядывать еще и в мысли людей… Но для этого, как минимум, все должны стать «Соколами», иначе мысленный контакт не наладить. А такой метаморфозы Саша не пожелал бы никому, даже врагам. Вернее – врагам в первую очередь.
Саша сначала хотел задушить инициативу «Сокола», подслушивать ему не позволяло воспитание, но поскольку за руку в виртуальности его мог поймать разве что аутичный Зеркальный Ферзь, Барков отбросил правила хорошего тона и остался невидимым наблюдателем и слушателем. В конце концов, Владислав не с Ольгой ворковал, а разговаривал о делах. Позже он и сам рассказал бы об этой беседе. Так зачем тратить время?
Аргументы были слабыми, но Барков не стал искать более существенных обоснований. Глупости это – оправдываться перед собой. Ведь сам‑то о себе знаешь все: и что не ангел, и что воспитание только снаружи безупречно, а внутри частенько уступает первую ступеньку любопытству. Но кто безгрешен?
Владислав беседовал с Робертом Бондом. Начальник панамериканского филиала был крайне возбужден и даже, казалось, напуган. А еще он основательно нарезался, видимо, снимая стресс. Но при этом излагал мысли довольно четко, наверняка продумал текст заранее, еще на трезвую голову. Это было не то чтобы подозрительно, но занятно. Неужели Бойд настолько боялся Добрецова, что заранее составил речь и вызубрил ее, как школяр? Владислав вроде бы никогда никого не «напрягал», был вполне демократичен, тем более в отношениях с Бойдом. Ведь до судьбоносного Июля они четыре года числились на почти разных должностях и даже дружили (насколько это возможно между сотрудниками такого высокого уровня).
Нет, как ни крути, Бойд был не совсем адекватен, даже с поправкой на пять или шесть пропущенных им «дринков». Неужели у него возникли настолько серьезные проблемы? Саша прислушался.
– …Но я вижу, у тебя дела не лучше, да? – срывающимся голосом спросил Бойд. – Я просто не знаю, что делать, Влад! Нам нужно непременно увидеться!
– Прилетай, – согласился Добрецов. – Правда, встречу с Михайловым не гарантирую, пока нет положительного ответа из МВД и офис по‑прежнему в осаде.
– Но перспективы есть?
– Есть. К вечеру все решится – так или иначе.
– Лучше бы так.
– Верно, – Владислав усмехнулся. – Прилетай в любом случае. Согласен, ситуация сложная и требует координации действий, а «Невод» для таких бесед стал ненадежен. Ну, и если все пойдет не так, как нам хотелось бы, твои люди не помешают в качестве подкрепления.
– Даже так?
– Я ведь сказал, Роберт, обстановка очень сложная. На нашей стороне пока никого. В перспективе я надеюсь переубедить ФСБ и привлечь к защите М‑СИТИ группу «Альфа», но пока это чистая теория. Может элементарно не хватить времени.
– А кроме тебя, никто не способен поговорить с кем надо?
– Задействованы все, Роберт, можешь не сомневаться, но слишком уж скользкое дело эта политика. Найти общий знаменатель у великого множества интересов не так‑то просто. Особенно когда речь идет о таком лакомом куске, как наш «Невод». Всеведение у большинства людей прочно ассоциируется со всемогуществом и, как следствие, со вседозволенностью. Оказаться на обочине в гонке за такой приз, означает упустить главный шанс в жизни. Даже те, с чьей помощью мы создали нашу фирму, – очень серьезные и влиятельные люди – либо умывают руки, либо встают на сторону заговорщиков. Видимо, они ожидали получения сверхприбылей и считают теперь, что проблема в некомпетентности менеджмента. В нашей с тобой некомпетентности, Боб. А потому не хотят упускать шанс безболезненно сменить управляющих и наконец‑то хапнуть то, ради чего затевали всю эту эпопею с глобальной спутниковой сетью.
– В Штатах происходит почти то же, но наших сторонников здесь было изначально меньше, чем в Европе и Азии. А уж помогали нам и вовсе единицы, ты же помнишь. Мы просто удачно проскочили на гребне волны успеха «Невода» в других уголках мира. Теперь, похоже, сочувствующих нам больших людей не останется вовсе. Последние события основательно подпортили «Неводу» репутацию, Влад. Раньше обыватели просто ворчали, тихо ругая правительство за воплощение в жизнь классической страшилки про всевидящего Большого Брата, теперь они возмущены еще и тем, что «Невод» барахлит. А уж нападение на меня и крушение сразу двух вертолетов СБН… это вообще не умещается ни в какие рамки.
– Не лезет ни в какие ворота, – поправил Добрецов. – Да, провокация наглая и очень не вовремя. Ладно, Роберт, прилетишь – поговорим. Тебя встретят «вертушки» Питерского отдела. Трех хватит?
– Если больших, да. Я привезу всю группу быстрого реагирования.
– Отлично, прикажу отправить за вами три «Ми‑89» и один «трансформер» для прикрытия. На всякий случай. До встречи.
– До свидания, Влад. Извини за эмоциональность, я изрядно переволновался.
– Понимаю. Good luck, Robert…
Саша вернулся в реальность. Выходит, Добрецов пока ни с кем ни о чем не договорился. Это было тревожным знаком. Помощь личной гвардии Бойда будет бесполезна, если до вечера, а вернее – до конца рабочего дня, Владислав не убедит оппонентов сесть за стол переговоров и решить все проблемы мирным путем.
«И шансы… будем говорить откровенно – призрачные. Авторитет „Невода“ подорван, а к команде Главного вновь присоединилась большая часть сильных мира сего. Видимо, они сделали на неутомимого заговорщика‑невидимку огромные ставки, когда он готовил свою первую авантюру. Теперь желают всё вернуть. Один раз они обожглись и теперь ни за что не повторят своих промахов. Они больше не позволят себе легкомысленного доверия Главному. Они будут контролировать каждый его шаг, помогать всеми средствами, коих у них в избытке, поскольку надеются не просто вернуть потерянные деньги, но и заработать, как минимум, еще столько же.
Сопротивляться этому катку не сможет даже такой сильный и смелый муравей, как Владислав Добрецов. Единственный, кто сможет остановить новую волну скрытой агрессии… это вы, Александр «Сокол» Барков, с помощью послушной только вам Системы. Да, других вариантов нет. Разбить врага его же оружием – так и только так. Но что, если это ловушка?»
Саша мысленно развернул воображаемый макет ситуации и взглянул на нее с другого бока.
Да, что, если это ловушка, причем, конкретно для «Сокола»? Ведь недаром еще в Марселе у Баркова возникла эта мысль. Главный явно вел игру на опережение, выманивая Сашу из глухой защиты то с помощью приманки‑наемника, то подсылая к нему «диких гусей», но не атакуя его напрямую, то есть не заставляя пустить в ход особые таланты «Сокола». Почему? Путал след, ожидая, когда созреет ситуация? Возможно. А для чего она должна была созреть? Для вынужденной активации Барковым Системы? И что дальше?
«Дальше все очень просто! – осенило Сашу. – Я активирую Систему, а Главный выкладывает некий козырь – например, подключает к игре Прототип, недееспособный в виртуальности, но вполне годный для работы в „Неводе“ – и перехватывает управление микроскопическими войсками. Для этого, правда, Прототипу придется попыхтеть, ведь я не отдам управление Системой без боя, но на этот случай у Главного есть группа захвата. „Дикие Гуси“ с М‑станнерами как раз та сила, которая поможет Прототипу и его носителю без особых усилий отнять у меня маршальский жезл. Точно! Вот все и встало на свои места! И, значит, чтобы сорвать планы Главного, я всего‑навсего НЕ должен активировать Систему НИ ПРИ КАКИХ обстоятельствах».
Четкое понимание сути происходящего придало Баркову сил и нешуточно взбодрило. Теперь он знал и что делать, и кто виноват. Узнать ответы на эти вечные вопросы – разве не мечта русского интеллигента?
Саша усмехнулся. Цинизм тоже был кстати. Он помогал мыслить трезво, без эмоций, а значит, план дальнейших действий имел все шансы получиться вполне реальным, без недооценки сил противника и шапкозакидательства.
Вновь обыграть Главного стало реально как никогда. Как выразился Владислав, хватило бы времени на подготовку.
Не обращая внимания на удивленные взгляды Климова, Томы и Лены, Барков поднялся со скамейки и решительно пошагал к большому коттеджу. Ему требовалось срочно обсудить сделанные выводы с Добрецовым. Срочно и тет‑а‑тет. Ведь на основе «озарения» Владиславу Валерьевичу и Саше предстояло построить всю дальнейшую игру.
Откуда не искушенному в глобальных интригах бывшему инженеру Баркову было знать, что выводы он сделал ошибочные и построить на их основе можно было только одно – «братский склеп» для него и всей команды Добрецова.
Стуков наблюдал за движением на парковке перед главным входом через оптический прицел «грозы». Омоновцы пока не собирались штурмовать, но и не уходили. Чего‑то ждали. Командир спецназа СБН медленно обвел усиленным оптикой взглядом всю парковку. На ней появились два микроавтобуса с темными стеклами. Пять минут назад их не было. А еще на правом фланге обнаружился большой черный «Мерседес». Он занял место рядом с микроавтобусами, но двигатель не заглушил.
Стуков переключил режим. Все три машины были забиты почти под завязку. В общей сложности он насчитал двадцать человек. Тепловые контуры пятнадцати пассажиров выглядели очень слабыми, будто эти люди были облачены в толстую зимнюю одежду. Для начала сентября такое облачение было излишним. Значит, на людях были не горнолыжные комбинезоны, а нечто другое, например, бронекостюмы.
Стуков отложил автомат и направил на микроавтобусы и «Мерседес» объектив сканера. Результат его озадачил. В рентгеновском диапазоне сканер высветил не двадцать, а двадцать один человеческий контур. Получалось, что один из людей в «мерсе» «хладнокровен», как лягушка. Объяснить этот феномен усиленной, например, двухслойной, экипировкой, в принципе, было можно, но Стукову это объяснение почему‑то не понравилось. Бронекостюмы из микроскопических роботов отлично справлялись с задачей, даже будучи «сотканными» в один слой, зачем усложнять? Разве что для маскировки, ведь тепловые прицелы устанавливались почти на всем спецоружии, а вот сканеры имелись не у каждого бойца, даже не у каждого снайпера.
Стуков снова взялся за «грозу». Пожалуй, оптика в этой ситуации была надежнее всего.
«Вечно сидеть в машинах этот новый отряд не будет. Выберутся – увидим, что там за „невидимки“.
Стуков немного поразмыслил и достал из сумки с оружием М‑станнер. Если в машинах притаились те, о ком он подумал, «парализующее» нанороботов оружие могло пригодиться. Жаль, что в распоряжении бойцов Стукова М‑станнеров было всего восемь экземпляров.
Лучше было бы иметь пятнадцать, вернее, шестнадцать, чтоб встретить в случае прорыва наемников дружным залпом, каждому по дозе излучения и следом по пуле. Идеальный вариант.
Прошло двадцать минут, но люди из фургонов и «мерса» так и не появились. Стуков снова обвел площадь хозяйским взглядом и понял, в чем дело. На левом фланге готовился отвлекающий удар. ОМОН сосредоточивал там основные силы и подтаскивал боеприпасы. Стуков приложился к оптике. В просвете между двумя милицейскими машинами мелькнул боец с ящиком на плече. Стуков не сумел рассмотреть маркировку в подробностях, но и мелькнувших обозначений было достаточно, чтобы понять – в ящике газовые гранаты. К такому повороту бойцы в осажденном офисе были готовы, противогазные маски Стуков раздал еще вчера вечером, но сам факт столь серьезных приготовлений окончательно похоронил надежду на мирный исход противостояния.
Стуков повесил автомат на плечо и, осторожно пятясь от окна, покинул кабинет на семнадцатом этаже. Все силы следовало сосредоточить в холле на главном направлении. Раз омоновцы решили ударить в левый фланг, значит, там требовалось выставить еще одну линию обороны. Замысел противника был понятен: прорваться к аппаратной, вырубить генераторы М‑поля и таким образом открыть наемникам свободный доступ в здание.
К машинам с ожидающими своего часа «дикими гусями» пока никто не подходил, совещаний с ними не устраивал, и формально обвинять ОМОН во взаимодействии с зарубежными диверсантами повода не было. Но Стуков и не собирался выступать в роли прокурора. Ему было важно идти на шаг впереди противника, а не искать доказательства сговора высших руководителей силовых министерств с международным «клубом» заговорщиков. Судить да рядить будут другие, а от командира спецназа СБН требовалось выиграть сражение. Причем, желательно сделать это аккуратно и чисто. Всего‑навсего.
Стуков вошел в лифт и бросил взгляд на часы. Еще от силы полчаса – и начнется. До конца рабочего дня оставалось пятнадцать минут, плюс четверть часа на «естественную эвакуацию» трудящихся, и Москва‑СИ‑ТИ практически опустеет. Те, кто останется, вряд ли высунут нос, когда ОМОН и спасатели начнут «закрытые для прессы, плановые совместные учения», как это преподносится в Сети. Любопытные репортеры все равно будут снимать заварушку, но только издали и вряд ли поймут, что происходит вокруг офиса «Невода» на самом деле. А сам «Невод» сбросит данные со всех спутников Центральной зоны в закрытый архив, там обработает и выдаст на‑гора в том виде, в котором этого захотят… Далее вопрос: кто? Либо «клуб», либо законные владельцы. Все будет зависеть от результата заварушки. Но в любом случае всей правды широкой общественности не увидеть. Это не выгодно ни заговорщикам, ни «Неводу».
Оказавшись на первом подземном уровне, Стуков вдруг опомнился и открыл смарт.
– Кравченко! ‑Я!
– Ты где?
– Пока в офисе. Над нами звено «черных акул» висит, не взлететь.
– Промяли сиськи! – Стуков скрипнул зубами. – Почему задержались?!
– Старик уперся, – Кравченко состроил виноватую физиономию. – Что мне было – силой его тащить?
– Конечно! А ты уговаривал? Блин, Кравченко, ты
представляешь, какой это прокол?! Влад с нас обоих живьем шкуру спустит!
– Ну что теперь‑то? – подчиненный поднял глаза к потолку. – Виноват, признаю, только… кто ж знал? Может, попробовать по земле?
– Ты в окно смотрел?
– Видел, обложили.
– Вот именно! Встряли, блин… – Стуков нахмурился и плотно сжал губы, такая мина означала крайнюю степень неудовольствия. – Не вырулим – ищи работу, понял?
– Так точно! – Кравченко слегка побагровел. – Вырулим, командир. Если прижмут, в мини‑метро уйдем, я ход знаю.
– Я тоже его знаю, это наш крайний вариант отхода, – Стуков раздраженно махнул рукой. – Скоро начнется, так что будь готов. Дополнительных указаний не жди и помогать нам не пытайся, сразу уходи. И Михайлова не слушай, хватай и тащи.
– Понял, командир.
Стуков выключил смарт и еще разок негромко, но от души выругался.
– Смотрите, оштрафуют за выражения, – хмыкнул один из бойцов поблизости. – Вон их сколько, штрафовал ьщи ко в, на крыльце.
– Устанут квитанции выписывать. Внимание! Первый удар будет слева. Пятое и седьмое отделение, занять позиции в холле и коридоре левого крыла. А ты. Котов, бери всех своих бойцов, все М‑станнеры и спрячься в зале ожидания.
– Это ж правое крыло.
– Знаю, – Стуков вручил командиру отделения станнер. – Если менты вскроют аппаратную, справа зайдут наемники.
– И они тут? – удивился Котов. – Все заодно теперь, что ли?
– И все против нас, – Стуков сурово посмотрел на подчиненного. – Бздишь?
– А то! – Котов скривился. – Полные штаны наделал, аж через ремень переливается. Работать на глушняк?
– Наемников – да. В ментов лучше резиной стрелять, а если свинцом – по ногам. Но это уж как получится. По обстановке. Всех касается!
– А они знают, что мы такие добрые и пушистые? – спросил кто‑то из бойцов.
– Нет, – твердо ответил Стуков. – Они будут валить нас по‑настоящему. Еще вопросы?
– Как думаете, наши в финал кубка УЕФА пробьются?
– Поживем – увидим, – Стуков усмехнулся. – К бою!
Время начала штурма командир спецназа СБН почти угадал, в шестнадцать сорок в левом крыле посыпалось битое стекло, и внутрь здания начали влетать газовые гранаты. Но Стуков ошибся с направлением главного удара. Никто из доблестных омоновцев не полез на рожон. Вместо них в дело вступили наемники. Они незаметно выбрались из фургонов, рассредоточились и открыли огонь из своих бесшумных «зингеров». Правое крыло мгновенно заволокли клубы пыли, а грохот рушащихся стен и звон стекла перекрыли все звуки с левого фланга. Бойцы СБН были вынуждены залечь и не поднимались до тех пор, пока не стало ясно, что очень скоро они окажутся заживо похоронены под обломками. Пользуясь прикрытием пыледымовой завесы, бойцы начали отползать к лестницам и лифтам на подземный уровень. В более‑менее выигрышном положении оставались только ребята из группы Котова. Они заняли позиции правее направления главного удара и могли сделать хоть что‑то. Правда, лишь до тех пор, пока наемники их не обнаружили.
Стуков очень надеялся на сообразительность командира «засадного полка». Ситуация могла в корне измениться, если Котов выведет своих подчиненных из здания и ударит «гусям» во фланг. Стуков попытался открыть смарт, но завеса строительной пыли была настолько плотной, что он не видел экрана даже с десяти сантиметров.
– Кот! – прохрипел Стуков. – Обойди их!
– Уже, – коротко ответил командир отделения. Здание на некоторое время перестало рушиться, и наступившую относительную тишину вспороли трескучие звуки автоматных очередей. Еще не успевшие отползти в подвал бойцы тут же поднялись и начали палить сквозь клубы пыли примерно в ту сторону, откуда стреляли наемники.
– Справа наши! – крикнул Стуков. Сквозь маску его предупреждение прозвучало глухо, и он сорвал противогаз. – Работать по центру! Справа Котов!
Он закашлялся и снова надел маску. В ту же секунду у него над головой что‑то громко хрустнуло, и на Стукова обрушилась целая лавина мелкой бетонной крошки. Командир упал ничком и прислушался. Автоматы трещали только слева и сзади. С правого фланга никаких звуков не доносилось. Зато оттуда снова летели эти безумные игольчатые снаряды, превращающие в пыль все и вся. Миссия Котова определенно провалилась. Возможно, он сумел проредить строй наемников, но, судя по интенсивности бесшумного огня, несущественно.
Стуков с трудом стряхнул с плеч слой песка и пыли, развернулся и пополз к лестнице в подвал. Единственным спасением сейчас мог стать только он. Толстый слой железобетона, три метра естественного грунта, плюс бронированные и стальные плиты потолка создавали достаточно надежную защиту даже от игл «гауссовок», а узкий коридор со множеством углов должен был помочь удержать омоновцев. Проектировался «минус первый», аппаратный, этаж специально для размещения здесь «сердца» спутниковой сети, то есть очень серьезно. И хотя проектировщики заботились не о людях, которые смогут в случае чего тут отсидеться, а о создании идеальных условий для работы компьютеров, Стуков был готов поклониться архитекторам в ноги. Под таким мощным щитом было не страшно пересидеть даже ядерную войну, а в таком удобном коридоре можно было хоть целый месяц сдерживать натиск любых превосходящих сил противника. А если учесть, что непосредственно в подвал наемники не сунутся – генераторы М‑поля были установлены прямо здесь и работали исправно, – то ситуация становилась практически патовой. То есть для бойцов СБН вполне приемлемой. Жалко было офиса в целом, и приходилось жертвовать центральным залом, где располагались гигантские экраны, на которые проецировались основные контрольные данные с главных компьютеров, управляющих «Неводом», но… Но! Если продержится подвал, получится, что, захватив офис, Главный и «клуб» ничего не добьются. «Невод» работает в автономном режиме, и, чтобы получить доступ к управлению спутниками, врагам следует заставить Михайлова ввести в Систему пароль, но для этого нужно сначала захватить старика, а потом ворваться сюда, в аппаратную. Такие вот загогулины.
Отряхивая с одежды пыль и бормоча ругательства, Стуков спустился по узкой лестнице. Внизу собрались почти все, кто уцелел. Кроме ребят Котова, до укрытия не смогли добраться еще четверо. Командир бросил взгляд на экран боевого компьютера. Судя по всему, Стуков спустился в подвал последним.
– Задраивай! – приказал он оператору за пультом.
– Оп‑ля! – усмехнулся сидевший за компьютером дежурный. – Перед самым носом у гражданина майора!
– У этого… которому я в табло засветил? – Стуков взъерошил волосы, вытряхивая пыль, и склонился над плечом оператора. – Точно, это Жиров.
– Двое штатских вошли! Похоже, наемники, – удивился оператор. – Как так?
– Они без оружия, видишь? Оставили экипировку в фургоне. Совещаются, гады. Эх, сейчас бы контратаковать!
– Нельзя. Двоих завалим, а остальные нас прострочат, как китайцы джинсы. Вон там, видите, пятеро дежурят с «зингерами» на изготовку.
– Не вижу, пыли много, но верю. Эти «гуси» службу знают. Только и мы не лыком шиты.
Стуков открыл смарт и попытался вызвать Добрецова. Ничего не вышло. В чем причина заминки, командир спецназа не понял. То ли в мощном экранировании подвала, то ли в чем‑то другом. Стуков попробовал еще раз – с тем же результатом, затем попытал счастья, набрав номер Кравченко. Личный охранник Михайлова тоже не ответил.
– Надеюсь, на этот раз он все сделал правильно и старик в безопасности, – пробормотал Стуков сам себе. – Иначе все зря.
– Командир, смотрите! – вдруг воскликнул оператор. – На крышу «вертушки» садятся! Четыре штуки сразу. Наши, из Питера!
– Да? И как это их «акулы» пропустили? – Стуков снова наклонился к оператору и изучил картинку с телекамер уровня «К». – Что‑то я не знаю таких «наших». Ни одной знакомой физиономии.
– А я вон того знаю, – сказал один из бойцов. – Это Сэм Аркетт, bodyguard Бойда. Мы с ним в Штатах пару раз встречались. Бывший рейнджер, полковник. Из Техаса, кажется, но водку жрет, как сибиряк.
– Выходит, вправду, свои? – Стуков с облегчением вздохнул. – Уф‑ф, в первый раз так приятно увидеть американцев. Толя, включай внутреннюю связь, скажи им, что мы тут кукуем.
– Может, навстречу им выйти? – предложил еще кто‑то из бойцов. – А то спустятся и попадут ногами в жир.
– Зачем рисковать? Толя, проверь, хоть один лифт работает?
– Даже два.
– Ну вот и скажи дорогим гостям, чтобы сразу на «минус один» нажимали. Да пусть пошевеливаются, пока противник до крыши не добрался. Не то будет им русское гостеприимство. Мордой в асфальт. С пятьдесят шестого этажа.

* * *

– Мистер Стуков!
– Мистер Аркетт, рады вас видеть, – командир встречал гостей не у дверей лифта, а почти на середине аппаратного зала, чтобы не мешать прибывающему подкреплению выходить из кабин.
С Аркеттом в первой партии прибыли десять человек, и все они сразу же двинулись навстречу улыбающимся ребятам Стукова, пожимать руки и обмениваться впечатлениями. Почти сразу за первым прибыл второй лифт, из него выбралась еще дюжина бойцов, и наверх обе кабины отправились одновременно.
– Серьезное подкрепление, – Стуков, улыбаясь, кивнул в сторону людей Бойда. – Нам сейчас не помешает.
– В первую очередь это политический жест, – Аркетт многозначительно поднял палец и почему‑то бросил короткий взгляд в сторону лифтов. – Он означает, что конфликт вышел на международный уровень.
– Бойд наверху? – пытаясь угадать причину его беспокойства, спросил русский.
– Да, и хотя он под охраной…
– Не думаю, что наемники рискнут лезть на крышу. Во всяком случае, какое‑то время у нас есть.
– Наемники? – удивился Аркетт. – Даже так?
– Вот именно. Так что на международный уровень конфликт взобрался еще до начала осады. В этой истории много сюрпризов.
– Это верно, – Аркетт чему‑то усмехнулся. – У нас все, что касается этой истории, тоже имеет самые неожиданные стороны. Я сам едва не стал жертвой одного неприятного сюрприза… но расскажу об этом позже, в баре, когда все закончится.
– Где Стуков? – вдруг послышалось из дальнего зала, четвертого в анфиладе просторных рабочих помещений подземного уровня.
Командир спецназа обернулся. Это был голос Кравченко.
– Что за черт? Кравченко, почему ты здесь?!
– В метро засада, командир! Пришлось вернуть старика на место.
– Ты с ума сошел! – Стуков занервничал. – Я же тебе русским языком все объяснил: увести его отсюда, кровь из носу.
– Да хоть из ушей! – крикнул Кравченко, появляясь в главном зале. – Что я мог сделать, если там кордон из омоновцев? Ну да теперь‑то, может, полегче станет? Может, и не нужна эвакуация?
Кравченко кивком указал на бойцов Аркетта.
– «Мо‑ожет», – передразнил Стуков. – А если не станет? Кто знает, какие у ментов вводные? Ничего доверить нельзя! Люди‑то твои где?
– Со стариком остались, на директорском этаже. Баррикады сооружают. А я сюда по «черной» лестнице спустился, чтоб посовещаться. Связь‑то не работает.
– Повстанцы, мать! – Стуков сплюнул. – Стране нужны герои, а рождаются геморрои. Давай шевели поршнями, будем втроем соображать, что дальше делать!
В этот момент звякнули, открываясь, дверцы лифтов, и в зал набились еще две дюжины человек. В принципе, на крыше не должно было остаться никого, но Бойда среди прибывших не оказалось. Стуков удивленно обернулся к Аркетту. Тот смотрел не на людей у лифтов, а прямо на командира спецназа. Смотрел равнодушно, без угрозы, но именно по этому взгляду Стуков понял, что дело – труба. Опытный командир спецназа точно знал, что так смотрят враги.
– Где ваш шеф? – Стуков положил руку на кобуру. Аркетт не ответил. В отличие от русского, он уже давно приготовил оружие. Очередь бесшумного автоматического пистолета прозвучала не слишком убедительно, но в подземелье собрались люди, хорошо разбирающиеся в любых вариантах звуков стрельбы. Гости опередили хозяев буквально на секунду, поскольку были готовы к поданному Аркеттом сигналу.
По просторному помещению заметались многократно отраженные от стен и потолка звуки выстрелов и звякающих гильз. Ожидай ребята Стукова такой подлости, все могло бы закончиться иначе, но среагировать и укрыться успели только те, кто находился в дальних залах, остальные либо рухнули, получив по нескольку пуль, либо подняли руки, сообразив, что сопротивление бесполезно, и были обезоружены.
Кравченко, едва добравшийся до дальнего входа в главный зал, успел отпрыгнуть в смежное помещение и занять очень условную позицию за коротким рядом старомодных компьютерных столиков. Кроме него поблизости залегли еще трое бойцов и открыли ответную стрельбу по чужакам.
Рейнджеры Аркетта тотчас перенесли огонь на внутренние помещения, но поливали недолго. Их командир приказал прекратить огонь и, когда грохот утих, крикнул:
– Кравченко, успокойся! Все кончено! Прикажи своим парням сдаться!
– X… тебе в гланды п… вонючий! Понял?!
– Это я понял, – спокойно ответил Аркетт. – Но готов простить. Не дури, парень, мы все равно победили. «Невод» наш, Михайлов тоже в наших руках. Тебе больше не за что сражаться. Умей проигрывать. Я гарантирую жизнь и тебе, и твоим людям. Слово рейнджера.
– Блин! Встряли! – негромко выругался Кравченко, оборачиваясь к товарищам. – Ну что?
– Можно попробовать тут все испортить, а потом застрелиться, – с сарказмом сказал ближайший из бойцов. – Только без Стукова ничего не получится. Ты в курсе, как врубается самоликвидация всей этой машинерии?
– Нет, а ты?
– Я тут даже не дежурил никогда. Самоса, может, ты знаешь?
– Я знаю, как системы слежения по этажам включать и М‑защиту, – ответил боец по кличке Самоса, на самом деле – Самсонов. – Насчет ликвидации не в курсе.
– А может, застрелиться слабо? – хмыкнул третий спецназовец.
– А ты покажи пример, – Самсонов щелкнул предохранителем. – Не фиг ловить, славяне. Мертвыми не поквитаемся, а так, глядишь, вырулим, своих отыщем, а потом все разом и вернемся. Тогда и поглядим, кто как умеет проигрывать.
– Дело говоришь, – согласился Кравченко. – Аркетт! Мы… выходим!
– О…к, товарищи, бросайте оружие и руки на голову.
– Вот так, блин, – Кравченко встал и бросил оружие на пол. – Бойтесь данайцев, на помощь спешащих. Не по тексту, зато верно.
– За Стукова эти долбаные данайцы все равно ответят, – процедил сквозь зубы Самсонов. – Полковнику сам глотку перережу, лично.
Кравченко хотел что‑то сказать, судя по выражению лица что‑то не менее пафосное, но передумал. Несколько бойцов Аркетта оттаскивали к дальней стене трупы и аккуратно укладывали их в ряд. Получилось больше десятка. Первым в ряду лежал Стуков.
Троих раненых наспех перевязывали непосредственно у «экстренного шкафчика» за стойкой дежурного. Всех остальных выстроили в колонну, чтобы отвести в самое подходящее для изоляции помещение – пустующий склад.
Ориентировались американцы в чужом «монастыре» неплохо, и тому имелась простая причина: все крупные офисы «Невода» были выстроены по одному «уставу», то есть проекту, что в Москве, что в Нью‑Йорке, Париже или Куала‑Лумпуре.
– В колонну по одному! – крикнул старший конвоя. – Пошли!
– А я все гадал, на хрена этот склад, если он всегда пустой, – невесело усмехнулся Кравченко. – Из такого карцера не сильно отомстишь.
– Ничего, выйдем еще, – буркнул Самсонов.
– А толку? Нас если и выпустят – с полным расчетом. На километр не подпустят к офису таких мстителей, как ты, Самоса. Чую, брат, власть снова сменилась. Та, внутренняя, настоящая. Так что мы с тобой теперь безработные с волчьим билетом, и это в лучшем случае.
– Ну да, – согласился Самсонов. – Тоже не без
глаз, вижу. Но признаюсь тебе, как родному папе, старшой: вижу, а ни хрена не пойму, что, черт возьми, все‑таки происходит?!

Глава 17

Москва, 10 сентября

Новость о начале штурма М‑СИТИ принес Денис. Он в компании Аслана – они, похоже, крепко спелись на почве интереса к шпионской технике и программам – снова просиживал штаны в «серверной» и потому с самого начала наблюдал за стремительным изменением обстановки вокруг офиса. Когда Денис понял, что дело принимает серьезный оборот, он тут же запустил репортаж по локальной сети на все мониторы и смарты находящихся в резиденции сотоварищей, то есть скверная новость в прямом смысле разнеслась со скоростью света.
Вся команда Добрецова без промедления собралась в зале для совещаний большого коттеджа. Увлеченные составлением стратегического плана, Барков и Добрецов сначала не поняли, с чего вдруг поднялась такая суета, но когда Владислав взглянул на поступающую в смарт картинку, а Саша на миг погрузился в виртуальность, все вопросы отпали сами собой. Вася тем временем включил ЗD‑телесистему, и все замерли, стараясь не упустить ни одной детали репортажа.
Пока шел бой на подступах к офису, зрители сидели неподвижно, будто опасались спугнуть так необходимую людям Стукова военную удачу. Зато, когда на крышу офиса сели вертолеты, из которых высадился десант людей Бойда, Добрецов невольно подался вперед. Сообразительный Денис, не дожидаясь цеу от начальства, подключился к камерам системы безопасности внутри здания, и зрители на далекой от места событий секретной базе увидели финал драмы: захват группой Бойда центрального пульта «Невода».
Завершающие кадры репортажа не оставили никаких сомнений в том, что Бойд и его люди отныне тоже в команде Главного. Начальник личной охраны Бойда, отставной полковник Аркетт, встретил в холле и провел в компьютерный зал группу наемников во главе с Валуевым и незапоминающимся человеком в обезличенной черной униформе.
Затем мелькнул кадр, на котором бойцов Стукова, разоруженных, со скованными за спиной руками, заталкивают в технический отсек и запирают эту комнату на замок. Самого Стукова среди пленных не оказалось, зато там был Кравченко – охранник Михайлова. Косвенно это свидетельствовало о еще более тяжком, чем потеря контроля над «Неводом», факте – в руках у Главного оказался сам Михайлов. Затем пошли помехи, мелькнула заставка с логотипом корпорации, и свободный доступ к «Неводу» прекратился.
– Это катастрофа, – прошептала Ольга, когда вместо реального прямого эфира с сервера «Невода» пошла нейтральная картинка «для общественности». – Я в шоке.
Фальшивый репортаж о «совместных учениях милиции и подразделений МЧС» выглядел вполне достоверно, и это добавило уныния удрученным зрителям. Барков попытался обойти защитные системы и добиться восстановления связи по специальной прямой линии, но не сумел. Отныне управление спутниками целиком и полностью было в руках Главного и его людей. «Клуб» выиграл у команды Добрецова с разгромным счетом.
– Дьявол, что со связью?! – сквоз> зубы процедил Владислав, пытаясь набрать какой‑то номер. – «Невод» «Неводом», но Сеть должна работать, как раньше! Ведь Главный теперь контролирует только спутники, а не все на свете. Не Систему же он активировал! Александр!
– Я пока не вижу признаков этого, – согласился Барков. – Код легальной активации знаю только я, а взломать блокировку Системы никто не пытается. По крайней мере, мы с «Соколом» ничего такого не чувствуем.
– Если честно, я тоже в шоке, – поддержал Ольгу Климов. – Что случилось с мистером Бойдом и, главное, когда? Ведь еще вчера он был своим в доску и вдруг превратился в шкуру. Как так? Неужели он и есть Главный?!
– Не спеши с выводами, – Барков тоже был озадачен, и на лице у него отражалась напряженная работа мысли.
– Да, мягко говоря, неожиданный поворот, – сказала Тома. – Кто угодно, только не Бойд. Ведь в июле он вел себя вполне достойно.
– Черт, а ведь я ожидал чего‑то в этом роде, – пробормотал Владислав Валерьевич, не прекращая терзать смарт. – Я чувствовал, что с Бойдом творится неладное, но все это было на уровне интуитивных подозрений. Массированная атака Главного и его «клуба» должна была закончиться чем‑то подобным. Каким‑то предательством и катастрофой. Хотя мне и в голову не могло прийти, что это произойдет в таких масштабах… Дьявол! Питер, ответь!
– В Питере сейчас, наверное, тоже полный кавардак, – заметил Климов. – Ведь Бойд прилетел на их «вертушках».
– «Вертушки» выделил я, – признался Владислав. – Откуда мне было знать, что он полетит в офис, а не сюда, что он предатель? Я не в Петербург звоню. Одному другу… Куда же он запропастился?
– Сейчас с друзьями надо поосторожнее, – Вася невесело хмыкнул. – Особенно с англоязычными.
– Этот не совсем… такой.
– А‑а, понятно, друзья из прошлой жизни, – Вася усмехнулся. – Как же все‑таки это понять? Что случилось с Бойдом?
– Сейчас важнее найти решение проблемы, – Владислав уставился в упор на Баркова. – Принципиальное и окончательное. Ситуация крайне тяжелая, но не безвыходная. Мы можем прекратить все это безобразие, если захотим, не так ли, Александр?
– Вам виднее, – Саша отвел взгляд и продолжил очень тихо, чтобы слышал только седой. – Я же вам все объяснил! Если вы сейчас попросите активировать Систему, я откажусь и заподозрю вас в связях с Главным. Или решу, что вы и есть Главный. Поэтому давайте искать способ выкрутиться без рисковых шагов, хорошо?
– Спасибо за откровенность, – так же тихо ответил Владислав и, коротко кашлянув, сказал громче: – Воспользоваться помощью Системы мы не имеем права, но есть еще один вариант, не так ли, Александр?
– Нет других вариантов, – Саша продолжал говорить полушепотом. – По крайней мере, я их не вижу. Но и на повторную активацию я не пойду. Точка! Это гораздо опаснее, чем даже рукопашный бой с «дикими гусями». Запас С4Н, несколько легких М‑станнеров и стрелковое оружие – вот все, что мы можем противопоставить вражеской мощи.
– Этого будет мало, – Добрецов тоже вновь понизил тональность.
– Новый кризис силой оружия не решить. Для этого требуется политический подход. Мы должны привлечь на свою сторону всех официальных лиц, не запятнанных связями с «клубом».
– Думаете, таковые найдутся? – Владислав невесело усмехнулся. – Я искал весь день, результат вы видите.
– Что вы там шепчетесь? – вмешался Климов. – Говорите внятно, какой у вас план?
– Пока никакого, – отмахнулся Добрецов. – Думаем.
– А говорили выход е‑есть, – разочарованно протянул Вася.
– Всегда есть выход, – отрезал Владислав. – Климов, помолчи! Александр, вы не пробовали проверить виртуальность?
– Что конкретно?
– Обстановку, изменения… – Владислав Валерьевич сделал неопределенный жест. – В целом. Если соберетесь, проверьте, пожалуйста, вот этого абонента. Он должен пользоваться смартом «Вестел‑112С».
Добрецов протянул Саше смарт, но Барков лишь покачал головой. «Сокол» уже «заглянул» в оперативную память машинки Добрецова и запомнил номер абонента, обозначенного в телефонной книге, как «ПФ».
– Шпион? – Саша усмехнулся.
Как бывший специалист по «софту» для смартов он отлично разбирался в особенностях начинки всех присутствующих на рынке моделей. В том числе смартов для узкого круга пользователей. «Сто двенадцатый Эс» был разработан под новейший и пока неизвестный нигде, кроме России, стандарт связи. Довольно качественной, надо сказать, и сверхзащищенной. Как раз для бесед с агентурой во вражьем тылу. Связь осуществлялась через спутники «Невода», то есть абонент должен был оставаться на линии везде и всюду. Если смарт этого «ПФ» цел, проблем с соединением быть не могло. Хотя в нынешней ситуации именно посредничество «Невода», возможно, и сыграло отрицательную роль.
– Назовем его агентом под прикрытием, – Владислав привычно пригладил седую бородку. – Проверите?
– Хорошо, – Барков кивнул. – Если получится. Это срочно?
– Учитывая ситуацию, да. Мой агент, я думаю, мог бы объяснить нам, что случилось с Бойдом.
Саша поднял руку, призывая Владислава к молчанию, и закрыл глаза…
…В первую очередь он понял, что не все так просто, как это выглядело, если смотреть из реальности. Главный и его подручные успели сделать гораздо больше, чем казалось, и это была действительно катастрофа! Ольга невольно подобрала очень верное слово.
Саша скользнул в разноцветную долину и убедился, что составляющие ее нити пришли в движение. Они дрожали, смешивались и постепенно темнели. Что все это означает, догадаться было нетрудно. Система снова начала шевелиться, проверяя состояние своих элементов. Но в то же время защита от активации была цела. Никто ее не взламывал, ее просто сняли. Кто?
Прежде чем ответить, Барков заглянул в «шахматное ущелье». Зеркальный Ферзь был на месте и по‑прежнему не проявлял никаких признаков активности. Это сбило Сашу с толку. Как так? Ведь только Зеркальный Ферзь, отражение последнего Прототипа, был в виртуальности в момент гибели Прототипов Главного и Одиночки. Только он мог перехватить код, а значит, оказавшись в руках у Главного, отменить приказ «Сокола» и вывести Систему из «спячки». Но Ферзь был на месте и, как всегда, дремал. Как же так, черт возьми?!
Барков еще раз осмыслил ситуацию, и в голове у него промелькнули новые подозрения и насчет личности Главного, и касательно сути всего происходящего. Будь у Баркова время, он бы, конечно, провел более тщательный анализ основных талантов и приемов Главного, и тогда проступившие в тумане очертания могли бы обрести четкость, но… тщательно анализировать расплывчатые догадки было некогда. Пока следовало исходить из конкретных фактов: Главный с помощью Прототипа и «Невода» снова активировал Систему. Как он это сделал, неясно, но факт налицо. Поскольку тупому «электронно‑механическому зверю» абсолютно безразлично, кто им командует, приоритет перешел к тому, кто отдал приказ об активации, – к новому Прототипу Главного. «Сокол» для Системы теперь стал инстанцией номер два. То есть, пока цел Прототип, «Соколу» не светит вернуть Систему под свой контроль.
Саша помотал головой, будто бы отгоняя роящихся мух. На самом деле это был рой вопросов. Почему Прототип Главного не вошел в виртуальность и не активировал Систему напрямую, если знал код активации заранее? Почему он воспользовался окольными путями – через «Невод»? Почему осталось безучастным виртуальное отражение Прототипа? А если оно отражает состояние другого биокомпа, то что это за аппарат, как он выглядит и где находится в реальности? И откуда в таком случае Главный узнал код активации? И почему, наконец, «Сокол» Баркова в боевом плане оказался гораздо слабее второго биокомпа Главного? Все эти вопросы пока не имели ответов. Но в новых условиях с их поиском следовало повременить. «Соколу» был брошен вызов, и проигнорировать его он не мог.
«Все, кранты! Протянул резину! Идиот! – мысленно обругал себя Саша. – Надо было активировать Систему самому, тогда бы не возникло всех этих проблем. Самоуверенный кретин! Киборг пустоголовый! Но кто мог знать, что все провокации подручных Главного – это не ловушка, а отвлекающий маневр?! Ведь я был совершенно уверен, что если Главный узнает код, он сможет запустить Систему с помощью последнего Прототипа через виртуальность. Получается, он не провоцировал меня на запуск Системы, а наоборот, всеми силами старался удержать от этого шага, чтобы активировать виртуального монстра самому. Ну, хитер!»
Для очистки совести Барков предпринял слабую попытку восстановить статус‑кво – ввести в командный блок Системы код деактивации, но закончилась она довольно‑таки будничным и вполне ожидаемым ответом. На пути у виртуального «Сокола» вдруг возникла замшелая каменная стена, и стремительно летящая над нереальными просторами птица едва успела заложить вираж, сродни «полупетле» из списка пилотажных фигур.
Не дожидаясь, когда Система даст более жесткий отпор, Саша приказал «Соколу» вернуться в безопасное «шахматное ущелье». Сомнений не осталось: Главный сменил установки. «Сокол» для «Невода» и Системы больше не авторитет, генерал теперь – последний Прототип. Или не последний, но именно тот, услугами которого сейчас пользуется Главный, будь он проклят!
Барков от огорчения даже забыл об обещании Добрецову и собрался уже вернуться в реальность, но «Сокол» вежливо напомнил хозяину, что у того есть еще одно маленькое дельце, и Саша был вынужден задержаться в опасном местечке на несколько секунд.
Когда, наконец, все было сделано, Саша без сожаления покинул виртуальность. Больше она не казалась ему территорией безопасности и абсолютной свободы воли и мысли. В ней постепенно становилось так же неуютно и страшновато, как и в реальности, а свободу ограничивали каменные стены в полнеба высотой и от горизонта до горизонта в ширину.
Напоследок Барков взглянул в серебристое небо. «Невод» был на месте, его тонкие серебряные струйки‑шупальца, как и прежде, стекали вниз, на подлежащие вычурные моря, острова, долины и холмы этого странного мира и покрывали их мелкой сетью, но теперь Сашу эта картина не восхищала. «Невод» был повсюду, но повсюду была и Система. Вместе же они были повсюду вдвойне, а если учесть то, что их неотъемлемой частью, стальным каркасом и жилами был Интернет – то втройне. Бредовая фраза, но вернее не скажешь. Опутанный трехслойной сетью мир был, как большая рыбина, пойман и обречен попасть на сковороду…
…Саша вернулся в реальность и открыл глаза. Владислав все понял сразу, даже ни о чем не спрашивая, видимо, по взгляду.
– Нас опередили?
– Да, – Саша виновато развел руками. – Я хотел удержать Систему в «спячке», но оказалось, что Главному это было только на руку. До определенного момента.
– Система снова активирована и подчинена Главным?
– Да, Владислав Валерьевич, мне очень жаль.
– Жаль?! – Добрецов с трудом удержался от какой‑то, наверное, не самой цензурной фразы. – Все из‑за вашего мальчишеского упрямства и самовлюбленности! Решили, что теперь вы мессия! Самый умный! Дьявол вас подери, Александр! Согласись вы активировать Систему, мы уничтожили бы заговорщиков в считаные часы, а теперь за то же время они уничтожат нас! Вы похоронили не только все наши труды, господин Барков, вы похоронили нас самих! Вы…
Владислав возмущенно махнул рукой и отвернулся. Минут десять в зале царила гнетущая тишина. По логике нарушить ее должен был либо Саша – покаянной речью, либо Владислав Валерьевич – отпущением грехов. Первым заговорил провинившийся.
– Если это еще имеет значение… Питер Фоули, так зовут вашего агента? – негромко спросил Саша. Добрецов не ответил. – Он пропал. Смарт лежит под сиденьем в его машине, но он выведен из строя.
– Выведен? – оборачиваясь, переспросил Добрецов. – Не «вышел», а «выведен». Кем?
Он уже взял себя в руки, хотя все еще сердился.
– Не знаю. Оба процессора повреждены, инфокристалла в нем нет. Но вот что странно: перед тем, как смарт был поврежден, он вел запись с выносной камеры. И еще… Фоули собирался отправить эту запись вам.
– Мне?
– Да. Он вызвал ваш номер и ввел команду «отправить файл», но тут смарт сломался, и вскоре Питер Фоули исчез. Навигатор машины уверен, что владелец покинул авто около шести часов назад. Почти сразу машину отбуксировали полицейские.
– Где это произошло, в Нью‑Йорке?
– Нет, в Вашингтоне, неподалеку от местного офиса «Невода». Этот Фоули следил за Бойдом?
– Присматривал, – Владислав помрачнел еще больше. – Я же говорю, у меня вдруг обострилась интуиция. Значит, никаких следов? У Пита, возможно, был еще один смарт.
– Он отключен.
– Очень странно и очень скверно, – Владислав немного подумал и снова взялся за смарт. – Попробуем пойти другим путем.
– Бесполезно, – предупредил Саша. – Нас обложили, причем очень плотно. Я не могу ничего сделать даже через виртуальность. Все вижу, но не могу повлиять. «Невод» не принимает мой код допуска. Ваш, думаю, тоже не примет. Теперь мы точно одни против всех.
– Да, вы правы. Можно сказать, что вокруг нас образовался вакуум, – закрыв смарт, сказал Добрецов.
– После объемного взрыва, – добавил Вася.
– Вы посмотрите, что передают в новостях! – вмешалась Ольга.
Новости по всем каналам шли с одним заголовком: «Скандал в „Неводе“. Подробностей пока никто не знал, но запах жареного учуяли все. Официальный канал „Невода“ молчал, но это не мешало новостным агентствам публиковать „сведения, полученные из неназванных, но заслуживающих доверия источников“. В основном муссировались темы „кадровых перестановок“ и цитировалось заявление Михайлова, в котором он якобы обвиняет высокопоставленных сотрудников из своего ближайшего окружения во „внутрикорпоративном заговоре с целью захвата власти в „Неводе“, а впоследствии и в стране пребывания штаб‑квартиры“.
Публиковать текст заявления целиком никто не спешил, но для скандала было достаточно и пересказа его сути. Торопливо, корявым стилем и старательно перекрикивая друг друга, журналисты смаковали якобы всплывающие то и дело подробности. Никто уже не сомневался, что «учения» вокруг офиса корпорации были прикрытием операции спецслужб, но все были уверены, что проведена эта операция по просьбе самого Михайлова, не способного в одиночку справиться с заговором, возглавленным предателем Добрецовым и почти осуществленным личной гвардией коварного заместителя.
По теме кадровых изменений пресс‑служба «Невода» тоже хранила молчание, но это опять же никак не сказывалось на полете фантазии репортеров. Справедливости ради следовало признать, что по этой теме выводы они сделали верные. Репортаж о высадке на крыше американского десанта во главе с Бондом – лицом достаточно известным мировой общественности – был доступен всем желающим. Именно в момент прибытия мнимого подкрепления взломщики «Невода» вдруг сменили тактику и запустили в эфир реальную картинку вместо фальшивки о «совместных учениях». Сложить два и два оказалось несложно даже для «новостников» музыкальных каналов. Каналы посолиднее уже гнали в эфир краткие биографические справки и прочие материалы, наспех смонтированные из добытых в Сети кадров и отчетов, о новом втором лице в «Неводе», мистере Роберте Бойде.
– Теперь можно понять, почему Бойд нас предал, – сказал Саша. – Главный сделал ему предложение, от которого Бойд не смог отказаться. Причина его предательства очевидна. Но мне абсолютно неясно, что вдруг случилось с Михайловым. Неужели его прижали к стенке? Могли «клуб» и Главный заставить его подписать эту белиберду?
– Почти наверняка – нет, – серьезно ответил Добрецов. – Тут что‑то другое.
– Что? Блеф?
– Не думаю. Без подписи и публичного заявления Михайлова они не стали бы рисковать. Блеф грозит срывом всей этой, надо признать, блестящей и весьма чисто проведенной операции.
– В таком случае, выходит, Михайлов на самом деле отрекся от вас?
– Не знаю, Александр, не знаю. Из этого калейдоскопа слухов не понять, что же там происходит на самом деле.
– Однако понятно другое: придется нам уходить в тину, граждане, – изрек Климов. – Иначе пустые хлопоты и казенный дом.
– Улетаем, – Владислав поднялся. – Немедленно. Все. Денис, ты слышал?
– А куда? – включился внутренний канал связи.
– Куда подальше. Решим в «трансформере». Барков считал бегство не лучшим выходом, но не стал возражать. Роковая ошибка с активацией Системы заметно поубавила у Саши самоуверенности. Нет, он по‑прежнему имел на все свой особый взгляд и считал, что его мнение должно играть решающую роль, но это касалось вопросов стратегии. Тактические вопросы он, как и раньше, доверял Владиславу.
«Улетаем, значит, улетаем. Маневр на войне первое дело. Главное, не выпускать противника из вида, иначе он подкрадется и ударит в спину. Вот и вся премудрость».
К тому времени, когда пассажиры «трансформера» добежали до посадочной площадки, Денис успел запустить двигатели и был готов стартовать. Аслан подсаживал на борт Лену с Олежкой. Неподалеку стояли еще четыре «вертушки», но готовились к вылету лишь две. На остальных бортах не было ни экипажа, ни пассажиров.
«Разбежались, крысы, – подумалось Саше. – С другой стороны, они законопослушные граждане, почему они должны хранить верность отщепенцам, которых того и гляди уничтожат без суда и следствия?»
– В воздух! – размахивая руками, закричал Владислав пилотам вертолетов сопровождения. – Взлетайте – и на запад! Мы нагоним!
– Там……си! – пытаясь перекричать рев двигателей и шум лопастей, ответил один из пилотов и потыкал пальцем в сторону южных ворот.
– Что?!
– «Гуси»! Осторожно!
– Понял! – Владислав еще раз энергично махнул. – Улетайте! Мы успеем!
Как бы в опровержение его слов, в окнах второго этажа большого коттеджа лопнули сразу все стекла. Бегущие к «трансформеру» пассажиры невольно пригнулись. Металлочерепица на крыше здания покрылась крупными оспинами и начала расползаться, будто рвущаяся фольга. Затем крыша покосилась, осела, а в финале и вовсе провалилась внутрь стен. Разрушительная сила у игольчатых пуль была просто невероятная.
– По «серверной» лупят! – крикнул Денис. – Скорее на борт! Еще минута, и все, М‑поле отключится.
Что произойдет дальше, было понятно. «Гуси» проникнут на территорию, обойдут коттеджи, и тогда все «вертушки» окажутся у них на прямой наводке.
– Какая сука их навела?! – Климов запрыгнул в вертолет и схватил за ворот Аслана. – Ты случайно не знаешь?
– Нет, – абрек не сопротивлялся. – А ты?
– Чего‑о?!
– Спокойно! – приказал Владислав. – Взлетаем!
– Поле! – Барков вдруг выпрыгнул из «трансформера». – Улетайте! Поле отключилось!
– Залезай обратно, не дури! – крикнул Вася. – Успеем!
– Нет! Брось мне М‑станнер! Владислав Валерьевич, дайте ваш пистолет!
– Климов! – Добрецов многозначительно взглянул на Васю.
– Да понял уже! – Климов выпрыгнул следом за Сашей. – Где встречаемся?
– Ровно через час на перекрестке с Пятницким!
– Договорились!
Климов бросил Саше автомат, сам вооружился М‑станнером и повесил на плечо еще одну «грозу».
– Саша! – из салона вертушки выглянула Лена. Барков не ожидал, что она проявит хоть какие‑то
чувства, и невольно отвел взгляд.
– Вира! – заорал Климов Денису, одновременно подталкивая Баркова в сторону коттеджей.
Саша забросил оружие на плечо и двинулся к зданиям. Не оглядываясь.
«Трансформер» пошел на взлет. В ту же секунду между коттеджами мелькнули тени наемников. «Заградительный отряд», пригибаясь от поднятого винтами ветра, бросился под прикрытие ближайших деревьев.
Авангард «гусей» вывернул из‑за угла осторожно, осматриваясь и прикрывая друг друга, но когда наемники обнаружили, что «дичь» ускользает, они появились в полный рост и вскинули винтовки, целясь вслед улетающим вертолетам.
Нейтрализовать их было несложно. Климов врубил М‑станнер на максимальную мощность, и у всех троих наемников оружие дало осечку. Замер, удивленно разглядывая отказавшую винтовку, только один. Двое других мгновенно сообразили, в чем дело, и бросились на землю.
– Стреляй! – громким шепотом сказал Климов. – Саня, убей его!
Барков замешкался. Он понимал, что пройдет полминуты и вражеские нанороботы «перезагрузятся», а значит, враг снова станет опасным, но пока наемник был безоружен, стрелять в него у Саши не поднималась рука.
– Тюфяк! – Климов скинул с плеча «грозу», но опоздал.
Наемник, наконец, сообразил, что происходит, и тоже залег.
– Вася, я… – Барков утер со лба крупные капли пота. – Я не смог, для меня это каждый раз как ножом по сердцу!
– А мне насрать, понял?! Еще раз изобразишь целку, получишь дозу из М‑станнера, понял? – прошипел Климов. – Интеллигент оранжерейный! Это война, и там залегли враги, которых ты обязан убивать! А иначе они убьют тебя и твоих близких! Сколько можно тебя учить, амеба?! Я один должен все делать? Мужик ты или чмо дерматиновое?!
Вася завелся не на шутку, но сейчас именно такой натиск был уместнее всего. Особенно подействовала почему‑то последняя идиома. Наверное, потому, что оба устаревших слова обозначали нечто современному человеку неведомое, интригующее. В общем, Барков действительно встряхнулся, и когда наемники снова подняли винтовки к небу, а Вася повторил «М‑обработку», Саша не задумываясь встал в полный рост и разрядил весь магазин по залегшим между коттеджами врагам. Каков был результат, он не увидел. Климов тут же схватил его за рукав и потянул в сторону, менять позицию.
– Одного точно достал, – хрипло заявил Вася, когда они упали в хвою метрах в пятидесяти западнее прежнего места. – Вот теперь ты снова красавец. Настоящий супермен.
– Пошел ты, – равнодушно буркнул Саша. – Остальные справа обходят. И слева.
– Ну и пусть, мы свою задачу выполнили, «вертушки» им уже не достать, можем уезжать, – Вася сполз в неглубокую ложбинку. – Поползли, как раз к парковке выйдем.
– Рожденный ползать, – Саша усмехнулся. – Не выйдем к парковке, а выползем.
– Главное, свалить, – отмахнулся Вася.
– Эй, вы! – донеслось со стороны коттеджей. – Говорит командир специальной оперативной группы СБН! Предлагаю сложить оружие и выйти с поднятыми руками!
– Ага, чуют, что не успевают обойти, – рассмеялся Вася. – Хотят нас задержать. Однако быстро их в штат ввели!
– Официально, наверное, нет, – Саша на мгновенье заглянул в Сеть. – Что творится! И вправду ввели. Бойд реально назначил Валуева командиром специального отряда.
– А Блэка?
– О нем никакой информации. Такое впечатление, что он растворился. Странно. Он же был при захвате «Невода».
– Да хрен с ними. Про наших что‑нибудь есть? Про Стукова и других.
– Только то, что все прежние агенты СБН получают расчет и либо принимаются обратно при условии полной лояльности новым хозяевам, либо заменяются американцами.
– Совсем офигели!
– Это не все. Комиссары и начальники отделов увольняются без возврата. Также уволен весь персонал штаб‑квартиры, участвовавший в «саботаже» девятого сентября.
– Полный песец.
– Примерно так, – Саша поднял голову, высматривая среди деревьев ограждение парковки. – Долго еще ползти?
– Приползли уже, – Вася пропустил его вперед. – На всякий пожарный иди прямо, а я обойду слева по кустам. На выезде подсяду. Ну, мало ли что, понимаешь? Держи станнер.
– Понимаю, – Саша поднялся с четверенек, взял М‑станнер и двинулся к парковке.
На площадке, если не считать двух оперативных «Тигров» и одной разъездной «Тойоты», было пусто. Барков осмотрелся, в том числе и виртуально, но ничего подозрительного не обнаружил. Техника была вроде бы исправна, посторонних поблизости не наблюдалось. Саша открыл дверцу ближайшего «Тигра», бросил автомат и М‑станнер на пассажирское сиденье и забрался в машину. Узнав одного из хозяев, машина охотно завелась, но включить «драйв» и двинуться к выезду с парковки Саша не успел. Задняя пассажирская дверца слева вдруг резко распахнулась, запрыгнувший в «Тигр» человек протянул руку и схватил лежащее на переднем сиденье оружие Баркова. Сначала Саша решил, что это подсел Климов, ведь «Тигр» без возражений впустил пассажира в салон, но в следующую секунду Саша понял, что все складывается не так удачно.
Тело внезапно охватила слабость, а в голове загудел набат. Симптомы были знакомыми: «Сокола» парализовал М‑станнер. Причем тот, кто держал станнер в руках, не экономил и бил не импульсами через тридцать секунд, а постоянным лучом.
Руки соскользнули с баранки, плечи и шея расслабились, голова поникла, и Саша с ужасом осознал, что под воздействие М‑поля такой интенсивности не попадал еще никогда. «Сокола» он не чувствовал абсолютно, да и С4Н впали в состояние, близкое к машинной смерти, то есть к полному выходу из строя. Пять минут облучения такой силы могли убить даже абсолютно здорового человека в защитном костюме, а задерганному и ослабленному Баркову могло хватить и двух с половиной. Тело не слушалось почти совсем, но все же Баркову удалось немного повернуть голову и через зеркало рассмотреть врага. Вопреки ожиданиям, это был не один из наемников. Это был хорошо знакомый Саше начальник его личной охраны Лавров!
«Значит, не все законопослушные просто разбежались. Этот решил продолжить службу, но теперь на новых хозяев. Похвальное постоянство. Теперь ясно, кто навел „гусей“ на резиденцию и подсказал, как снять М‑защиту резиденции. Герой‑любовник отличился… чмо дерматиновое…»
Саша чувствовал, что проваливается в тяжелое, болезненное забытье. Все тело ломило, как во время гриппа, голова будто бы налилась кипящим свинцом, а в глазах потемнело. Еще минута «экспозиции», и о супермене «Соколе»‑Баркове могли остаться лишь воспоминания и легенды, устный материал для комиксов.
Треска короткой очереди Саша не услышал, а скорее почувствовал. Любые колебания воздуха приносили массу неприятных ощущений, настолько чувствительной сделалась кожа. Затем воздух дрогнул еще раз, от более низкого звука, но на этот раз ощущения были не такими острыми. Да и ломота потихоньку отпускала, а кипящий свинец перестал бурлить под сводом черепа и потек наружу, через уши, заодно их прочищая.
Вернулись звуки, запахи и солнечный свет. Подал тестовый сигнал оживший «Сокол», а следом зашевелились, восстанавливая защиту вокруг хозяина, верные нанороботы. Определенно, жизнь снова налаживалась. Саша открыл глаза и взглянул в зеркало.
Предатель Лавров лежал на заднем сиденье, продырявленный в нескольких местах. Барков почувствовал, что его тянут вбок, и перевел взгляд. Подоспевший на выручку Климов пытался вытащить обмякшего Сашу из машины.
– Живой, да? Ну слава богу!
– Ты ведь знал, что Лавров где‑то поблизости? – нетвердо встав на ноги, спросил Саша.
– Что это конкретно Лавров – нет, – Вася прихватил выпавший из рук Лаврова станнер и сел за руль другого «Тигра». – Очухался? Садись назад.
– Объясни толком.
– Некогда, Саня! «Гуси» сейчас сбегутся, на стрельбу. Надо ноги уносить!
– Быстро не сбегутся.
– Вот упрямый! План у меня был. Выследить предателя, используя М‑станнер, как приманку, понимаешь? Ведь получалось, что «гуси» после прошлого неудачного штурма остались без главного оружия. Как могли они тебя взять? Значит, шпиону в наших рядах должно было поступить задание выкрасть станнер. Логично? Ну а тут, раз уж все так сложилось, он решил прогнуться перед начальством и принести не только станнер, но и твою голову. Не пойму, как ты его прошляпил? Если бы я не увидел, что тут творится, лежал бы ты сейчас бездыханным телом, Саня.
– Ты не сильно спешил на выручку.
– Каюсь, в последний момент я слегка притормозил, позволил Лаврову завести шарманку. Но иначе было никак. Не было состава преступления или, как там в суде говорят? Короче, надо было брать с поличным. Вот я его и взял.
– Теперь так называется убийство в спину?
– Нет, ну можно было с ним подраться, конечно, попробовать связать – такого лося, но ты бы за это время точно загнулся. И наемники успели бы прибежать.
– Между прочим, каждая минута «под лучом» – это минус год жизни.
– Ты мог и вовсе ее лишиться!
– Ну да. Если бы не ты. Хотя мог бы и не получать лишних доз. И это тоже от тебя зависело. В общем, сказал бы я тебе спасибо, Вася…
– Только не за что, да? – Климов горько усмехнулся. – Ну, хотя бы за сохранение семьи скажи. Ведь этот фрукт чуть было жену у тебя не увел.
– А вот это вообще не твое собачье дело!
– Гав‑гав, – Вася с досадой сплюнул на асфальт и бросил М‑станнер Баркову. – Садись в машину, пернатая неблагодарность, живо!
Саша ожидал в ответ грубости, а не укора и потому немного стушевался.
– Прости, Вася, погорячился.
– Да ладно, – Климов уселся за руль и завел двигатель. – Садись, время поджимает! Не успеем вовремя к месту встречи – «вертушки» уйдут без нас.
– Ну да, конечно, – Барков иронично взглянул на товарища. – Без меня Владислав никуда не улетит.
– Ты разве не понял? – Васин взгляд стал предельно серьезным. – Ты больше не единственный и неповторимый, Саня. Ты потерял контроль над Системой, а с ним упустил свой шанс. Теперь ты обычный член команды. Пехота. Человек, подкованный в технических вопросах и неплохой боец, когда захочешь, но не более того. Въезжаешь? А учитывая обстоятельства, ты теперь вообще никто, Барков. Как и мы все. Беглец от Системы и Правосудия. Мясо для охоты. Пожертвовать тобой и мной, чтобы спасти остальных, будет вполне разумно. Вот так‑то, Соколик. Понял? Да садись ты!

* * *

Система просыпалась. Чтобы это понять, необязательно было заглядывать в виртуальность. Признаки пробуждения невидимого, но ужасного левиафана проявлялись везде и во всем. Возможно, обычным людям так не казалось, но Саша видел техносферу «с изнанки» и знал, что проблемы близко. Большие проблемы и очень близко.
Активированные нанороботы серии С2Н потихоньку подключали к сетям и запускали в тестовом режиме, а кое‑где и сразу на полную мощность, автоматические заводы по производству себе подобных… и не только. Через захваченный «Невод» в компы заводов‑роботов уже закачивались новейшие программы, согласно которым эти производства постепенно должны были сворачивать выпуск относительно безобидных «работяг‑солдат» С2Н и переходить на новый уровень. Им, по мнению Главного (в данной ситуации «главного технолога»), должен стать выпуск новинки – роботов Н5А, «солдат‑оружия» и «надзирателей‑убийц» в одном флаконе.
«Откуда у него такой мощный „софт“? – раздраженно думал Саша. – Неужели он работал над ним с самого начала и сразу подразумевал под „Миссией Сокола“ перевод Системы на „новые носители“? Но почему он не придержал начало акции, чтобы доработать „софт“ и запустить Систему изначально на новых роботах? Не укладывался в жесткие сроки? Но ведь он сам эти сроки устанавливал. Или не сам? Ну да, в общем‑то, он ведь только Главный менеджер предприятия. Совет директоров и учредители наверняка требовали скорейших результатов. Да и денег при поэтапной работе можно больше выпросить. Со всех сторон сплошная выгода. А что затраты выше, так ведь нанороботы и заводы‑автоматы – это бесплатная рабсила. Так что в поэтапной реализации заговора имелся свой смысл.
Вопрос дня сегодня другой: не «откуда „софт“, а „почему все вдруг предали?“ От друзей с Петровки и Лубянки, до Бойда и самого Михайлова – что вообще необъяснимо, поскольку просто немыслимо. Ну, разве что, старик и есть Главный. Впрочем, это уже проходили и выяснили достоверно: Михайлов тот, кто он есть, и никто иной. Никаких закулисных личностей у него в голове не сокрыто.
Кстати, интересная мысль… Главный ведь действительно может оказаться чем‑то вроде навязчивой идеи, кем‑то вроде «мистера Хайда». Вот только у кого? Кто этот «доктор Джекил», чужой среди своих, троянский конь и прочая, и прочая? Однако, я отвлекся…»
Саша проводил отсутствующим взглядом встречный школьный автобус. Он был полон детворы. Ехали на какую‑то экскурсию. А в навигаторе и всех важных узлах машины ждали приказа уже вполне активные С2Н.
Барков выхватил короткий кадр с нужным увеличением. Попалась картинка с датчика в трансмиссии: микроскопические, способные произвольно менять форму «ежики» пока вполне индифферентно лавировали в разогретом «декстроне» между частицами присадок. В точности такие же до поры безобидные «вирусы железной лихорадки» бешено вращались, увязнув в смазке приводов, прицепившись к идеально гладким вроде бы рабочим поверхностям цилиндров и проникнув между крупными молекулами шин. Автобус был «заражен» целиком и полностью – от колес до антенны на крыше.
Барков вдруг понял, что раньше не присматривался к иллюстрациям катастрофы, всегда воспринимал угрозу покорения мира Системой в целом, как любой человек воспринимает эпидемию гриппа. Да, ты знаешь, что все дело в вирусах, но для тебя это полнейшая абстракция. Ведь это просто нереально – если ты не врач или не всезнающий «Сокол» – представить себе, куда и как эти мелкие твари внедряются, что творят внутри клеток и как размножаются. Зато вполне реально другое: ты точно знаешь, что если на тебя чихнут, тебя поцелуют или в тебя плюнут, обеспечена неделя соплей, температуры, головной боли и полная потеря обоняния еще на две недели вперед. И вирусы тут виноваты или сглаз, обычному человеку все равно, ему главное поскорее выздороветь. Так что грипп он воспринимает не как атаку вирусов на клетки организма, а как явление, характеризующееся определенным, типичным рядом признаков. Только и всего. В принципе, формула и для гриппа, и для многого чего еще. Например, для счастья и любви.
Вот и Систему в дни Июльского Кризиса Саша воспринимал примерно в том же ракурсе. В основном потому, что знал, как с ней бороться, не углубляясь в технические детали, как нейтрализовать ее, не выходя из виртуальности. Теперь, похоже, ситуация складывалась иначе, а значит, и вести себя следовало по‑другому и заглядывать по большей части не в виртуальность, где толком ничего не изменилось, а «в корень», стараться увидеть суть вещей.
Нет, совсем сбрасывать виртуальность со счетов не следовало, но еще в прошлое посещение, задолго до «откровения» о перехвате Главным контроля над Системой, Саше стало ясно, что виртуальность «взломана», как и «Невод». Как такое можно было провернуть, Барков терялся в догадках, однако факт был налицо: Главный активировал Прототип, обстряпал с его помощью свои делишки, запустил Систему, а отражение Прототипа в виртуальности – Зеркальный Ферзь – даже не шевельнулось. Получается, вольно или нет, но этот скользкий субъект обманул «Сокола». Вряд ли по предварительному сговору с Главным, и значит, его принудили соблюсти нейтралитет, проще говоря – взломали.
«Сокол» эту версию не подтверждал, но и не опровергал. Он не видел нового центра активности Системы, а потому не пытался до него добраться – виртуально или в реальности. В этом плане Главный постарался на славу. Он обезопасил свой новый Прототип со всех сторон. Ведь если у машины нет отражения в виртуальности, через это пространство до нее не добраться! А в реальности мистера Блэка охраняли наемники с М‑станнерами, да и сам он был не лыком шит. От стандартного оружия его оберегали еще и Н5А, а на последнем рубеже защиты «Соколу» и другим «сверхлюдям», если таковые найдутся, противостоял сам Прототип. Идеальная круговая оборона в четыре эшелона.
Барков поймал себя на мысли, что отождествляет Главного и Блэка, хотя для этого не было почти никаких оснований, кроме слов Аслана. Но ведь абрек мог и ошибаться. Неуловимая подвижная маска на лице Блэка не напрасно сбила его с толку. Кстати, в репортаже о захвате «Невода» вместе с наемниками мелькнул и этот пресловутый Блэк. Абсолютно не запоминающийся человек. Абсолютно! Лицо будто заготовка, лепи, что хочешь…
Мысль зацепилась за сложную цепочку ассоциаций и вдруг перескочила в новую плоскость.
…Марсель! Ловушка в Марселе! Блэк ушел от людей Лесажа, применив идеальную маскировку – он принял облик Баркова. Вот он ответ! И если вывод верен, то становится понятно, как извлечь из него максимальную пользу. Надо только не спешить, как в последний раз, и не дергаться, чтобы не выдать своих планов Системе.
– Ты чего подпрыгиваешь? – буркнул Вася, отвлекаясь от дороги. – Идея появилась?
– Появилась.
– Ну, так крикни «Эврика!», авось полегчает. Чего ерзать‑то?
– Кажется, я понял, почему старик сделал свое предательское заявление!
– Я тоже понял, – Вася фыркнул. – Маразм у него.
– Нет, Климов, наш дедушка Михайлов в здравом рассудке. Просто он сидит где‑то ниже уровня моря и хлебает баланду, понимаешь? А в его кресле обосновался самозванец!
– Что‑то я не врубаюсь, откуда такие фантазии?
– Это Блэк, Вася, – убежденно заявил Барков. – Вспомни, что я рассказывал про Марсель и фокус с маской «под меня».
– Ты Владу это рассказывал. Мне ты ничего не говорил, я из третьих источников узнал.
– Исправлюсь! Позже. А пока вспомни еще и кадры проникновения людей Бойда в офис и сопоставь с показаниями Бороева. Блэк меняет личины, как перчатки. И нынешний «Михайлов» – это на самом деле тоже Блэк под маской из новых «нанов» модели Н5А! Вот почему он отправил Добрецова и нас на свалку истории.
– Погоди, – Вася даже выпустил руль, рисково передоверяя процесс вождения навигатору машины. Впрочем, в стальном организме этого авто чужих «вирусов» не было, только свои, С4Н, а значит, риск был невелик. – Тогда получается, если мы докажем общественности и правительству, что «Невод» захвачен
«системными террористами», ситуация может развернуться на сто восемьдесят?!
– Верно, Вася, может. Но для этого нам требуются неопровержимые доказательства и свидетели. В первую очередь сам Михайлов. Ты знаешь, как его вытащить из застенков, если он до сих пор жив?
– Сплюнь! – Климов трижды сплюнул через левое плечо. – Я не знаю, что нам делать с этим твоим «озарением», голова сейчас не тем забита, но думаю, Влад найдет решение. Надо только побыстрей с ним состыковаться и доложить обо всем.
– Далеко еще?
– Пять минут! – Вася снова вернулся к управлению машиной и радостно хмыкнул. – Но ты голова! Молодец! Я бы не додумался.
– Вася, что с бензином? – вдруг обеспокоенно спросил Барков.
– А что с ним? Полбака с утра было. На полтора круга по Пятому кольцу хватит… – Вася уставился на показания навигатора. – Не по‑онял. Почему «лампочка»? Кто разрешил? Слил кто‑то, что ли?
– И температура ползет, – Саша кивком указал на показания компа. – Что‑то с «Тигром» неладно.
– Система? – понизив голос, спросил Климов.
– Я не вижу ее частиц, машина под защитой С4, – неуверенно оглядываясь, сказал Барков. – Хотя если предположить, что Система потихоньку развивается, и уже не тот тупой зверь, что раньше…
Саша внезапно замолчал.
– Тогда чего? – нервно спросил Климов.
– Вообще‑то можно допустить, что она освоила такую «программу», как военная хитрость. Тормози, Вася, пока не поздно, пешком дойдем.
– Еще километра два, – Вася, наоборот, утопил педаль. – Имхо, прорвемся.
– Климов, останови машину! – крикнул Саша.
Вася вздрогнул и перебросил ногу на тормоз, но «Тигр» продолжил увеличивать скорость. Педаль тормоза под Васиной ногой просто провалилась и осталась в крайнем нижнем положении. Следом за этой неприятностью последовала вторая – погас дисплей компьютера. Затем отказалась переключать режимы автоматическая коробка, и под занавес заклинило руль. Теперь «Тигр» летел, словно неуправляемый снаряд, строго по прямой, постепенно выезжая на встречную полосу шоссе.
В сторону шарахнулись несколько попуток, затем, вопя клаксонами, начали разбегаться встречные. Климов в напряжении так громко скрипнул зубами, что Саша повернулся и похлопал товарища по плечу.
– Спокойно.
– Это вон там будет спокойно, – процедил Вася, взглядом указывая на бетонный забор, протянувшийся вдоль противоположной обочины, метрах в тридцати от невысокого ограждения шоссе.
Климов был прав, мощному «Тигру» условная дорожная оградка была нипочем, а вот бетонные плиты… Одна надежда, что машина идет на забор не в лобовую, а под углом. Впрочем, если не сработают «подушки», а они вряд ли сработают, пассажирам хватит и такого удара. Барков наверняка отделается сотрясением и легким испугом, зато Вася пострадает серьезно.
«Тигр» почти набрал максимальную скорость. Саша еще раз заглянул в погасший навигатор машины. 215 в час. Для такого танка запредельная цифра. Пожалуй, столкновение с забором будет не последним эпизодом. На такой скорости «Тигр» пробьет преграду, как бронзовый таран фанерные ворота. А дальше… Барков поднял взгляд. За ограждением серебрились ангары. Что в них хранится? «Сокол» мгновенно пробежался по цепочке виртуальных лазеек и выдал: «тяжелая строительная техника и ГСМ». Хуже не придумаешь. Воткнуться в ангар с бульдозерами будет достойным концом для «Тигра», но безнадежным вариантом для пассажиров.
Саша представил, как машина пробивает относительно тонкую железную стенку ангара, как входит в клинч с громадным желтым скрепером и как потом два часа спасатели вырезают из образовавшегося металлического конгломерата тела двух человек: одного полуживого и одного… по частям.
Барков закрыл глаза и сосредоточился на происходящем в микромире. Военная хитрость Системы заключалась в том, что она сумела замаскировать нанороботов С2Н под их братьев‑противников линейки С4. Вот в чем причина отказа всех систем «Тигра»! В общем‑то, это было несложно – поменять им коды отклика «свой‑чужой», и все, но раньше в Системе не было такой программы, это точно. В июле тактика противника была совершенно иной. Система пыталась решить все массированной атакой, натиском, потому и проигрывала. Теперь, даже в ситуации абсолютного превосходства, она действовала осторожно, хитро, стараясь довести вероятность своей победы до ста процентов.
Барков мысленно усмехнулся. Хитрость машины. Она не имеет ничего общего с реальной, человеческой хитростью. Она наивна, как детская, и прямолинейна, как хитрость хищника. Справиться с ней проще простого. Вот только одно условие – от противника ее надо ожидать. А кто ожидает хитрости от машины? Невольной подлянки вроде несвоевременной поломки – запросто, но предумышленного обмана… пожалуй, никто.
Саша провел своеобразную ревизию запасов С4. Получилось, что их хватит только на спасение хозяина. Ни для нейтрализации кишащих вокруг С2, ни для создания хоть какой‑то защиты вокруг Климова резервов не было.
Слева засвистело и заскрежетало, машину основательно встряхнуло и отбросило на метр вправо. Это «Тигр» наткнулся на ограждение шоссе. Левое переднее крыло смялось в гармошку и едва не зажало колесо. Громкий устрашающий гул свидетельствовал о том, что трущаяся о помятое железо шина очень скоро превратится в лохмотья. Саша напрягся, ожидая хлопка и последующего кульбита. Как переворачиваются на такой скорости и при такой поломке машины, он представлял отчетливо, «Сокол» мгновенно выдал иллюстрированную статистическую сводку.
Раздумывать было некогда, теперь все решали секунды. Барков резко подался влево, прижал Васю к сиденью и одним ударом выбил стекло в водительской двери. Затем он почти наполовину высунулся из окна и, с трудом преодолев сопротивление воздушного потока, попытался дотянуться до крыла. Будь машина габаритами поменьше, это ему удалось бы с первой попытки, но «Тигр» не зря сравнивали с древним «Хаммером». Держась одной рукой за баранку, дотянуться другой до колесной арки было нереально. Саша отпустил руль и высунулся из окна почти по пояс.
– Сдурел?! – сквозь вой ветра пробился возглас Климова.
– Держи меня! – крикнул в ответ Саша. Василий судорожно вцепился в джинсы Баркова.
Саша ухватился за смятое крыло двумя руками. «Тигр» тем временем снова приблизился к ограждению. Барков приложил серьезное усилие и отогнул трущийся о шину кусок смятого железа. Почти в ту же секунду Система догадалась подправить траекторию движения «Тигра», и колеса чуть повернулись влево. «Тигр» тут же повторно атаковал ограждение шоссе, смяв его, высоко подпрыгнул и вылетел с трассы.
Лететь со скоростью двести километров в час, по баллистической траектории, когда ты торчишь по пояс из окна машины, а впереди маячит бетонный забор, – удовольствие так себе. Приземляться тем более. Не требовалось обращаться за расчетами к «Соколу», чтобы понять, что приземление будет жестким, и, если оставаться этакой торчащей из форточки дулей, можно запросто остаться без ног, даже если повезет выжить. Но парализованный страхом Вася и не думал выпускать товарища из судорожных объятий.
Примерно на вершине параболы Саша дернулся вперед – Климов только усилил хватку, – затем еще раз, тоже безрезультатно, и, наконец, со всей силы двинул коленом Васе в плечо или куда‑то еще, рассматривать было некогда. Василий отпустил ноги товарища, и дальше они полетели раздельно.
Только теперь Барков обратил внимание на существенное изменение в окружающей местности. «Тигр» летел вовсе не в забор. Огороженная территория мехколонны почти осталась позади, во всяком случае, по расчетам «Сокола», машина должна была пролететь в полуметре от угла бетонного забора и рухнуть в узкую речушку, втекающую в трубу под шоссе. Воды в речушке было вполне достаточно, так что у Климова появлялся шанс на спасение.
Другое дело Барков. Он‑то катапультировался влево и, получается, по‑прежнему летел прямиком в забор…
Бешеная езда по встречной, прыжок через низкое ограждение шоссе, падение машины в реку и катапультирование проворного, но невезучего водителя прямиком в бетонную преграду должны были выглядеть очень динамично и эффектно. Но еще эффектнее наверняка выглядели клубы пыли и образовавшаяся в заборе круглая, метровая в диаметре дыра, вместо кровавой лепешки, размазанной по стене.
Влетев пушечным ядром, в сопровождении фонтана обломков и пыли, на территорию мехколонны, Саша прокатился несколько метров кувырком, затем распластался и замер, ожидая, когда утихнет звон в ушах. Спасибо «Соколу» и С4, он был защищен и успел сгруппироваться, а потому и пробил преграду, и приземлился без более тяжких последствий.
Когда пыль улеглась, Барков пошевелил руками, ногами, поднял голову и сел. Все работало.
– Эй, земляк! – донесся испуганный окрик. – Ты лежи! Я «Скорую» вызвал. Ты не шевелись, вдруг чего сломал!
Со стороны ангаров торопливо шел какой‑то мужичок, наверное, рабочий или сторож.
Саша усмехнулся. Что можно сломать, пробив бетонную стену? Разве что уши. Он встал и, помахав изумленному мужичку «ничего не надо!», направился к пролому.
На шоссе образовалась пробка. Напротив дыры в стене уже собирались любопытные. От появившегося в проломе пыльного, помятого, но абсолютно целого Баркова все шарахнулись, будто от чумного.
– Все в порядке, граждане, – Саша вылез на обочину и, пошатываясь, двинулся вдоль шоссе к речке.
В голове все еще гудело, шумело и слегка каруселило, но в целом состояние можно было считать удовлетворительным. Оставалось узнать, насколько повезло Климову.
Торчащую из воды корму «Тигра» Саша увидел издалека. Машина плюхнулась посередине речушки, едва не изменив ее русло. Барков ускорил шаг. Если Вася потерял от удара сознание, он мог запросто захлебнуться, ведь водительское место ушло под воду метра на полтора.
Саша сбежал по пологому бережку и бросился в холодную речку. Прозрачность взбаламученной воды была нулевая. Барков подплыл к «Тигру» и нащупал ручку водительской дверцы. От удара она заблокировалась, но зато в машине больше не хозяйничали С2Н, Система отозвала микродиверсантов из утилизированного механизма, а потому ничто не препятствовало работе С‑четвертых. Трудяги «наны» мгновенно вскрыли замок, срезали мешающие открытию двери части смятого кузова и аккуратно разорвали ремни безопасности. Саша тут же ухватил тяжелое, обмякшее тело Климова и вытянул его из воды.
Правила спасения и оказания помощи утопающим Саша помнил еще из школьных занятий, тут подсказок от «Сокола» не потребовалось. Некоторое время усилия не приносили результата, но секунд через тридцать интенсивной реанимации Климов «завелся», обдав Сашу фонтаном теплой воды из легких.
– Помочь?
Поблизости снова столпились доброхоты.
– Возьмите!
Какая‑то женщина сунула Саше в руки одеяло с эмблемой Гуманитарной Миссии. Затем в поле зрения появился термос. Барков не стал отказываться. Пока он укутывал Василия и наливал кофе, Климов прокашлялся и даже сумел сесть. Судя по всему, он тоже ничего жизненно важного не повредил.
– Вдохнуть не могу, – хрипло пожаловался Вася. – Кашлять – жуть как больно!
– Ребра, наверное, сломал. Вот, выпей. Вася сделал пару глотков кофе.
– Спасибо.
– Это не мне, – Саша оглянулся, выискивая в толпе владельца термоса.
– Я не за кофе благодарю, – Климов обнял себя в районе живота и страдальчески поморщился. – Если бы ты не дотянул машину до этой Переплюйки… Ну и откачал.
– Долг платежом страшен, Вася. Ты меня у Лаврова отбил, я тебя – у Системы. Да и вообще, с чего ты начал считаться? В первый раз друг друга выручаем, что ли?
– Нет, – Вася скривился в смешанной с болью хитрой улыбке. – А искусственное дыхание ты мне делал? Рот в рот. Делал?
– Ну и что?
– Как это что?! – Вася хмыкнул и застонал. – Больно, блин… Как это что, ты теперь обязан жениться!
– Пошел ты!
– А как ты в машине на меня залез, тоже не считается? – не унимался Василий.
– Вам вредно разговаривать, – Саша покрутил пальцем у виска, – больной!
– Вон уже милиция едет, – донеслось из толпы. – А «Скорой» нет.
– На Пятницком пробки…
– Вот «Скорая»!
Климов и Барков вместе со зрителями подняли головы к небу. Над местом аварии снижался белый, с красными полосами и крестами «трансформер». Маскировка была идеальной с одним только «но». Даже на московских подстанциях «Скорой помощи» не было таких дорогих машин. Один Си‑980 стоил, как пять небольших, специально оборудованных для «Скорой» Ми‑44. Саша помахал рукой, показывая, что все в порядке.
Вертолет завис в метре от земли, разогнав ветром от лопастей большую часть зевак. С борта спрыгнули Владислав Валерьевич и Аслан.
– Видели в прямом эфире, – коротко сказал Добре цов. – Молодцы, что выжили.
– Он меня целовал! – хохотнул Вася. – А жениться не хочет.
– Он уже женат, – сдерживая улыбку, сказал Владислав. – И вообще тебя Тома заждалась.
– А он после удара шире на мир стал смотреть, – с издевкой заметил Саша. – Только чуток в сдвинутом фокусе.
– А ты, Искандер, я смотрю, ничего так сохранился, – помогая Владиславу поднять Климова, негромко сказал Аслан. – Я кулаком кирпичи ломал, было дело, но чтобы бетонную стену башкой и насквозь…
– Во‑первых, не башкой, – Саша оглянулся. К обочине подрулили сразу три милицейских машины. – А во‑вторых… Давайте в «трансформере» поговорим.
Когда милиционеры пробились сквозь толпу зевак, «вертушка» уже взлетела на высоту птичьего полета. Вызванная гаишниками аэрополиция тоже опоздала буквально на несколько секунд. СИ‑980 нырнул в поток воздушного транспорта и сменил маскировочную голограмму. Теперь он выглядел как обычный дорогой вертолет «респектабельного» фисташкового цвета, каких в Москве и окрестностях были тысячи.
Правда, все это помогло лишь на время. Ведь «Невод» держал «вертушку» опального начальства под постоянным наблюдением, и на перехват «трансформера» из города уже вылетели несколько вертолетов СБН и милиции. Пока они отставали примерно на десять минут, но это лишь в том случае, если взять курс на запад. Если же уходить на восток или на юг, практически встречным курсом, фора исчезала.
– Есть у меня один запасной вариант, – Денис ткнул в экран навигатора. – Вот этот.
Владислав бросил взгляд на экран и отрицательно покачал головой.
– Не пойдет, слишком большой риск. Не забывай, у нас полная машина народа.
– Ну и что? Зато оторвемся – сто процентов.
– Чкалов, однако, – хмыкнул Аслан, тоже изучив план предполагаемого отрыва. – Если гражданских высадим, можно попробовать.
– Нет, уходить надо всем коллективом, – решил Добрецов. – Какие еще варианты?
– Можно прорваться в реактивном режиме, – нехотя ответил Денис, – но учтите, дозаправиться не сможем. Если С2Н попадут в топливную систему, С4 станут бесполезны. Одна искра – и мы большой летающий факел.
– Это хуже всего, да и другие наши «вертушки» так летать не умеют. Придется как‑то выкручиваться.
– У Сани есть соображения, – морщась, подал голос Климов.
– Я все слышал, – Владислав кивнул. – Не хотел вас отвлекать, а потому и не предупредил, что ваши переговоры подслушал «Невод», а через него и я.
– Разве ваш допуск не аннулировали.?
– Наполовину, – признался Добрецов. – От управления Бойд меня отстранил, но он не разобрался с другими функциями Центрального пульта. Я до сих пор считаюсь «продвинутым пользователем с нулевым допуском». Проще говоря, не могу командовать, но могу смотреть служебные репортажи и читать секретные документы. Пока. Сколько продлится такое везение, я не знаю.
– Возможно, вас специально не отключают, – сказал Саша. – Если вы слышали, что я говорил о «военной хитрости»…
– Да, да, помню. Может быть, вы правы.
– Если так, давайте не будем поддаваться на их уловки, а подумаем, как нам найти реального Михайлова и убедить его вывести заговорщиков на чистую воду.
– Боюсь, искать сейчас некогда. Так вот, с ходу переломить ситуацию мы не сумеем. Надо выдержать паузу, перегруппироваться.
– А по‑моему, надо идти ва‑банк, – высказался Аслан.
– Сейчас все решим, – заявил Денис, – время вышло.
Он бросил «вертушку» вниз, почти в пике, затем выровнял, заложил вираж и повел воздушную машину в направлении города, на предельной скорости и буквально в десятке метров от земли. К резкому маневру Дениса вынудили приближающиеся с северо‑востока военные самолеты‑перехватчики. Идущих навстречу «вертушек» СБН и милиции пока не было в поле зрения, но это не означало, что они вернулись на базу или сбились с пути. На картинке с «Невода» силуэты вражеских бортов были видны вполне отчетливо. Они шли по второму воздушному уровню встречным курсом.
– Что ты творишь?! – возмутился Добрецов. – В котел же забираешься!
– Гарик, Суслов, расходитесь по пятому и седьмому маршрутам! – скомандовал в эфир Денис, не обращая внимания на возмущение шефа.
– Есть, – ответил пилот второй «вертушки» беглецов.
– У меня «сушки» по левому борту, – предупредил Суслов, пилот третьего вертолета. – С солнца заходят.
– Бейся о землю! – приказал Денис. – По Истре уходи на десяти метрах! После Тимошкино начнется бесполетная зона, там оторвешься.
– В бесполетной «акулы» дежурят, – засомневался Суслов. – От них как уходить?
– Разберешься, выполняй!
Аслан удивленно взглянул на пилота и показал ему большой палец. От рыжего, флегматично‑благодушного Дениса трудно было ожидать командирских замашек и собранности в сложной ситуации, но парень вел себя именно как настоящий командир звена.
– «Сушки»! – прильнув к иллюминатору, прохрипел Климов. – И до нас добрались.
– Держитесь все! – Денис снова поколдовал над экраном бортового компа, и в салоне вдруг зазвучала музыка. – Это вам для настроения!
Музыку пилот выбрал подходящую. Старый добрый рок‑н‑ролл. Возможно, «саундтрек» создал такую иллюзию, возможно, темп музыки действительно совпал с темпом событий, но дальше все закрутилось в этом самом ритме.
Буквально с ясного неба – воздушные трассы остались в стороне – на «трансформер», будто коршуны, упали два «Су‑ХЗ». Задумай они реально атаковать, уйти вертолету не удалось бы ни за что. Но самолеты пока лишь демонстрировали силу. Заложив короткий вираж, они мгновенно вернулись и уравняли скорость со скоростью вертолета. Теперь они «висели» справа и слева, чуть выше улепетывающего «трансформера».
Левый самолет качнул крыльями, приказывая сесть. Денис показал военному пилоту средний палец. Летчик постучал по шлему, выражая Дэну неодобрение. Денис попробовал увеличить скорость, и пилоты «сушек» это ему позволили. Когда отрыв составил примерно пятьсот метров, они одновременно нагнали беглеца, а затем отпустили снова на ту же дистанцию. Ту же до сантиметров. Играли.
Денис попытался маневрировать, но слева и справа впритирку к бортам прошли две короткие цепочки трассирующих снарядов, и пилот был вынужден вернуть «трансформер» на прежний курс, строго по прямой. «Сушки» больше не предупреждали и не играли. Пора было либо принимать бой, то есть стопроцентно героически погибать, либо сдаваться.
– Спасибо за внимание, концерт окончен, – процедил сквозь зубы Денис и вырубил музыку.
– Наш дом тюрьма, – усмехнулся Климов. – Саня, ты как относишься к решеткам в интерьере?
Барков промолчал. Он сосредоточился на виртуальном отображении происходящего.
– Сядем – сразу разбегайтесь, кто куда, – приказал Добрецов. – Попутками, лучше грузовиками, уходите как можно дальше.
– Постойте, – вмешался Барков. – Денис, сделай вид, что собираешься сесть, но выбираешь место. Пять минут протянешь?
– Попытаюсь.
Что можно сделать за пять минут? Этот вопрос отчетливо читался во взгляде пилота. Саша и сам толком не понимал, что собирается предпринять, но чувствовал, что пяти минут ему будет достаточно. Либо для полной победы, либо наоборот. Но выбора‑то все равно не было. Он закрыл глаза, расслабил плечи и уже собрался нырнуть в виртуальность, но его вдруг притормозил «Сокол». Барков открыл глаза и прильнул к иллюминатору.
Вообще‑то ничего подобного в реальности происходить не могло, но Саша был почти уверен, что ему не мерещится. Огромная тень гигантской птицы промелькнула по земле, а затем где‑то далеко позади нереальная птица вдруг взмыла в небо, преграждая крыльями путь самолетам. Примерно секунду прозрачная, видимая будто в сумерках только боковым зрением птичья фигура переливалась, зависнув на стометровой высоте, а затем продолжила стремительный взлет. Секунд пять она еще была видна на краю поля зрения, а затем исчезла в запредельной выси вечернего неба.
Барков покосился на замершего поблизости Климова. Вася ответил ему примерно таким же недоумевающим взглядом. Значит, это была не галлюцинация. А если и она, то не персональная, а массовая.
– Что это за фокусы, мальчики? – шепнула Тамара. – Саша, я снова могу видеть ту реальность?
– Нет, но… это что‑то похожее… только здесь… – Барков беспомощно обернулся к Владиславу. – Я не знаю, что это. И «Сокол» не признается.
– Не смотрите на меня, я тоже не понимаю, что за призраки летают средь бела дня по ближнему Подмосковью, – сказал Добрецов. – Но я точно знаю другое. Эту полуптицу‑полупризрака увидели не только мы. «Сухие» ушли, путь на восток свободен.
– А было красиво, – негромко проронил Аслан. – Будто из воды… вязкой такой… – он вздохнул. – Красиво.
– На связи «вертушка» евроотдела, – доложил Денис. – Николай вывел из кольца свою группу. Если рванем на предельной скорости, встретимся с ними и нашими ведомыми в контрольной точке. Оттуда удобнее всего будет уматывать на Урал.
– Годится, – одобрил план Владислав Валерьевич.
– На Урал? – дрогнувшим голосом спросила упорно молчавшая до сих пор Лена. На мамин голос отреагировал бессовестно дрыхнувший, несмотря на виражи, Олежка. Он заворочался и открыл глаза. Лена прижала его к груди. – Высадите нас в этой… точке!
– Нет, сударыня, – строго глядя на Лену, сказал Владислав. – И покончим с этим! Когда все утрясется, можете подать на нас в суд за похищение. Но до тех пор никаких апелляций, понятно?
– Да, – Лена уткнулась в макушку зевающему сыну.
– Вот и славно. Дэн, отключайся от «Невода», я загружу в навигатор секретную карту местности. Рано или поздно нас и на Урале найдут, но все‑таки не настолько быстро, как здесь. Хотя бы полночи передышки у нас будет.

Глава 18

Урал, 11 – 12 сентября

Сточки зрения «Невода» – а этих точек у него имелась не одна сотня – в данной местности не было ничего, кроме гор и железной дороги с несколькими захудалыми полустанками. Но Владислав недаром служил до вчерашнего дня начальником СБН, лицом с наивысшим допуском ко множеству секретов фирмы. В памяти его личного смарта хранилась информация о том, чего не знали простые пользователи «Невода». Да и непростые – высокопоставленные чиновники из МВД и ФСБ – тоже не знали. Но, что еще важнее, такой информации не было у Бойда. У Влада имелась подробнейшая, ежедневно обновляемая карта страны, на которой были указаны абсолютно все рукотворные объекты, вплоть до строительных времянок и туристских палаток. Кроме того, на этой карте были отмечены даже самые невнятные и короткие тропки, вроде таких, как здесь, почти невидимых среди камней и осыпей.
Впрочем, невидимыми они были условно. С низко летящего вертолета нужную беглецам тропу разглядеть было несложно. Она петляла, ныряла в «зеленку», снова выходила на голые скалы, опять пряталась в лесу, но наблюдательность пилота и загруженная в навигатор «трансформера» карта помогали не сбиться с пути. В конце концов «вертушка» села на относительно ровной и просторной площадке перед входом в широкий грот.
Когда выпрыгнувший из машины Владислав Валерьевич убедился, что беглецы прилетели по адресу, Денис передал координаты еще трем вырвавшимся из «Московского котла» «вертушкам», и они сели поблизости. Из двух вертолетов выбрались сотрудники охраны резиденции, всего пятнадцать бойцов, считая пилотов, зато из третьей вывалил полный взвод во главе с Николаем Николаевичем. Ребятам бывшего зама по Европе не довелось поучаствовать ни в обороне офиса, ни в стычках за городом, и они рвались в бой.
В общей сложности отряд «повстанцев» насчитывал пять десятков человек. Минус три женщины и один младенец. Хотя, сбрасывать со счетов следовало только Лену с Олежеком. Ольга и Тома отлично владели оружием и могли выполнить любую боевую задачу.
Плюс или минус два штыка – было непринципиально, ведь игрушечной армии с двумя отставными генералами во главе противостояли гораздо более серьезные силы, но сдаваться никто не собирался, и в этом все‑таки имелась определенная заслуга прекрасных дам. Трусить на глазах у таких фемин было стыдно. Впрочем, все боязливые отсеялись еще в Москве.
Теоретически следом за Владиславом должны были вылететь не три, а пять вертолетов с бойцами спецназа СБН, плюс две машины с охраной офиса и «гольф‑клуба». Но как сложилось, так сложилось. Ребята Стукова были не в счет, а вот еще две группы – Лаврова и Ерина – просто растворились. И вовсе не потому, что их арестовали.
– Имеют право, – ответил Добрецов Николаю Николаевичу, с горечью констатировавшему этот факт. – Кровью контракты никто не подписывал. Лавров, кстати, чуть Александра не угробил. Кротом оказался. Это он «гусей» на резиденцию навел.
– Да ну?! Вот скотина! Это я виноват, – Николай поморщился, будто от зубной боли. – Тщательнее надо было кадры подбирать и работать с ними как полагается. Воспитывать на благо фирмы.
– Политзанятия проводить?
– А ты напрасно иронизируешь. Идейные бойцы – самые надежные.
– Готов поспорить, Коля, но не сейчас, – Владислав поднял руки. – Идем лучше в грот. Там лючок должен быть в подвал.
– Схрон?
– На Урале? – Добрецов рассмеялся. – Только если столетней давности, еще с Гражданской. О происхождении подвала ничего не скажу, хотя, скорее всего, это советских времен сооружение, тут ведь в километре к югу железнодорожный тоннель проложен, возможно, это какая‑нибудь военно‑техническая вырубка на случай войны. Например, чтобы незаметно к «железке» подобраться и мину под рельсы заложить.
– Из нее ход прорублен?
– Даже два, но один замурован и куда ведет – не знаю. Но второй – в тоннель, сам проверял.
– Толково, – оценил Николай. – А что в подвале?
– Свято место пусто не бывает, – Владислав поманил товарища. – Идем, откроем, увидишь.
– Любишь ты спецэффекты, – Николай вздохнул. – Склад наркотиков, что ли?
– Ну зачем сразу наркотиков? Оружия, Коля, краденного с военных складов и готового к отправке. Представь, как удобно. Притормозил поезд в тоннеле, загрузил товаром заранее прицепленный вагон, и все шито‑крыто. Ни «Невод», ни кто другой не в курсе.
– А на ближайшей станции обходчики нагрузку на ось измерили и спалили, – Николай усмехнулся. – Знаю я эти схемы. Хотя все решаемо. Склад действительно удобно расположен. А кто владелец или арендатор?
– Теперь никто. Владелец по другому делу в разработку попал и сел очень надолго. И все его подручные, кто был в курсе, тоже за решеткой. В общем, считай, это клад и мы его нашли. По закону все наше, минус комиссия государству. Но мы больше, чем полагается, и не возьмем. Там такой арсенал – на целую армию хватит.
Они подошли к бронированному овальному люку у дальней стены грота. Над шифром немудреного замка уже мозговали Климов и Барков. Климов действовал методом научного тыка, вращая две номерные рукоятки то по часовой стрелке, то против нее, а Саша сидел на небольшом валуне и снисходительно наблюдал за мучениями товарища.
– Ты слышал? В правом вроде щелкнуло! – оживился Климов.
– Тебе показалось, – Барков поднял взгляд на отставное начальство. – Уютное местечко. Только куда ведет второй тоннель, я не пойму. Данные по нему стерты во всех доступных файлах. Он недостроен?
– По слухам, достроен, но куда выводит и почему замурован, я тоже не знаю. Что еще имеется в виртуальности по этой теме?
– В целом, ничего интересного. Вася, комбинация для левой ручки три вправо, четыре, двенадцать, потом влево на семь делений, а потом… Короче, давай я сам.
Климов поднялся с коленей и отряхнул ладони.
– Ведь с самого начала знал, как открыть, но нет, мучайся, Климов, на здоровье! Друг называется!
– Ты меня тоже под лучом из вредности держал, я же не обижаюсь, – Саша выставил нужные комбинации и тоже поднялся. – «Сокол» уверен, что там чисто в плане мин и прочих сюрпризов, но я не полезу. Открыть помогу, а вниз не хочу.
– Ясное дело, ты же «Сокол»! – иронично воскликнул Вася. – Рожденному летать ползать негоже.
– И не надо, у нас достаточно бойцов, – Владислав жестом подозвал двоих ребят.
За ними увязался Аслан, а потом к группе любопытствующих присоединилась Тома. Помощи Баркова не потребовалось, люк подался и медленно, но без запинок пошел в сторону.
Саша вернулся к пригретому валуну и, усевшись, закрыл глаза. Сердце колотилось, как четырехтактный двигатель на малых оборотах, а на лбу и над верхней губой выступила испарина. После двух минут в М‑поле он стал быстрее уставать, «спасибо» Климову. «Сокол» по‑прежнему старался поддерживать организм хозяина в рабочем состоянии, но резервы были истощены. Еще неделя таких нагрузок, и эксперимент закончится так же, как и тысяча других, десятилетней давности, с той лишь разницей, что из той тысячи подопытных никто не прожил после инсталляции так долго. В основном все умирали в течение суток, даже не испытав, каково это быть местечковым кибербогом. Только одному удалось выбраться из «саркофага» и применить возможности «Сокола» на практике, но и он прожил всего три дня. Правда, умер он не от нервного истощения, а превратившись в кровавые ошметки в результате обстрела из гранатометов. Кстати, возглавлял тот «расстрельный взвод» не кто иной, как Аслан Бороев. Мир тесен.
Чтобы не тратить время вынужденной передышки понапрасну, Саша заглянул в виртуальность и почти сразу увидел «опасность четвертой степени», как запоздало сообщил «Сокол». В последнее время Барков все чаще ловил себя на том, что соображает быстрее биокомпа. То ли «Сокол» «поизносился», то ли серьезно «разогнал» мозг хозяина, но факт был налицо. Саша уже все понял и собрался возвращаться в реальность, а «Сокол» только начал раскачивать набат.
Барков открыл глаза и, откашлявшись, слабо позвал Добрецова.
– Владислав Валерьевич, можно вас?..
– Что? – Владислав подошел, отряхивая на ходу одежду.
– «Невод» вычислил эту базу, Блэк и бригада летят сюда.
– Много их?
– Два десятка десантных «вертушек». На бортах все оставшиеся наемники, подкрепление из бойцов Бойда и два отряда вновь набранных сотрудников СБН. Всего около трехсот человек.
– Бойд с ними?
– Нет, он остался в офисе. Операцией командует сам Блэк.
– Значит, опасаются, – Владислав усмехнулся. – Не рискуют нас в тылу оставлять. И правильно делают. А что милиция?
– Официальные власти молчат, как будто ничего и не происходит. По их версии конфликт вокруг «Невода» исчерпан.
– «Клуб богатеев» постарался, – сделал вывод Добрецов. – Тем хуже для них. Помните, как в стихотворении: «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». Замолчать продолжение конфликта им не удастся. Не позволим!
– Ну да. Если нас здесь не похоронят.
– Смелее смотрите в будущее, господин Барков!
– Не знаю, что это за категория, – Саша нахмурился. – Я живу в настоящем. Все остальное – иллюзия.
– И виртуальность тоже? – Владислав хитровато прищурился. – А быть может, иллюзией была та прозрачная птица, что прикрыла нас крыльями от истребителей? Что молчите? Мир вовсе не черно‑белый, Александр. В нем масса оттенков. В том числе и в недоступных нашему глазу частях спектра. И время не делится лишь на прошлое и настоящее. Я вполне допускаю, что у него тоже есть свой «спектр». Так что будущее вовсе не иллюзия, Александр, если в него верить, если его тщательно планировать.
– Ни разу не получалось сделать все в точности по плану.
– Это не повод, чтобы больше не пытаться, – Добрецов легонько похлопал Сашу по плечу. – Взбодритесь, Александр. У нас преимущество обороны. Обычно потери штурмующих на порядок больше, так что у нас есть все шансы выстоять, положив импортную рать мистера Блэка на склоны родных Уральских гор.
Пока Барков и Добрецов занимались аутотренингом, остальным удалось открыть тяжелый люк. В секретный подвал спустились сначала спецназовцы, а за ними Климов и Аслан. Примерно минуту разведчики возились с электрощитком, затем пощелкали тумблерами, запустили, как выяснилось позже, генератор, и в подвале зажегся тусклый свет.
– Оружия навалом! – крикнул Вася из подземелья. – Рук не хватит, чтоб все в ход пустить!
– Много – не мало, – заявил Аслан. – Огнеметы будут очень кстати. Помню, в Грозном гоблины подъезды зачищали: «дунут» с крыльца – и до пятого этажа «чисто», как в печной трубе. Я сам чуть под такой расклад не попал… Хм… Я только не пойму, это что за штуки… вот эти, серебристые.
– Это фосфорные гранаты, – заглянув в люк, пояснил Владислав. – Американские. Для подствольников боеприпасы есть?
– Есть, хоть лопатой греби! – ответил Вася. – Только против тех броневиков на ходулях это, наверное, все равно что гнилые помидоры!
– Тащите, тащите, – Добрецов взглянул на часы. – Все пригодится. И поторопитесь, тучи собираются. Во всех смыслах.
– А этих киборгов от дождя не замыкает? – Из люка показался Аслан. – Было бы неплохо. Там в углу под чехлом что‑то секретное, без Искандера не разобраться.
– Это боевой лазер средней мощности, экспериментальный образец, – устало сообщил сидящий по‑прежнему в сторонке Саша. – В серию так и не пошел, слишком дорог в производстве.
– Рабочий?
– Да, если к приличной сети подключиться. Автономный генератор у него слабоват, на сотню выстрелов хватит, не больше. Короче, экспериментальный образец.
– Бойцы! – Владислав обернулся к людям Николая. – Вытаскивайте этот секретный образец. Хватит ему пылиться. Что там еще особо интересного? Вася, слышишь меня?
Вместо Аслана в просвете люка показался Климов. Он поставил на пол небольшой металлический цилиндр, по форме и размеру похожий на стандартную банку тушенки.
– Ни рыба, ни мясо, – пояснил Вася. – Видите маркировку?
– К таким вещам должен быть специальный гранатомет, калибра 76 миллиметров, – Владислав сделался серьезным. – И противогазы.
– Газ не поможет, – предупредил Барков. – Дождь собирается, и шквалистый ветер возможен. Сдует и смоет эту дрянь в один момент.
– Ясно, – экс‑начальник СБН жестом приказал убрать газовую гранату. – Патронов там много?
– Как грязи, – Климов вытянул из люка несколько «цинков» и водрузил их друг на друга, а затем поставил рядом пулемет. – Наемникам это чистая припарка, зато остальным… кузькина мать!
Он погрозил кулаком в потолок.
– Нужны мины, там есть?
– Целый стеллаж, но в основном небольшие и старые, без электроники.
– То, что надо, – Владислав обернулся к Николаю Николаевичу. – Пошли ребят, пусть заминируют склон.
– Сделаем, – Николай подозвал троих бойцов и отдал распоряжение.
– Жутко как, – поежилась Тома. – Раньше вся эта история казалась не такой… тяжелой. Даже когда спецназ Горную Крепость штурмовал.
– Не бойся, я с тобой, – Вася проверил исправность пулемета. – Давненько не работал таким весомым инструментом!
– Да уж, этот повесомее будет, – Тамара скептически усмехнулась.
– Ты на что это намекаешь? – Климов делано обиделся, но через секунду вернулся к текущим делам. – Эй, народ, чего расселись?! Получай оружие, снаряжай магазины! Враг у порога!
– В первую очередь пусть проверят заряд в М‑станнерах, – распорядился Владислав. – Слушайте все! Обстреливать цели только после предварительного удара М‑лучом, ясно? После такой процедуры примерно полминуты наемники не смогут вам ответить, а их броня на это время значительно ослабеет. Но к двадцать пятой секунде вы должны прекратить обстрел и сменить позицию, иначе конец. Против «гауссовок» нет надежной защиты. Даже если иглы не пробьют камень, за которым вы укроетесь, вас может элементарно завалить осыпью. Уж гравия и булыжников эти чертовы ружья наделают будь здоров! Ясно?
– Так точно, – нестройно ответили спецназовцы.
– Но это касается только «гусей», остальных можно и так, без прелюдий…
– Не получится, – снова очнулся Барков. – Нанороботы могут поставить перед наступающими порядками дополнительную завесу. Помните, вы рассказывали, как в «Ольховке» вдруг погас дневной свет. Это и была такая завеса из «нанов». Предварительно обрабатывать станнерами придется каждую цель.
– Паршивое дело, – заметил Николай. – Если они валом попрут, всех не обработаешь. Прорвутся.
– Паршиво, конечно, но не безнадежно, – уверенно заявил Добрецов. – Николай, как насчет командования огнеметным взводом?
– Легко, – согласился Николай Николаевич. – Я, правда, тоже давно не практиковался, но вспомню. Вася, баллоны запасные имеются?
– Там их целая полка. Серьезно затарились торговцы оружием, – Климов с интересом взглянул на отставного генерала. – А когда это вы успели попрактиковаться?
– Да еще в молодости, – Николай Николаевич кивком указал на Аслана. – Вот его дружков в Грозном из пятиэтажек выкуривал. Ты случайно не снайпером был, а, Бороев?
Аслан помотал головой и усмехнулся.
– Я корректировал. Пацаном еще был.
– Все равно жаль, что тебя не спалили, – серьезно сказал Николай. – Что всех вас не спалили!
– Я с той войны уже давно вернулся, генерал, но если хочешь, могу многое вспомнить. Например, что твои гоблины в наших домах творили. В твой дом когда‑нибудь вваливались среди ночи пьяные солдаты? Убивали твоих детей прямо в постелях?
– Моих детей твои дружки в спину из засады убивали! А дома взрывали среди ночи!
– Эй, кавказские пленники, брэк, – негромко приказал Владислав. – Забыли о прошлом и живем настоящим. Вон как Александр. Истины вам не найти, хоть до хрипоты спорьте и глотки друг другу рвите. Но сейчас даже не это важно. Сейчас нам всем трезвые и холодные головы нужны. Эмоции в нашем положении – оружие для самоубийства, ясно вам?
– Так точно, – не отрывая взгляда от Аслана, сказал Николай. – Позже поговорим.
– Только в присутствии адвоката, – Аслан недобро взглянул на Николая.
– Гораздо позже, – Барков вдруг поднялся с пригретого валуна. – Вертолеты садятся. Вон там, за лесом. Скоро противник выйдет на исходные позиции.
– К бою! – Владислав указал на невысокий каменный выступ метрах в десяти перед широким входом в грот. – Занять оборону! «Вертушки», приготовиться! Будете прикрывать!
– Керосина мало, – предупредил Денис, отряхивая с комбинезона крошки. Он воспользовался моментом, чтобы перекусить, и теперь дожевывал свой бутерброд ускоренными темпами.
– На сколько хватит. Отгоняй их «вертушки» до тех пор, пока не останется в обрез, чтобы долететь в обычном режиме до ближайшего крупного города.
– Там уже столько, – Денис запил из пластиковой бутылки. – Ну, может, еще минут на десять хватит.
– Вот и ладно. Постарайтесь, не то нам крышка. Два десятка «вертушек» разнесут этот грот к чертям за две минуты.
– Сделаем, Владислав Валерьевич. Четырьмя‑то бортами мы им устроим! Только бы гроза не помешала. Когда тучка подойдет, нам придется сесть.
– Им тоже, – заметил Добрецов. – Так что гроза нам скорее поможет, чем помешает.
Все бойцы, кроме команды подносчиков боеприпасов во главе с Ольгой, заняли отведенные командирами позиции, приготовили оружие, а пилоты уселись в кабины «вертушек», готовые запустить двигатели, как только поступит команда. Ольга, Тома и с ними трое бойцов продолжали опустошать подземный склад, растаскивая по позициям тяжелые ящики, в основном с ручными гранатами и боеприпасами для подствольников. Двое ребят‑технарей из команды Николая под руководством Баркова пытались завести с трудом поднятый из подвала излучатель. Лена и Олежка были снабжены сухим пайком и водой и отправлены в глубь пещеры, с напутствием удирать по коридору в железнодорожный тоннель, если бой подойдет к самому входу.
Судя по затравленному взгляду, Лена была готова удрать прямо сейчас, но брести по шпалам в неизвестном направлении, да еще одной, ночью, с ребенком на руках, было выше ее сил.
Тем временем на горы опустилась ночь. Ни для пилотов, ни для бойцов это пока не было проблемой, но командиры не без оснований предполагали, что электроника приборов ночного видения может отказать, а потому в дополнение к минам приказали выкатить на склон несколько баллонов с горючей смесью и разбросать повсюду небольшие канистры с бензином. Идти атакующим предстояло по горящему склону, даже если разразится гроза. Напалм водой не потушить.
Довольно быстро нервная дрожь после команды «К бою» унялась даже у самых впечатлительных. Ведь бой все никак не начинался, и даже не было признаков, что враг крадется через темный лес и вот‑вот нападет. Деревья шумели под порывами ветра, а приближающийся грозовой фронт сверкал частыми молниями и рокотал далекими пока отголосками грома. Вот, собственно, и все, что происходило. И так продолжалось больше часа.
Бойцы‑техники запустили, наконец, орудие, правда, на семьдесят процентов от штатной мощности, и Саша, решив, что его помощь больше не требуется, улегся на приготовленный для него резиновый коврик. Справа аккуратно лежал автомат, слева – М‑станнер. Барков поменял их местами и включился в захвативший всех окружающих процесс – в ожидание.
Бездействие усыпляло бдительность и убаюкивало. Страшно хотелось смежить веки хотя бы на секунду. Барков клюнул носом и тут же себя одернул: «Надо же, спать захотелось! Два месяца не хотелось, а тут вдруг расслабился! Смотреть в оба, партизан Барков!»
В голове разлился далекий гул набата. Судя по громкости виртуального звука, «Сокол» вот‑вот должен был предупредить об опасности четвертой степени. Саша присмотрелся к опушке леса. В такой темноте ничего рассмотреть было нельзя, даже с подсветкой. Барков подключил к делу «Сокола». Да, опасность была реальной и вовсе не четвертой степени.
Неторопливой, сплошной волной вверх по склону ползло нечто вроде движущегося одеяла. Тонкого, невесомого, но угрожающе плотного и прочного. Волна обтекала деревья, едва заметно шевелила траву и двигалась абсолютно бесшумно. Впрочем, даже если от ее движения минимальные звуки и были, шум ветра их полностью заглушал.
Саша легонько коснулся волоска ларингофона и откашлялся.
– Блэк «опыляет» местность Н‑пятыми. Как я и думал, «наны» собираются подползти к нам как можно ближе и поставить заслон.
– Значит, надо их сжечь, пока не поздно, – ответил первым Николай.
– Сначала дадим подойти, по^ jm обработаем их станнерами, и только после этого ваше слово, генерал, – предупредил Саша. – Работать М‑станнерами по моей команде. Приготовились!
– Подтверждаю, – буркнул Добрецов. – Денис, запускайте свои шарманки.
– Еще рано, – возразил Саша, – основные силы в километре ниже по склону… – он осекся, – хотя, потом может быть поздно.
Оспаривать приказы командира было неправильно, Барков это хорошо понимал. В конце концов, гроза все равно не даст «вертушкам» взлететь. Минут через десять край сверкающего фронта появится над позициями, и к музыке огня добавится музыка ливня. Что будет звучать громче – вопрос, достойный тотализатора.
– Я поставил перед входом в грот сплошной щит из С4Н, – рядом с Барковым устроился Владислав Валерьевич. – Запасы «четвертых» на исходе, но, чтобы продержаться, их хватает.
– Сколько продержаться?
– Ночь, – Добрецов поднял бинокль и внимательно осмотрел чернеющий внизу лес. – Кажется, есть движение.
– Нанороботы противника в тридцати метрах, занимаются разминированием.
– Это плохо. Надеюсь, превращать напалм в воду они не умеют?
– Нет, но могут взять все баллоны под защиту, и тогда они просто не сдетонируют, сколько бы мы по ним ни стреляли.
– Ну, на этот случай у нас есть станнеры…
– Для начала попробуйте из огнеметов, возможно, этого хватит. Ведь станнеры пригодятся для нейтрализации брони на живой силе. Подзаряжать машинки будет некогда.
– Логично, – Добрецов кивнул и снова приложил к глазам бинокль. – Ничего толком не вижу, но почему‑то мне кажется, что Блэк выводит на позиции штурмовые группы из обычных солдат и «диких гусей». Слишком уж эта игра теней походит на рассредоточение подразделений. Александр, а вы на сто процентов уверены, что не можете найти слабое место у мистера Блэка?
– Особо искать нечего, – Саша пожал плечами. – Как и у всех людей‑биокомпов это Прототип. Но сразиться и уничтожить его в виртуальности, как это было с предыдущим Прототипом Главного, нереально. Этот биокомп почему‑то так и не активировал свое отражение в виртуальности. Зеркальный Ферзь по‑прежнему дрейфует в «шахматном ущелье», ускользая, как ртуть, из любого захвата. Или же…
Барков на несколько секунд задумался.
– Или же что? – Добрецов отложил бинокль и обернулся к Саше.
– Я давно прорабатываю эту мысль, со времени нашей с вами беседы после Марселя, но четкое понимание пока так и не пришло…
– И все‑таки?
– Или же на самом деле этот новый Прототип и не имел никогда отражения в виртуальности. Поскольку никогда раньше не активировался. А теперь он его не имеет, потому что Главный учел ошибки и нашел способ, как избежать виртуальных встреч «Сокола» и Прототипа, то есть обезопасил своего биокомпа от нападения с тыла.
– В таком случае, что такое Зеркальный Ферзь?
– Не знаю, Владислав Валерьевич. И «Сокол» не знает. Думаю, пока нам просто следует признать, что в каждом измерении реальности есть своя загадка. Свой секрет высшего порядка, до которого и «Соколу», и мне нужно дорасти. В мире людей это птица‑призрак, в мире киберреальности – Зеркальный Ферзь. Пока дела обстоят именно так.
– Дорасти? – Владислав задумчиво кивнул. – Видимо, вы правы. Дорасти будет самым верным решением, но так мало осталось времени, так мало.
Он с сожалением взглянул вниз, на деревья, утонувшие в грозовой ночи.
Выше грота раздался тугой хлопок, и на головы * «партизанам» посыпались мелкие камешки. После секундной паузы прозвучали еще несколько хлопков. Казалось, что скалы лопаются, будто перезрелые арбузы. Камнепад усилился, и некоторые из бойцов были вынуждены отползти под прикрытие скального выступа над входом в пещеру.
– «Гауссовки»! – определил Владислав. – Всем огонь по опушке!
Шквальный огонь из пулеметов и гранатометов превратил край леса в мешанину из древесной пыли, дыма и фонтанирующей земли. Еще через полминуты, наконец, началась гроза, и в какофонию взрывов, треска огня и грома влилась барабанная дробь и шипение крупных капель дождя в лужах горящей смеси на склоне. С некоторым запозданием в дело вступило лучевое орудие. По «паспорту» каждое его включение не должно было длиться дольше десяти секунд, но и за это короткое время «джедайская пушка», как ее мгновенно окрестили бойцы, сделала почти половину работы. Она начисто выжгла подлесок и заставила отступить появившихся было на склоне разведчиков. От полыхающих деревьев и непрерывно сверкающих молний стало светло, как днем. Насколько заградительный огонь оказался эффективен против нанороботов, было неясно.
Добрецов приказал прекратить огонь и выдержать минутную паузу, чтобы сориентироваться. Хватило сорока секунд. За это время к обороняющимся присоединились пилоты так и не взлетевших «вертушек».
Саша вдруг почувствовал головокружение и уткнулся лбом в руки. Вскоре неприятные ощущения прошли, но осадок в виде легкой слабости остался. И «Сокол» снова начал «притормаживать». Наемники явно провели предварительную зачистку М‑станнерами. Это означало, что щит из С4Н сейчас тоже ненадежен.
Барков нашел в себе силы снова поднять голову и увидел, что поперек склона поднялась колеблющаяся, полупрозрачная вуаль. Сквозь ее мелкую черную сетку огонь полыхающих баллонов и луж напалма выглядел, будто изображение на древнем ЖК‑экране, состоящем из тысяч пикселей.
Блэк и его подручные действовали последовательно и уверенно. Как и следовало ожидать, сразу после установки щита солдаты противника пошли в атаку. Что им наобещал Блэк, почему они не боялись огня обороняющихся, в том числе огня «джедайского», между прочим, в отличие от свинца, легко пробивающего щит из Н5А, было абсолютно неясно. Может быть, нанороботы показали им, что бывает с непослушными? «Раздавили» кого‑нибудь перед строем, а мистер Блэк прокомментировал: «Так будет с каждым, кто не пойдет в атаку». Вариант более чем возможный.
Из леса показалась первая линия атакующих. Впереди шли наемники, это можно было понять по тому, что двигались они быстро, не пригибаясь и не короткими перебежками, как следующие за ними солдаты, а по прямой и в полный рост.
Защитники грота снова открыли огонь, но никакого видимого эффекта он не произвел. Пули просто не долетали до рядов наступающих солдат, натыкаясь на черную, полупрозрачную вуаль висящего над землей облака мельчайшей механической «пыли».
Когда слегка обескураженные «партизаны» вспомнили о станнерах, лазере и огнеметах, ситуация немного улучшилась, продвижение атакующих замедлилось, и они даже начали нести потери, но хватило эфемерной военной удачи «партизанам» ненадолго. В руках едва ли ни половины солдат противника вдруг появились «гауссовки», и на скалы обрушился параллельный склону стальной дождь самой невероятной разрушительной силы…
…Это бывает здорово, выйти под теплый «грибной» дождик и, запрокинув голову, наблюдать, как серебристые капли падают, падают, падают откуда‑то из глубин серо‑голубых небес. Как будто непослушные мальки, выпрыгивают они из странного перевернутого океана, полного ветров‑течений, птиц‑рыб и гроз‑штормов.
В детстве, лет в пять, Саша любил открыть рот и ловить капли на язык. Правда, даже в сильный дождь прямо с неба в рот они попадали редко, в основном стекали по губам. Но все равно это было приятно и даже вкусно. Почти, как снежинки. Хотя снежинки были, несомненно, вкуснее всего, даже мороженого…
…Барков всем телом вжался в каменистую почву. На склоне горы сейчас выбор был, как в ресторане, богатый: гроза жутко‑шквалистая, с громом и молниями, или дождь стальной, встречный, трижды сверхзвуковой. Оба блюда фирменные и очень дорогие. Только подставлять рот ни тому, ни другому как‑то не хотелось.
Саша нащупал М‑станнер, который уже присыпало обломками камней, и выудить приборчик оказалось непросто. Еще труднее оказалось им воспользоваться. Высунуть поверх бруствера и палить наугад было неразумно, батарея не бесконечная, а приподнять голову, чтобы прицелиться… судя по вываливающимся из скал кускам гранита, игольчатые пули обладали чудовищной энергией. Вряд ли от них могло спасти даже такое совершенное средство защиты, как молекулярная броня. Если и не пробьет, дух вышибет однозначно или в нокаут отправит, сутки не очнешься.
Опасения хозяина подтверждал и биокомп. Хотя и «Сокол», и С4Н уже давно «пришли в себя» после М‑обстрела, биокомп был категорически против «краш‑тестов», прогнозируя летальный исход просто от переизбытка энергии после столкновения пули с броней. Если сравнивать с чем‑то более привычным, это могло завершиться в точности, как падение с шестнадцатого этажа на асфальт. Смертью от удара. В обоих случаях бронекостюм бесполезен по определению.
Так что Баркову, как и всем другим, приходилось вжиматься в камни и медленно отползать в глубь пещеры, даже не помышляя о сопротивлении. Лишь оказавшись в относительной безопасности, Саша, наконец, поднялся на колени и судорожно вдохнул. Пыли кругом было хоть отбавляй. Не закашлялся Барков только благодаря сообразительным С4, которые мгновенно соорудили у лица хозяина нечто вроде фильтрующей маски. Вдыхать было чуть тяжеловато, но воздух был чистым, и это обстоятельство компенсировало неудобства. На какое‑то время интенсивность обстрела снизилась. Саша запросил картинку у «Сокола». Наемники и другие вооруженные «гауссовками» солдаты подошли вплотную к отвесной пятиметровой скале, образующей обрыв непосредственно под площадкой перед гротом. Им оставалось сделать лишь один рывок – подняться наверх, дружно выстрелить из десятка М‑станнеров, и участь импровизированной крепости будет решена. «Партизанам» самое время было сбросить с обрыва все запасы зажигательных гранат, но для того, чтобы отдать такую команду, начальство должно было догадаться, в чем причина относительного затишья.
Саша вытянул шею, пытаясь рассмотреть в пылевой завесе хоть кого‑то из товарищей по оружию. «Сокол» улавливал сигналы смартов и коммуникаторов множества человек, но ни один из них не находился в зоне прямой видимости Баркова. Саша сделал пару шагов в самую гущу пыльного облака и пошарил рукой. Кто‑то перехватил его запястье и вывернул на болевой.
– Свои! – крикнул Саша.
– А, Искандер, – глухо из‑за респиратора произнес Аслан. – Цел?
– Да, цел. Наемники под уступом, надо бросать им на головы гранаты!
– Уже начали.
В подтверждение слов Бороева под сводами пещеры заметались отблески тусклых вспышек. Пыль постепенно оседала, но вспышки почему‑то ярче не становились. Саша снова обратился к «Соколу» и замер в немом изумлении.
Наемники шли по отвесной скале, совершенно наплевав на все законы притяжения и небрежно отмахиваясь от гранат, летящих им… навстречу! Шли, будто отвесная стена была горизонтальной поверхностью. Чем‑то это напоминало интерпретацию фокуса со стальным дождем. Только в другой плоскости.
Отбитые, будто теннисные мячи, гранаты разлетались далеко в стороны и детонировали либо в полете, либо упав за двести метров от поля боя. Н5А демонстрировали отличные способности не только в деле создания бронекостюмов и оружия, но и как внешние усилители. С их помощью стать Гераклом мог, пожалуй, любой дохляк. Из этого следовал очередной неутешительный вывод: сходиться с «гусями» в рукопашной не рекомендовалось никому.
Впрочем, Саша знал это.давно, еще с момента стычки в Марселе. Вполне возможно, что преимущество неизвестного ранее Прототипа заключалось не в его личной непобедимости, а в расширении его способностей за счет совершенных «сопроцессоров» и исполнителей – Н5А. Все‑таки новое поколение есть новое поколение. Даже С4Н не могли сравниться с ними по силе и совершенству программного обеспечения. Единственное преимущество С‑четвертых, программа «брандеров» – жесткого захвата врага и самоликвидации вместе с ним, – при такой массированной атаке тоже не могло считаться достаточно эффективным. Сколько вражеских нанороботов может утащить с собой один С‑четвертый? Десяток‑полтора от силы. Ну и что это против такой массы?
В просвете входа в пещеру показались фигуры бойцов авангарда. Саша почувствовал, как резко взмокли ладони и как заколотилось сердце. «Да, я боюсь, – вспомнилось Баркову изречение Владислава, – но это не повод, чтобы трусить». Саша поднял М‑станнер и вдруг осознал, что кроме этого приборчика он вооружен лишь десантным ножом. Автомат так и остался под каменной осыпью на том месте, где несколькими минутами раньше располагалась Сашина стрелковая позиция.
– Гаси их, я добью, – негромко, но достаточно, чтобы услышал Барков, сказал невидимый в клубах пыли Аслан.
Саша нажал на кнопку. Внешне в очертаниях фигур ничего не изменилось, но «Сокол» подтвердил, что Н5А перезагружаются и на ближайшие тридцать секунд наемники опасны лишь как обычные бойцы вражеской армии.
– Давай! – выдохнул Барков.
Аслан тут же выстрелил, причем сразу из двух автоматических пистолетов. Получилось эффектно. Наемники зашатались и, по‑разному, но одинаково нелепо взмахнув руками, рухнули с обрыва. Шедшие слева и справа «гуси» тут же залегли и попытались открыть огонь. Удалось это только правому, поскольку его товарища слева Барков успел обработать М‑полем, но и выстрелов одной «гауссовки» было достаточно, чтобы заставить «партизанскую» стрелковую пару отступить под прикрытие ближайших валунов. Достать из пистолетов левого перезагруженного Аслан не успел, но зато он успел бросить в его сторону подряд две гранаты – ловкость рук не менее впечатляющая, чем стрельба «по‑македонски». Взрывы гранат никак не повлияли на «работу» стрелка справа. Интенсивность его огня даже возросла. Правда, ненадолго.
– Шайтаны, – процедил Бороев, прижимая Сашу к стене. – Такими штуковинами надо уголь в шахтах рубить. Скоро они эту пещеру вдвое расширят – камень пластами валится.
– Где все наши, не знаешь?
– Как только эти шагающие танки пошли по стенам, как по бульвару, Влад увел всех ваших в тоннель. – Аслан вынул из подсумка еще две гранаты и бросил их «за угол». – А вот интересно, Искандер, по потолку они умеют ходить? Я не помню, чтобы нас на этот счет инструктировали.
– Наверное, «довели» программу уже без тебя.
– Техника! – с оттенком уважения хмыкнул Аслан. – Когда только успели?
Громыхнул взрыв – двойной, да еще под сводами каменного кармана, а потому оглушительный и гулкий, с продолжительным эхом. Обстрел прекратился. Вряд ли наемники сильно пострадали от взрыва, но отвечать на провокацию бессмысленной стрельбой они не стали.
– Не знаю, – Саша на мгновение выглянул из укрытия, хотя рисковать было необязательно, «Сокол» следил за обстановкой, незаметно прощупывая все частоты, в том числе и защищенные (по мнению наемников). «Гуси» временно отошли, хотя и недалеко. – Лазер цел, не видел?
– Накрылся в первую очередь, – Аслан покачал головой. – Вместе с расчетом. Но дюжину гоблинов ребята спалили.
– Тогда нам нечего тут делать, надо пробираться к тоннелю, пока «гуси» затаскивают на уступ остальных.
– Если только по стеночке, но там сплошь завалы, а напрямую через грот опасно – там нет мертвых зон, простреливается каждый сантим.
– Долго говорим, – Саша оттолкнул Аслана и нырнул в пылевую завесу.
– И то верно, – усмехнулся Бороев и двинулся следом.
Опасное место они миновали вполне благополучно. Наемники были заняты перегруппировкой сил и подтягиванием резервов. К тому же в клубах пыли сложно было что‑то рассмотреть даже при помощи термосканов. В удачном продолжении начатого захвата «гуси», похоже, не сомневались, в точности так же, как и перед первой своей атакой. Видимо, безоговорочно верили и в силу оружия, и в надежность брони, хотя потери должны были эту веру пошатнуть.
– Блэк предупреждал, что броню можно пробить, если знать, чем, – пояснил Аслан, когда Саша пересказал ему свои наблюдения. – Только, когда у тебя нет выбора, приходится рисковать. Отказаться‑то нельзя, контракт. За отказ – штраф тысяч в сто или пуля, на выбор. Зато приз – полтора лимона «зеленью».
Впереди забрезжил просвет. Тоннель заканчивался в другой трубе, перпендикулярной, значительно большего диаметра, с редкими лампами под сводом и с рельсами на плоском дне. «Сокол» улавливал сигналы отряда из большого тоннеля, но гораздо восточнее. Похоже, Добрецов уводил партизан от греха подальше быстрым маршем.
– А говоришь, нет выбора, – Барков усмехнулся. – Примерно так я и думал. У Блэка под рукой и кнут, и пряник. Хорошо устроился. Не понимаю только, зачем он сюда лично прилетел?
– Лично? Ты перехватил, что ли, их передачи? – Аслан изобразил с помощью пальцев антенну на макушке. – И что еще они говорят?
– Готовятся продвигаться в тоннель. Схема подземелий им тоже известна… Ах ты, черт! И с востока собираются зайти!
– И что? Пока они обойдут эту гору…
– Другой выход, якобы замурованный, открывается в большую трубу примерно в трех километрах западнее. Наши на полпути туда, а «гуси» уже почти у цели. Понимаешь?!
– Понимаю, – Аслан обогнал Сашу, остановился и выглянул в большой тоннель, проверяя обстановку. – Понимаю, что Добрецов идет в засаду. Твои предложения?
– Я попытаюсь с ним связаться.
– Уж попытайся, – Аслан обернулся и прислушался. – Бегать за ними, как посыльный, я не согласен. Сзади тихо. Не знаешь почему?
– Все рванули на перехват. По этой трубе отправились всего человек десять с одним наемником во главе… какой‑то дядя…
– Дядя Коля, – Аслан усмехнулся. – Нормальный, между прочим, мужик. Ленивый только, как все русские. Но в голове кое‑что есть. Если учует, что здесь мы с тобой, – не сунется. Хитрый лис, опытный.
– Значит, так и поступим. Будем держать эту нору под прицелом, чтобы твой дядя Коля не помешал Добрецову пройти мимо, если решит возвращаться. Но, думаю, он выберет путь на восток.
– Прямиком в Сибирь, – Аслан вздохнул. – Дерьмовая перспектива.
– Сдохнуть не лучше.
– Верно, только кто тебе сказал, что Сибирь – это выход? «Невод» найдет нас где угодно, Искандер, даже в Зазеркалье.
– Хотя бы выиграем время.
– Ну да, если там, у восточных ворот, нас не будет поджидать десантная бригада.
– Тогда, значит, не судьба.
– Ну да, слышал такую отмазку, от неудачников, – Бороев вдруг отбросил иронию и серьезно взглянул на Сашу. – Хочешь, скажу, что сейчас лучше всего сделать? Пойти и убить Блэка! Другого решения проблемы нет. Хоть «судьба», хоть «не судьба».
Саша недоверчиво взглянул на Бороева. Тот определенно не шутил.
– Знаешь, – прищурившись, вдруг сказал Барков. – А может, ты и прав!
– Однозначно прав, – Аслан улыбнулся. – У меня жопа‑то больше.
– Не понял.
– Шутка, – Бороев протянул Саше небольшой пистолет из НЗ. – У меня ж опыта больше. В девяносто пятом так шутили. Было смешно.
– А‑а, – Барков взял оружие и хмыкнул. – Я позже родился. Как пойдем? Через восточный выход или навстречу дяде Коле?
– Навстречу, – Аслан поднял пистолеты стволами кверху. – После вас, уважаемый…

* * *

Короткое предупреждение от Саши пришло вовремя, но связь тут же прервалась, и Добрецов не понял, собирается Барков мчаться на помощь товарищам или ему не до того, а потому беглецам придется рассчитывать на собственные силы. Судя по всему, последнее было вероятнее. Будь у Саши возможность, он давно бы нагнал отряд.
Когда в левой стене, метрах в тридцати впереди, обнаружился люк, Владислав приказал всем залечь справа от железнодорожного полотна и приготовиться к отражению атаки. Климов и Николай Николаевич предлагали миновать опасный участок «рысью», но Добрецов решил не рисковать. Столкнуться с наемниками нос к носу или получить от них залп в спины было вполне вероятно, а значит, неприемлемо.
– Ну, так давай оставим заградотряд со станнерами, – предложил Николай. – Всем‑то тут зачем оставаться?
– Они вот‑вот откроют люк, – пояснил Добрецов. – Загоним их обратно и тогда уже отправим народ дальше, а сами останемся.
– Они еще и с тыла могут зайти, если проникнут в эту трубу по первому коридору, – заметил Денис.
– Не получится, – возразил Добрецов. – Там Барков. .
– Вы уверены?
– Почти. В противном случае нас уже давно бы нагнали.
– Да, сзади тихо, – признал Климов. – Надолго ли?
– А там что? – вдруг спросила Тома. С момента высадки она почти не отходила от Климова.
– Где? – Вася завертел головой.
– Напротив люка, на этой стене. Тоже люк?
– Нет, просто выемка какая‑то, – отмахнулся Василий.
– Выемка? – заинтересовался Владислав. – Что за выемка?
– Да вон там, видите? Наверное, строители хотели коридор продолжить, но передумали.
– Коля, пошли двоих ребят, пусть проверят.
– Опасно, прямо на линии огня окажутся.
– Время дорого, пусть ползком, ползком, не высовываются.
– Ладно.
«Пластуны» вернулись в тот самый момент, когда люк на левой стене начал открываться и остальные бойцы принялись обрабатывать его просвет из М‑станнеров. Люк все‑таки открылся, но из коридора никто не появился, лишь посыпались ручные гранаты.
Грохот взрывов оглушил, а град хлестнувших по стенам и зазвеневших по рельсам осколков заставил изо всех сил вжаться в каменистый грунт. Кого‑то из солдат все же ранило, послышались стоны. Отчаянно заверещал Олежка, а следом забилась в истерике Лена. Тамара тут же чмокнула Климова, развернулась и поползла на выручку Ольге, которая пыталась справиться с буянящим семейством Барковых.
– Сдачи им! – крикнул Владислав бойцам. – Из подствольников!
Ближайшие к просвету коридора воины зашевелились, но подняться и выполнить приказ не успели. Из люка снова посыпались гранаты. В момент, когда грохот от второй серии взрывов стих, но эхо еще не отметалось под сводами тоннеля, трое бойцов все‑таки успели выстрелить, причем все трое попали в просвет коридора, хотя пыли и дыма было столько, что стрелять им пришлось фактически по памяти. Стены снова задрожали, но теперь грохот от взрывов был не таким оглушающим, а фонтан осколков и пыли ударил только в противоположную стену, почти точно в обнаруженную Томой выемку.
– Добавить! – приказал Николай Николаевич. – И станнерами тоже! Граната – выстрел! И так каждые двадцать секунд! Огонь!
– Коля! – крикнул Владислав. – Гранат мало, пусть из огнемета работают, тот же эффект!
– Есть! Цыплаков, ко мне! С бандой!
Пыль постепенно рассеивалась, но дышать легче не становилось. Респираторы никто не снимал, а вскоре их пришлось и вовсе перевести в режим усиленной фильтрации. Огнемет «воздуха не озонировал», как те валенки.
– Зато спокойно, – Владислав поднялся. – Где разведка? Что там за выемка?
– Коридор, – к начальству подбежал один из «пластунов». – Только, похоже, слепой или замурованный.
– Так слепой или замурованный? Климов, иди с ребятами, выясни!
– Каким методом? – удивился Вася. – Я ж не рентген!
– Методом простукивания и матюкания, – усмехнулся подоспевший Николай. – На карте этой норы нет, значит, слепая она, сотню ставлю. Надо дальше по тоннелю идти, Влад, на восток.
– Чтобы напороться на новую засаду? Думаешь, наемники отстанут?
– Обойти целую гору – это не по тоннелю напрямки, – возразил отставной генерал. – У нас явное преимущество.
– Я извиняюсь, вы реально думаете, что этот Блэк тупее столового ножа, или сами себя убаюкиваете? – вдруг вмешался Денис.
– А тебе кто слово давал, пилот‑любитель? – насупился Николай Николаевич. – Умный, да?
– Я ведь извинился, – Дэн пожал плечами. – Можете не слушать, но я все равно скажу. Вот вы, если б решили обложить врага, разве не перекрыли бы первым делом все пути отхода? Блэк четко знает, что из этих катакомб есть три выхода: из пещеры, на север, или из тоннеля, на восток и на запад. Что он должен был сделать в первую очередь?
– Поставить заслоны, – буркнул Николай. – Что дальше?
– Не знаю, – Дэн развел руками, – вы генералы, вам и решать.
– Вышлю разведку, – решил Николай. – Тут километра три до восточных ворот, за полчаса обернутся.
– Вышли, Коля, – устало согласился Добрецов. – Остальные пусть отдохнут немного.
– А поезда тут не ходят? – спросил Дэн, опять озадачив начальство.
– Действительно, – Владислав обернулся и прислушался. – Ветка, между прочим, вовсе не тупиковая. Хотя и не основная.
– Да, рельсы не ржавые, – заметил Николай. – И вообще полотно в приличном состоянии. Шпалы бетонные, пути без стыков… Должны ходить поезда, однозначно. Думаешь, мы могли бы «на колесах» прорваться?
– Вы еще покурить предложите, – усмехнулся Денис. – Я как раз обратного опасаюсь, что наемники поездом воспользуются. Сверху, с борта техники, воевать куда как удобнее. Уж поверьте пилоту‑любителю боевого вертолета.
– Боевого! – Николай фыркнул. – «Сиська» с двумя пулеметами в морде! Нашел, блин, штурмовик.
– Попрошу без грубостей, – вяло возмутился Денис.
– Боевой твой «трансформер», боевой, – Добрецов похлопал пилота по плечу. – Был.
– Уже второй – «был», – заметил Николай.
– Я, что ли, виноват? – Денис поднял руки. – Обе «вертушки» исключительно на вашей совести, господа начальники. По моей вине ни одна машина не погибла.
– Все верно, – согласился Владислав. – Молодец, Дэн, свежо мыслишь.
– Я и сам посвежее буду, – Денис хитро покосился на Николая.
– Позеленее, – уточнил тот.
Пикировку «отцов и детей» прервал возглас Климова. Вася звал начальство посмотреть на нечто обнаруженное им и его помощниками. Причем орал при этом благим матом. Добрецов и остальные выждали, когда огнеметный расчет сделает очередной профилактический выстрел в просвет люка напротив, и, пригибаясь, вошли в «слепой» коридор.
Вася обнаружился метрах в десяти от начала коридора. Он подпрыгивал на месте, размахивая фонарем и тыча свободной рукой в темноту.
– Там грот и сквозняк! И лестница наверх, винтовая!
– Прекрати шуметь, – Владислав поморщился. – Оглохнем. И так после канонады в ушах звенит.
– А? – Климов обернулся. – Да, у меня тоже заложило. Винтовая, видите?
Он осветил фонарем небольшое помещение. Лестница в нем действительно была, а вот насчет сквозняка Климов явно преувеличил. Поток воздуха был минимальный. Владислав протиснулся в пробитый стараниями спецназовцев лаз и очутился внутри заваленного обломками нового грота. Лестница поднималась точно из центра помещения и уходила в недра нависшей над гротом горы совсем ненамного. Добрецов осторожно шагнул на ржавые ступеньки и медленно поднялся на «второй этаж». Там нашелся еще один грот, совсем крошечный, квадратов в десять‑двенадцать, с низким полукруглым сводом, из которого не открывалось ни дверей, ни окон. Владислав спустился вниз и обследовал ближайшую стену. Воздух шел из двухдюймовой, не больше, вентиляционной трубы. Его, определенно, нагнетали компрессоры и, без сомнений, откуда‑то из района большого грота, то есть с вражеской территории. Владислав взял этот нюанс на заметку и вернулся к товарищам.
– В принципе, если соберемся спокойно умереть, лучшего места не найти, – подвел черту своим исследованиям Добрецов.
– Почему сразу умереть? – спросил Вася, обиженный тем, что его находку не оценили. – Можно просто отсидеться тут некоторое время.
– А потом сдаться, – хмыкнул Николай. – Забиваться в щели – верх тактической глупости. В бою должно быть место для маневра. А крепости рано или поздно берут. Даже самые лучшие. Не то что эту кухню. Пошли назад, а то тут душно, как в склепе.
Выбраться из «склепа» им не удалось. Когда начальство было уже на пороге, в куцем коридорчике неожиданно появились «женщины и дети», а потом в него начали набиваться бойцы. Генералов и свиту оттеснили к пролому, а затем и вовсе вдавили обратно в грот.
– Что там такое?! – поверх голов крикнул Владислав.
– «Ленин» прет! А из кабины «гуси» стреляют!
– Кто? – не понял Вася. – При чем тут Лена?
– Локомотив, – с терпеливой обреченностью в голосе пояснил Добрецов, – серии «ВЛ», старый, еще советский. Где они его откопали?
– Вопрос «А что я говорил?» будет уместен? – ехидно спросил Дэн. – Ну и что теперь?
– А что теперь? Будем окапываться. Владислав вынул из подсумка десяток небольших, но тяжелых металлических шариков. Когда в грот вошли все уцелевшие после внезапной атаки бойцы, он бросил в коридор пять шариков: один за другим и с разной силой. Увидеть эффект было нереально, но если воспользоваться приборами, например, личным смартом Добрецова, временно выполняющим функции компа‑координатора, схема возникшей из последних С4Н защиты становилась понятна. Пять последовательных щитов в небольшом объеме коридора могли оказать достаточное сопротивление не только армии Н5А, но даже излучению М‑станнеров, а значит, и продвижению наемников. Для надежности на последнем рубеже расположились еще и обычные бойцы с гранатометами и огнеметом, запасные баллоны для которого отчаянный Цыплаков успел вытянуть буквально из‑под колес надвигающегося поезда.
Еще один агломерат нанороботов Владислав закатил в воздуховод, а последние четыре раздал женщинам и Олежке. Мальчик внимательно изучил тяжелый шарик и попытался засунуть его в рот, но не успел. Агломерат растворился прямо у него в ручонке. Олежка удивился, но расстроиться по этому поводу не успел. Дядя Вася Климов быстренько отвлек его внимание пригоршней пустых гильз.
Владислав сверился с показаниями смарта. Все было готово. Гражданские имели индивидуальную броню, а бойцы и командиры были готовы к отражению атаки любых сил противника, если тот все же умудрится прорвать пять молекулярных щитов из боевых нанороботов.
Все это было жестом отчаяния, вроде самосожжения, но иного выхода все равно не оставалось. Разве что сдаться.
– Это мы всегда успеем, – заявил Николай, усаживаясь на нижнюю ступеньку винтовой лестницы. – Подождем немного, а вдруг что изменится?
– Что? – перед ним остановилась Ольга с Олежкой на руках. – Вы не возражаете, если наверху мы устроим женскую половину?
– А, да, это правильно, – Николай Николаевич встал и посторонился. – Наверху и почище, и поспокойнее. Подсадить?
– Вам интересно потрогать или помочь? – Ольга усмехнулась. – Справимся.
– Есть женщины в русских пещерах! – Николай покачал головой и проводил женщин взглядом.
Все три были хороши, несмотря на усталость и грязную одежду. Особенно приятно было наблюдать за ними, поднимающимися по винтовой лестнице. Николай мечтательно вздохнул – «Эх, где мои …дцать лет?!» – и вернулся в компанию совещающегося начальства. Там уже вовсю разгорелся диспут, причем на тему фразы, невольно оброненной именно Николаем Николаевичем. Насчет того, что все может измениться. Спорили, что конкретно изменится и в какую сторону. Возмутителем спокойствия, как обычно, выступал Климов.
– Неужели не понятно, что Главного и его «клуб» можно остановить, лишь опубликовав железобетонные улики, неопровержимо доказывающие факт заговора, и предоставив народу живого свидетеля?! Но! При этом крайне необходимо, чтоб факты были не только железобетонными, но и трактовались абсолютно однозначно, а свидетелем был сам Михайлов и никто иной!
– Климов, уймись, – строго приказал Добрецов. – Все это мы понимаем и без тебя. Но сейчас мы не можем выполнить ни первый, ни второй пункты твоего гениального плана.
– В сложившейся ситуации все это демагогия, – добавил Денис. – Сначала надо выбраться, а уж потом выводить злодеев на чистую воду. Неужели это трудно понять?
– Дэн, в каком веке ты живешь?! – возмутился Климов. – Если удастся раскрутить скандал, выбираться нам не придется. Нас вынесут на руках толпы репортеров!
– Ногами вперед, – Денис помотал головой. – Это самообман, Василий. Истерические иллюзии на почве переутомления и перевозбуждения. Отсюда мы ничего не раскрутим. К тому же у нас нет ни фактов, ни свидетеля.
– Факты, если сильно повезет, добыть можно. Но только не отсюда, Дэн прав, – Владислав похлопал по каменной стене. – Если мы выберемся на открытое место, я могу еще раз попытаться наладить связь с Фоули. У него явно что‑то есть о Бонде и, возможно, о тех, кто его вербовал.
– Пит молчал до последнего момента, – уныло возразил Денис. – Шансов, что он вдруг заговорит, минимум. И потом, как вы собираетесь выбраться на воздух? Наконец, где вы собираетесь искать Михайлова? Его наверняка спрятали подальше.
– И так тебе нехорошо, и этак плохо! – возмутился Климов. – Ты сам‑то что предлагаешь? Сдаться?
– Нет, но и не трепаться о всякой фигне. Действовать надо, пока темно и шумно. Стихнет гроза – застрянем окончательно.
– А ты не треплешься, да? – возмутился Климов. – Действовать он желает! Предлагай, как действовать, раз такой умный!
– Единственный выход – нарушить управление вражьим войском, – вмешался Николай Николаевич. – Чтобы дезорганизовать противника. А потом неожиданно ударить и прорваться к паровозу. Он наверняка где‑нибудь неподалеку стоит.
– Для этого нужен Барков, – сказал Владислав. – Я не могу связаться с Сашей, но, похоже, он жив, здоров и движется сейчас куда‑то… в тыл врага.
– Один? – удивился Вася.
– С ним Аслан.
– Вот уж соратник! – Климов неодобрительно поморщился. – Слушай, Влад, а откуда ты это узнал?
– Военная тайна, – Добрецов усмехнулся. – Самому сообразить слабо?
– Это что‑то вроде локальной сетки, да? Между С4Н. Угадал?
– Да, Вася. Качество связи так себе, много помех, но в общих чертах обстановку они докладывают исправно.
– И что Санёк забыл в тылу противника? Почему не двинул к нам на выручку?
– Тоже сам сообрази.
– А‑а, понимаю, он хочет взорвать их штаб!
– Бери круче, – буркнул Денис. – Он собрался грохнуть Блэка.
– Кого?! Блэка? Погодите, вы что,, оба на связи с «нанами»?
– Нет, только Владислав Валерьевич, а я просто умный, догадался.
– Как всегда, надежда на одного человека, – в тон Денису проронил Николай Николаевич.
– Ясно! – Вася рассерженно хлопнул по коленке. – Ты умный, Влад тоже, Николаич вообще кладезь мудрости, а Вася Климов – дебильная истеричка. Ясно! Спасибо, что раскрыли глаза. Не забуду вашу доброту до самой пенсии. Если что, обращайтесь!
Он обиженно отвернулся.
– Ну, тут уж ничего не поделаешь, – отвечая скорее Николаю Николаевичу, чем Васе, сказал Добрецов. – Остается только ждать результатов рейда. Действительно, как всегда.
Торжественная смычка, под аккомпанемент нецензурных возгласов и салюта из всех стволов, состоялась ровно на середине коридора. Поскольку Барков шел впереди, исполняя роль живого щита, львиная доля свинца досталась ему. Пуль обычного оружия, даже особо мощного и бронебойного, Саша не опасался, а потому на отчаянную пальбу не отвечал, просто шел вперед, стиснув зубы. Он полностью передоверил «заботу» о солдатах Аслану. Баркова волновал только наемник.
Дядя Коля оказался действительно опытным типом и в поле зрения не появлялся, выжидая, когда массированный заградительный огонь – а в узком и невысоком коридоре это словосочетание обретало особый смысл – остановит Сашу и прячущегося позади него Бороева. Вскоре «тандем» и вправду остановился, поскольку в ход пошли гранаты. Взрывная волна оказалась сильнее свинцового града, и Барков просто не сумел удержаться на ногах, даже имея поддержку за спиной.
Коля вышел из укрытия и вскинул «гауссовку». Из партера стрелять было неудобно, но Саша сумел сгруппироваться и опередил наемника, ведь с точки зрения «Сокола» тот двигался слишком медленно. Пока Коля поднимал свое оружие, Барков дважды выстрелил, почти не целясь. В полумраке было трудно рассмотреть, насколько удачными оказались выстрелы М‑станнера, но ответа не последовало.
Саша, не теряя времени, вскочил и бросился вперед, на врага, но дядя Коля неожиданно ловко ушел в сторону и «провалил» Баркова мимо себя, отправив его шлифовать животом пол вдоль по коридору. Сбой дали сразу и старые, и новые навыки. Возможно, на самом деле это снова дал сбой «Сокол» – после перегрузки защитных систем это было неудивительно, а возможно, наемник был действительно слишком опытен, в том числе и по части рукопашных схваток. Но выяснять это теперь предстояло Аслану.
Бороев поступил умнее. Он не стал меряться с дядей Колей силами, а просто влепил в стену у виска наемника пулю. Несомненно, Аслан мог убить бывшего товарища, но не сделал этого, ограничившись более чем внятным предупреждением. Коля утер кровь – пуля чуть задела ухо – и замер с поднятыми руками.
– Будешь должен, – подходя к наемнику вплотную, сказал Аслан.
Коротко замахнувшись, он сильно ударил Колю рукояткой пистолета по голове. Наемник обмяк и сполз по стене. Барков к тому времени снова поднялся на ноги и утер со лба пот («наны» понимающе разошлись и пропустили руку к лицу).
– Пожалел?
– Давай, давай, уходим, пока можно, – Аслан подтолкнул Баркова к выходу из пещеры. – Бросай две гранаты подальше влево и сразу уходи вдоль правой стены, понял?
– Там нет тропы!
– И постов нет. А тропы нужны только, чтоб невест выгуливать. Ногу мягче ставь, в коленях пружинь, не стесняйся руками опираться, вот и вся наука. Спустимся по правому гребню и сразу в лес. А там нас только ищи. Положись на меня, Искандер, я всю жизнь в этом бизнесе. Вот, держи хлопушки.
– Но Блэк где‑то на западном склоне! Это слева!
Ты предлагаешь потом идти по их тылам вдоль всего фронта?
– Долго говорим, – с усмешкой повторил Аслан Сашины слова. – Пошел!
Краем глаза Барков уловил какое‑то движение на левом фланге, а потому прекратил спорить, признав тем самым, что сейчас Аслан главнее. Бросив подальше (благодаря усилению бронекостюма из «нанов» получилось метров на двести) обе гранаты, он выскользнул из пещеры и двинулся вправо, спотыкаясь о камни и соскальзывая по уходящим из‑под ног осыпям.
Отвлекающий внимание финт подействовал не сильно, фора получилась секунды в три‑четыре, но за это время тандем благополучно покинул пещеру и съехал по осыпи почти к самому лесу. Постов или секретов на этом фланге действительно не оказалось.
Дальше был «длинный спринт» по скользкой пересеченной местности, две мелких стычки (если так можно назвать один короткий и точный удар ножом в горло) с расслабленными бойцами боевого охранения, а затем короткая передышка в относительно спокойном и безопасном местечке. Все это под проливным дождем и в свете частых вспышек молний. Гроза не унималась, а лишь набирала обороты, хотя казалось, что сильнее бушевать вроде бы некуда. Барков ориентировался на местности довольно сносно, и, по его мнению, они умудрились проникнуть в глубокий тыл противника. Теперь, чтобы найти командный пункт мистера Блэка, им предстояло топать не только около километра на запад, но и примерно столько же в гору.
Бороева эта информация, казалось, ничуть не огорчила.
– А что, силенок маловато? – отдышавшись, усмехнулся Аслан. – Если понадобится, мы еще и пару «волчьих петель» нарисуем.
– Зачем? По темному… лесу‑то? – Саша пока не восстановил дыхание. – Да и не гонится никто… и нанороботов поблизости нет… кроме моих. Наверное, «гуси» решили, что это мины взорвались. Поэтому и не преследуют.
– Самовнушение требуется, когда женишься по расчету, – Аслан похлопал Баркова по плечу. – А сейчас нам лучше смотреть на жизнь реально. Враги везде, Искандер. И они нас ищут. Скажу больше, они знают, что один из нас – это ты. Знают и ждут. Вот такая «вводная» будет самой верной, понимаешь?
– Перестраховка.
– Лучше «перебдить», – Аслан вдруг насторожился. – Слышишь?
– Гремит, как в камнедробилке! И дождь шумит. Что еще?
– Генератор работает. Дизель. Судя по звуку, немецкий. Нам туда.
Саша прислушался. Никакого тарахтения он не слышал. «Сокол» тоже ничего не определял. Гроза серьезно мешала ему работать в нормальном режиме. Или же мешало что‑то еще, а биокомп сваливал все на грозу. После нескольких подряд военных хитростей Системы Барков перестал безоговорочно доверять «Соколу». Как выяснилось, в техносфере притаились «звери» и поумнее биокомпа. Во всяком случае – коварнее. Оставалось поверить Аслану. Слышал он звук или ему показалось, сейчас было не важно. Направление Бороев угадал, значит, так тому и быть. Время дорого.
Минут десять ушло на быстрый, но без спешки и с соблюдением всех мер предосторожности марш по мокрому ночному лесу. Аслан ориентировался в кромешной темноте как сова – прибора ночного видения он даже не касался. Все‑таки опыт сражений в горной «зеленке» действительно имел решающее значение. Бойцу компьютерного фронта Баркову до бывшего наемника было как телефону до смарта. И не имело никакого значения, что Саша «фарширован» биокомпом и защищен броней из нанороботов. В настоящем кровавом деле главным было не оснащение или экипировка, а навыки и привычка убивать. Когда впереди замаячили огоньки лагеря, разбитого на крошечной полянке, Аслан лишний раз доказал состоятельность этого утверждения.
Палаток было три. Четвертым легким сооружением на поляне оказался маскировочный навес, водруженный над «трансформером» – лишнее доказательство, что в одной из палаток засел сам мистер Блэк.
Саша прислушался к внутреннему голосу. «Сокол» вел себя странно. Он не утверждал, что поблизости нет ничего опасного, но и однозначно сказать «чую опасность первой степени» биокомп не спешил. Почти как в Марселе. Ни да, ни нет. В принципе, это тоже доказывало, что Блэк где‑то рядом.
Поляну охраняли четверо солдат и один наемник. Двое бойцов засели в кустах, а еще двое бродили между палатками. Коренастый, невысокий «гусь» стоял в тени большого валуна метрах в двадцати от поваленного дерева, ограничивающего полянку с юга. Он то и дело прикладывался к фляжке, но движения его оставались четкими, видимо, жидкость была не из разряда горячительных.
Диверсанты разделили жертвы по тому же принципу, что и в пещере. Барков «обработал» наемника из М‑станнера, а затем влепил ему в спину пять пуль из подаренного Асланом пистолета. Звуков не было, пистолет оказался специальным, с бесшумными патронами. Но даже если бы Саша стрелял из базуки, гроза списывала любые вольности. Бороев тем временем расправился с двумя часовыми в кустах и, набросив капюшон, двинулся к палатке, которую охраняли двое оставшихся бойцов. Плащ у Аслана был в точности, как у погибшего наемника, а разницу в росте Бороев компенсировал тем, что ссутулился. К тому же он скопировал походку бывшего товарища по оружию, а потому часовые ничего не заподозрили. То, что Аслан пришел из леса, а не со стороны валуна, солдат почему‑то не смутило.
Подойдя вплотную, Бороев распахнул плащ и, приставив пистолеты ко лбам часовых, выстрелил дуплетом. Затем он резко перевел прицел на вертолет и снова выстрелил, тоже одновременно из двух стволов, но трижды. Саша присмотрелся и увидел, как обмяк и сполз ниже уровня бокового стекла притаившийся в «вертушке» пилот.
Аслан, не оглядываясь, поманил Баркова и сделал пару шагов назад от входа в палатку. Когда Саша подбежал и замер рядом, Аслан одними губами сказал: «Он здесь». Барков решительно поднял М‑станнер и вдруг почувствовал, что Блэк знает о затаившихся снаружи врагах.
Саша лихорадочно нащупал регулятор мощности. Чтобы обезвредить охраняющих мистера Блэка «нанов», следовало ударить узким «лучом», при максимальной мощности, однако для этого следовало видеть цель. Стрелять наугад лучше всего было с максимальным охватом, но чем шире «луч», тем ниже его мощность. Чтобы вывести из строя «гауссовку», этого, возможно, хватит, а вот снять защиту…
Идти внутрь, зная, что враг тебя ждет, тоже было неразумно. Оставалось как‑то выманить Блэка из палатки, но как?
Вопрос, в принципе, не стоил выеденного яйца. Аслан, быстро сообразивший, в чем загвоздка, разрешил все сомнения в секунду. Он вынул из подсумка фосфорную гранату и швырнул ее внутрь надувного домика. Яркая вспышка пробилась сквозь прорезиненную ткань, а затем разлилась по всей поляне – палатка превратилась в горящие лоскуты буквально за три секунды. На пепелище остались только плавящиеся приборы и гордо стоящая посреди кострища фигура человека в черном комбинезоне.
Даже в слепящем свете горящей смеси Блэк оставался черным, будто фантастический пришелец из черной дыры. Его костюм словно бы поглощал весь падающий на него свет. На лице у Блэка была такая же не отражающая света маска. На фоне беснующегося огня и молний это выглядело впечатляюще. Не хватало развевающегося на ветру плаща – был бы посланец Ада один в один, хоть кино снимай.
Саша вскинул М‑станнер, но выстрелить не успел. Оружие вдруг «ожило» и вырвалось из рук, взмыв в небо на недосягаемую высоту. Блэк при этом не шевельнул и пальцем. Барков невольно шагнул назад и потребовал объяснений у «Сокола». Биокомп, наконец, вышел из странного режима «ожидания неприятностей» и показал хозяину виртуальную картинку: вокруг все просто кишело нанороботами Н5А, и единственное, что мешало этим микробойцам организовать эффективную атаку, – заслон из С4Н. Биокомп сообразил, что Аслан в сложившейся ситуации нужен Саше не меньше «нанов», и расщедрился на постановку общего щита. Видимо, к этому «Сокола» подвигло неудачное начало – оставшись без М‑станнера, Барков явно терял преимущество, и биокомп это понимал.
Понял это и мистер Блэк. Он поднял руку ладонью кверху, будто собираясь набрать в пригоршню дождевой воды, и спустя секунду оказался вооружен уже знакомой обоим диверсантам «гауссовкой». У Баркова резко пересохло во рту. Благо, что на этот раз быстрее оказалась реакция «Сокола». Биокомп мгновенно принял решение, и, пока хозяин пытался преодолеть страх, «Сокол» начал действовать.
Одна единственная секунда – два удара сердца – растянулась, казалось, на долгие полчаса. А уж насколько насыщенной событиями она была, этого просто не передать.
Во‑первых, Саша вдруг понял, что щита из С4Н между ним и Блэком больше нет. Все нанороботы‑охранники по приказу «Сокола» вдруг исчезли, словно их и не было. Куда они подевались, Барков понял значительно позже. Пока же он только удивлялся и чувствовал, как страх превращается в панику.
Во‑вторых, Сашу оттолкнул Аслан. Опытный боец и бесстрашный воин Аслан Бороев успел за секунду встать между людьми‑биокомпами. Он наверняка понимал, что его жертва окажется напрасной, но сделал это не задумываясь.
В‑третьих, оружие в руках у Блэка вспыхнуло и превратилось в пучок мельчайших синих искр.
В следующую секунду «рапид» завершился, и время потекло так, как ему полагается. Аслан атаковал Блэка серией тяжелых ударов кулаками и ногами по корпусу, и когда человек в черном, наконец, покачнулся, Бороев провел эффектный и достаточно удачный удар ногой в голову с разворота.
Саша кое‑что понимал в рукопашном бою и знал, что это не показуха, так дрались не только в кино, и удары были реально нокаутирующие. Однако Блэка они не свалили. «Черный» шагнул назад, уклонился от очередной серии и сделал Аслану подсечку. К удивлению Баркова, немолодой уже абрек легко избежал падения, умудрился зайти Блэку за спину и снова атаковал. «Черный» снова не выказал признаков удивления и отразил атаку, заблокировав все удары, а затем ответив почти таким же способом.
Саша был готов поклясться, что слышал хруст костей, когда Аслан по примеру оппонента ставил блоки. А когда Блэк провел удачную «двойку» по корпусу, Аслан согнулся пополам и отлетел метра на полтора.
Тем не менее он поднялся и снова ринулся на противника. Блэк остановил его прямым в голову. Абрек ушел вправо, но кулак «черного» все‑таки чиркнул его чуть выше левого виска, а затем последовали сильные удары носком ботинка в колено и локтем в лицо. Бороев не удержался на ногах и рухнул навзничь. Снова подняться он не сумел. Едва он перевернулся на бок, Блэк сильно пнул его в живот, и Бороев отлетел на пару метров от места схватки. Абрек ударился о ствол поваленного дерева и больше не встал, как ни пытался.
Барков сжал кулаки. Только сейчас до него дошло, что Аслан дрался вовсе не за себя или свои традиции. Месть была уже ни при чем. Он пытался выиграть время, чтобы Саша успел принять решение. Какое – Аслан вряд ли задумывался. Убежать, отыскать улетевший в кусты станнер, найти другой способ справиться с Блэком‑Главным… неважно. Бороев просто знал, что должен задержать Блэка, и делал для этого все, что мог.
Жаль, что Барков понял это слишком поздно. Теперь против вооруженного и экипированного противника он остался не только без оружия, защиты и помощника, но и без малейшего представления, что делать дальше. Все, что осталось у Саши, – страх и растерянность.
Барков видел, как неторопливо разворачивается Блэк и как делает шаг в его сторону, но ничего не мог предпринять. Ноги стали ватными, а в голове зазвенела леденящая пустота.
Увидев, что пресловутый хозяин «Сокола» растерян и, откровенно говоря, жалок, Блэк принял киношную стойку «а ля кун‑фу» и поманил Сашу. «Покажи, чего стоишь».
Будь на месте броня, Саша принял бы вызов без раздумий. Да, Блэк был хорош, но все‑таки не настолько, чтобы падать перед ним кверху лапками. Драка в Марселе и наблюдение за схваткой сейчас дали некоторое представление о возможностях Блэка: отточенная техника, приличный арсенал приемов, но ничего сверхъестественного. Однако преимущество снова было на стороне «черного». В Марселе он сумел подавить «Сокола» и напасть внезапно, теперь же он каким‑то образом нейтрализовал С‑четвертых…
Или нет? До Саши дошло, что внезапно заискрившая «гауссовка» не могла быть последним «прости» доблестных С4. Их вокруг Баркова было гораздо больше, чем потребовалось для нейтрализации оружия. Но куда же делись остальные?
Над головой сверкнули несколько молний подряд, почти сразу же, словно разрываемая плотная ткань, треснули небеса, и Саша рефлекторно взглянул вверх. То, что он увидел, заставило мгновенно забыть о страхе и сосредоточиться. Да, благодаря панцирю‑усилителю из нанороботов Н5А Блэк был сейчас стократ сильнее противника, но в его силе крылась и его слабость. Роковая слабость, которой собирался воспользоваться «Сокол». Расчет умницы‑биокомпа был точен, как ход швейцарских часов. Баркову лишь оставалось повторить скромный подвиг Аслана – выиграть немного времени.
Саша принял вызов и, сжав кулаки, шагнул навстречу Блэку.
В следующее мгновение поляну озарила мощнейшая вспышка, и на том месте, где только что стоял Блэк, взорвался и расцвел огромный фонтан из миллиардов мелких, как пыль, синих искр. Несильная, но упругая взрывная волна отбросила Сашу почти туда же, куда чуть раньше улетел Аслан. Барков больно ударился спиной о ствол поваленного дерева и на несколько мгновений «потерялся» от боли.
В радужном мареве полузабытья кружили призраки догорающих синих искорок, и то рассыпался в сияющий прах, то снова возрождался мистер Блэк, великий и ужасный, но трогательно связанный с грозовым небом тоненькой «пуповиной» из микроскопических роботов‑диверсантов модели С4Н.
Именно благодаря этому рискованному ходу, этой ставке на помощь матушки‑природы, победа досталась тем, кто, казалось, был обречен. «Сокол» бросил всех подконтрольных нанороботов не в безнадежную атаку на превосходящие силы противника, а разделил их на два отряда и отправил погибать с максимальной пользой. Один агломерат С‑четвертых нейтрализовал источник прямой опасности – сжег вместе с собой «гауссовку», а другой сотворил то, до чего мог додуматься только «Сокол». Нанороботы соединились над головой мистера Блэка в невидимую, но очень длинную – выше всех окружающих деревьев и скал – и исключительно электропроводную «антенну», в которую тотчас шарахнула молния.
Эффект был налицо. От мистера Блэка не осталось даже ботинок, только оплавленное пятно на каменистой площадке.
Конечно, то, что Блэк сгорел без остатка, будто под броней из Н5А и вовсе не было человека, выглядело непонятным и невероятным, но главным был все же результат. В целом или частично – сейчас не имело значения, но проблема была решена.
Уничтожен ли вместе с подозрительно «растворимым» Блэком Прототип? Был ли мистер Блэк одновременно и мистером Главным? И как будут развиваться события дальше – сейчас сказать было трудно. Сейчас оставалось вернуться в пещеру и помочь тем, кто еще жив, убраться из каменной ловушки побыстрее и подальше. Пока шайку наемников почившего в небесном пламени мистера Блэка не возглавило новое начальство.
Цветные круги перед глазами растаяли, и Саша с трудом сел. Отвыкшие работать без помощи С4Н мышцы были вялыми, а синяки болезненными. Да и вообще Барков чувствовал себя неуютно, будто остался голым.
– Сделали гада? – прохрипел рядом Аслан.
Он тоже сел, прислонившись спиной к стволу поваленного дерева.
– Честно говоря, не знаю, кого мы сделали, – Саша растерянно оглянулся. – Будем надеяться, что Блэка. То есть Главного.
– А в чем сомнения?
– Я не вижу трупа.
– Значит, хорошая молния попалась, спалила без остатка.
– Не уверен, что так бывает, но теперь это неважно. Мы справились – вот что важно. Ты дрался, как настоящий герой, Аслан.
– Герой? – Аслан с трудом усмехнулся и покачал бритой головой. Капли дождя стекли по лицу, прокладывая едва заметные дорожки в маске из крови и грязи. – Нет, Искандер, я не герой. Героев вообще не бывает. Героизм – это всего лишь отчаянная храбрость и надежда. – Аслан закашлялся, утер с губ кровь и продолжил: – Отчаянная, потому что очень хочется жить, до отчаяния. А надеешься на то, что все получится, что повезет. Вот и весь секрет.
– Почему же одни становятся героями, а другие трусами?
– Просто одни хотят выжить, а другие умереть, – Аслан закашлялся снова.
– Кто хочет умереть? – Саша приподнялся и сел на дерево. – Не встречал таких.
– Не все признаются, а некоторые просто и не знают о своем желании, но таких много, поверь мне, – абрек дышал тяжело, но говорил не останавливаясь, будто опасаяЪь, что не успеет сказать что‑то важное. – Бой – как раз тот случай, когда и выясняется, чего ты хочешь на самом деле.
– А, понимаю, это как у самураев – жить так, будто твое тело уже принадлежит вечности?
– Слишком красиво, – Аслан вновь закашлялся и сплюнул кровью. – Дышать тяжело… Нет, самураи – это другая песня. Вернее, мы другие. Только тот, кто хочет выжить, встает в полный рост с пулеметом в руках и крошит врага в мелкий салат. А трус сидит в укрытии и ждет смерти. Он думает, что хочет жить, но на самом деле это не так. Просто смерть в грязной и кровавой каше не подходит под его идеал. Он желает умереть красиво.
– А герою все равно, как выжить?
– Конечно.
– Тогда, может быть, ты помолчишь? Побережешь силы?
– Не тот случай, парень, – тяжело усмехнулся Аслан. – Дай мне выговориться.
– Ладно, почему же герой не бежит, а ломится на штыки?
– Лишь уничтожив врага, можно быть уверенным, что не получишь пулю в спину. А значит, пулемет в руки и в полный рост.
– Парадокс, ведь так больше шансов умереть.
– Шансов больше, если медлить, лежа в окопе и ожидая, когда враг подкрадется ползком. А когда встаешь, получаешь преимущество – сверху лучше видно. Остается только успеть жахнуть, пока враг не поднял голову.
– Поэтому ваши люди выходили даже из плотного окружения? Тогда, на твоей войне.
– Босиком по снегу и в полный рост? – Аслан опустил голову на грудь. – Да. Было. Мы не хотели умирать. Те, кто хотел, ползли. А остальные… шли: босиком, чтобы не скрипел снег, и в полный рост – так быстрее. Так что героизма нет, Искандер. Есть жизнь. Если ты ее любишь, всегда примешь… верное решение.
И пусть любовники смерти считают его безумным… наплюй на них. Помни об этом.
– Я запомню.
– Это хорошо, – Аслан откинул голову назад и чуть сполз вниз, чтобы опереться затылком о ствол дерева. – Хорошо, что не утешаешь и не отворачиваешься. Я твой враг… всегда был твоим врагом, даже когда тебя еще не было на свете, но сейчас это неважно. Сейчас здесь только ты и я, и мы больше не враги. Потому, что ты живой, а я мертвый. Вот я и говорю тебе, что вижу, Искандер Барков. Ты ищешь смерти, но это не твой путь. Нутром ты это чуешь. Ты ее не найдешь, даже если убедишь себя, что должен умереть. Помнишь ту птицу? Это неспроста было, точно тебе говорю. Может, это даже был ангел. Твой ангел‑хранитель. Так что… не сдавайся… никогда.
– Постараюсь, – Саша утер рукавом дождевые капли. – Не все зависит от меня, но…
– Нет, – Аслан медленно повернул голову и уставился на Баркова тяжелым взглядом. – Все зависит только от тебя. Поступай так, чтобы сохранить жизнь – и себе, и тем, кто тебе дорог, тогда все получится.
Бороев вдохнул, чтобы сказать что‑то еще, но выдоха он так и не сделал. Саша несколько секунд сидел, глядя в его остекленевшие глаза, затем провел пальцами по векам Аслана и поднялся. Порыв ветра окатил его дождевой водой, как из ведра. Гроза бушевала, словно взбесившийся зверь. Саша накинул капюшон и побрел в направлении грота, но не тем путем, который привел его к логову мистера Блэка, а прямиком сквозь темный, шумно возмущающийся натиску стихии лес.
Встречи с солдатами или «дикими гусями» он больше не опасался. Потеряв генерала, армия Блэка‑Главного наверняка «отошла на заранее подготовленные позиции», и до утра на подступах к пещерам никаких новых сражений не намечалось. Этот раунд вновь остался за «Соколом».

Глава 19

Финал уровня

Не будь вспышка молнии такой яркой, и не ударь она в землю так близко, Валуев не обратил бы внимания на очередной разряд. Гроза сыпала ими без остановки, как одноименный автомат; на все не насмотришься. Но большинство молний били, как и полагается, по верхушкам деревьев и скал, а эта почему‑то шарахнула в склон неподалеку от командного пункта. Что ее притянуло, можно было только гадать, но сразу после удара прервалась связь с Блэком, и это был тревожный сигнал. Недолго думая, Борис вызвал из пещеры слегка контуженного в бою Николая, Балбеса и одного бойца‑новобранца СБН, выстроил их колонной позади себя и осторожно двинулся в сторону КП.
Минут через десять разведгруппа Валуева выбралась на полянку, где стоял «трансформер» Блэка и были развернуты штабные палатки.
Сразу бросилось в глаза, что палаток стало меньше. На месте одной, центральной, тлело пепелище. Похоже, молния шарахнула именно в нее. Не факт, конечно, но в качестве предварительной версия годилась.
Наемники вошли на территорию КП и осмотрелись. За грохотом и свистом стихии услышать какие‑либо звуки не представлялось возможным, а разглядеть силуэты и даже свет в пластиковых окошках двух оставшихся палаток мешала пелена дождя, но Борис все равно сделал вывод, что штабной лагерь холоден и пуст. А должен был кипеть, как полный чайник, раздавая радиоприказы рассыпавшимся по склону и увязшим в осаде катакомб подразделениям. Значит, что‑то тут было не так, и следовало действовать по‑прежнему осторожно. Валуев жестом приказал Балбесу и бойцу СБН зайти с флангов, а дяде Коле прикрыть тылы и пошел к пепелищу, оставшемуся от главной палатки. Не дойдя метров двадцать, он остановился и присел.
– Следы? – утирая с лица дождевые капли, рядом остановился Николай.
– А ты оглянись, – Борис встал, вытянул руку с фонариком и описал по земле лучом полукруг. – Видишь?
– Плешь, – Коля кивнул. – Выгорело все, даже камень поплавился чуток. Сюда, что ли, врезало?
– Похоже на то.
– А палатка почему сгорела?
– Откуда я знаю?
– Командир, тут охрана валяется! – с трудом пробился сквозь грозовые раскаты крик Балбеса. – Один наш – Фома, и двое гоблинов! Дохлые все!
– И здесь двое, – крикнул боец с правого фланга. – А‑а… нет, трое… или… нет. Один чужой!
– О! – Николай поднял указательный палец. Наемники отошли на два десятка шагов вправо и остановились у поваленного дерева. Дядя Коля медленно стянул капюшон и ощупал здоровенный кровоподтек на темени. Валуев перевел взгляд с трупа врага на явно огорченного товарища и вопросительно выгнул бровь.
– Сукой Аслан оказался, но я все равно его уважал, – нехотя пояснил наемник. – Железный был горец, без базара.
– У него на Блэка старый зуб имелся, – сказал Валуев. – Но это не повод, чтобы нас с тобой мочить. Не по‑братски это.
– Так ведь мы ему кто, братья, что ли? – Коля накинул капюшон. – Волки продажные, и только.
– Кто волки? – на поваленный ствол запрыгнул Балбес. – Слышь, Вал, в палатках пусто, и в «транс‑формере» тоже никого, только еще один трупак. Похоже, смыло, на, мистера Блэка. Или диверсанты с собой уволокли. А у вас тут что? Это Блэк?
– Фары протри, – дядя Коля оглянулся. В отсветах молний все вокруг было видно, как днем, и даже лучше. – Эй, боец, что еще нашел?!
– Ничего, – парень из СБН забросил на плечо автомат и подошел к «диким гусям». – Следов много, бились тут крепко, но точно ничего не скажу. Может, «Невод» запросить?
– Ты на небо давно смотрел? Сквозь такую канитель никакой телескоп ни хрена не увидит. Разве что сканирование затребовать, но в этом варианте спутники только по заявке работают. Вряд ли они в последние полчаса эту местность во всех режимах прочесывали.
– Могли и прочесывать, у нас же тут… заварушка.
– Как раз поэтому – вряд ли, – поддержал Николая Валуев. – Пока не время наши дела афишировать. А попади все это в «Невод»…
– Бля, Аслан! – наконец разглядел Балбес. – Достучался, сука! Ну, да ему по любому перо в бок полагалось, не жалко. Слышь, командир, я все равно не понял, Блэк‑то где?
– А я знаю? Сам же сказал – смыло!
– Не‑е, этого не могло, – Балбес озадаченно почесал макушку под капюшоном. – Тяжелый он, селем не см"оешь. И уволочь его не могли, он же током бьется.
На руке у Валуева запиликал смарт. Он подтянул рукав и, увидев, от кого пришел вызов, жестом призвал товарищей к молчанию.
Наемники толком не поняли, читал Борис сообщение или слушал устные инструкции в «закрытом» режиме (благодаря технологии «звуковой луч» прикладывать смартфоны к уху, чтобы обеспечить конфиденциальность беседы, уже давно не требовалось), но спустя полминуты Валуев перевел хмурый взгляд на товарищей.
– В багажном отсеке «трансформера» лежат металлические кейсы! Их там до эбеновой матери, но нам нужно двадцать. Тащите их на центр горелой плеши!
– Куда тащить? – притормозил Балбес. – На хрена?
– Бегом! – негромко крикнул Валуев.
Кейсы были небольшими, с толстую книжку, но увесистыми, килограммов по пять каждый. Наемники разложили их по кругу, после чего Валуев с торжественной миной потыкал в экран своего смарта, явно вводя какой‑то пароль. Прошло пять секунд, и замки всех двадцати ящиков одновременно щелкнули.
– Шаман, блин, – хохотнул Балбес. – А чего в них?
– Все то же, – Борис махнул рукой. – Отходим! И осторожнее тут топчитесь.
– А чего, цветочки посажены? – Балбес подмигнул Николаю.
Тот не отреагировал. Он, в отличие от товарища, был более догадлив и сразу сообразил, что это за кейсы.
– Я так и знал, что у мистера Блэка не зря и днем, и ночью маска на роже. Все мучился, кого же он мне напоминает, только не фейсом и мозгами, а повадками и навыками. Теперь въехал, кажется.
– Ну и молоток, – дружелюбно буркнул Валуев. – Отползай теперь.
– А тебе он Юрика не напоминал, что ли?
– Того кренделя, который на пяти языках шпре‑хал и целыми днями кулаки набивал? Напоминал, но теперь‑то хрен ли толку? Давай, Колян, отходи подальше.
– А кто останется?
– Зачем?
– Шкуру ведь на мясо надо надевать, – дядя Коля покосился на бойца СБН.
– Не знаю, Колян. А может, не въехал ты? – покачал головой Валуев. – Не до конца то есть. Может, тут всё сложнее?
– Куда сложнее‑то? Ты только прикинь, что эти нанороботы из парня сделали – Блэка, киборга!
– Ну, это вообще твоя фантазия. Мы же не киборги.
– На нас по двадцать ящиков и не тратили! По одной капсуле со стакан размером для брони и еще по одной на оружие. А тут гляди, как обвешивают!
– Я не понял, Колян, чего ты завелся? Завидуешь Блэку, что у него «наны» даже из жопы торчат?
– Чему тут завидовать? Просто не понимаю, на фига ему столько и почему надо было пацану мозги стирать?
– А лучше, чтоб у него и свои извилины работали, и Блэка? Прикинь, коктейль! Короче, Колян, ты лучше отвернись и выкинь все из головы.
– А зачем отворачиваться? – к наемникам присоединился боец СБН.
– Надо, Федя, надо, – бросил дядя Коля, беспокойно озираясь. – А где этот хрен моржовый? Балбес! Куда поперся?!
– Здесь я! Не по шарам, что ли? – Балбес шагнул внутрь обозначенного кейсами круга. – Я тут где‑то трофей обронил.
– Потом подберешь! – крикнул Валуев. – Отходи, дурила!
– Да сейчас я! Вдруг тут полыхнет опять, чего подбирать‑то будет?
– Мародер долбаный! – Коля дернулся к проплешине, но Борис придержал его за рукав.
– Поздно метаться, Колян. Три секунды осталось.
– Вот, блин, человек с припаянной башкой! Нащипал с трупов бижутерии, теперь пропадет за эти гроши!
Дядя Коля оборвал фразу и резко отвернулся. Валуев и боец «Федя» уже давно стояли спиной к выжженной плеши.
– Что там? – негромко спросил Борис.
– Я не сильно понял… но вроде облака, черного, как тогда в эфиопском бункере. Только там‑то в зоне поражения никого не было, а тут Балбес остался… чурка стоеросовая!
– Живой?
– Не знаю, не рассмотрел. Его это облако вмиг сожрало. Кончит коптить – увидим.
– Как это сожрало?! – вздрогнул боец СБН. – Что там такое? Может, нам свалить или хотя бы залечь?
– Не ссы, – процедил сквозь зубы дядя Коля. – Не впервой. Выживем.
– Валуев, ко мне! – послышалось сквозь шум ливня.
– Аминь, – Борис шумно выдохнул. – Стойте тут. В странноватом для магического символа круге из железных кейсов стоял облаченный в привычное черное одеяние… мистер Блэк. Выглядел он точно так же, как раньше. Никаких новых черт в его облике и ноток в голосе не появилось. Борис невольно пошарил взглядом. Балбеса поблизости не наблюдалось. Если брать за основу туманную теорию дяди Коли, выходило, что Блэк – это и есть Балбес, только с чужим биокомпьютерным разумом в голове. Однако давать за эту версию что‑либо на отсечение Валуев бы не рискнул. В первую очередь потому, что у него имелась своя теория. Согласно ей, от Балбеса не осталось ничего, кроме унесенного ветром облака молекул. И случилось это в первую же секунду «возрождения» Блэка, тело которого было воссоздано с помощью двух десятков «упаковок» боевых нанороботов модификации Н5А. То есть этот «железный феникс» реальный робот, без «человеческого наполнителя» или еще какой‑нибудь требухи. Версия тоже хромала, не объясняя, при чем тут повадки безвестно пропавшего Юрика и куда‑таки делся Балбес, но Валуеву она нравилась больше Колиной. Наверное, потому, что своя. Кто из наемников окажется прав, должно было показать время. А пока у них имелись дела гораздо важнее построения ненаучных теорий.
– Мы уж думали, вам хана, – хрипловато проговорил Борис. – В вас же молния шарахнула, да?
– Не без помощи врага, – ровным голосом ответил Блэк.
– Однако .сильно вас раскурило. Мы труп искали‑искали… не нашли. А кто мне инструкцию по вашей… реанимации сбросил?
– Биокомпьютер. Прототип «Сокола». Он уцелел.
– Ах, вот оно что! Теперь все понятно.
На самом деле Валуеву было понятно не так уж много. Он слышал о микроскопическом «Соколе», превращающем человека‑носителя в боевую биомашину, – этих баек было полно и в Сети, и на устах, но Борис не знал ни о каких Прототипах, а еще не мог и предположить, что «Сокол» определял личность носителя. В случае с Балбесом коррекция личности пошла бы на пользу делу, но… Балбес ли теперь под маской Блэка? Валуев по‑прежнему очень сильно в этом сомневался. Да и вообще он чувствовал, что не понимает пока слишком многого, чтобы делать выводы.
– Главный компьютер моего агломерата руководствовался программой «уцелеть любой ценой», – зачем‑то пояснил Блэк. – За долю секунды до удара молнии он выпал из обреченной формации, поскольку спасти ее не успевал. Слишком большая инерция у такой массы.
– Нуда, – Валуев кивнул.
Блэк будто бы оправдывался. Не факт, что перед Валуевым, он мог одновременно говорить это в эфир, но все равно оправдывающийся киборг выглядел, мягко говоря, странно.
– Теперь все в порядке, новая формация синхронизирована и функционирует нормально. Прототип на месте и тоже работает в штатном режиме. Память, навыки и данные для самоидентификации помещены в базовые ячейки нового носителя в полном объеме.
«Ага, – мысленно воскликнул Валуев, – пересадили носителю память предыдущих ипостасей!» Коля оказался правее командира в своих предположениях. Хотя эти слова Блэка можно было понять двояко. Командир «диких гусей» незаметно вздохнул. Загадки он не любил. Он больше привык работать кулаками, чем головой.
Блэк прервал «исповедь» и теперь стоял неподвижно. То ли принимал ответ «исповедника», то ли о чем‑то размышлял.
– Какие будут приказания? – осторожно спросил Валуев.
– Продолжаем охоту, – коротко ответил Блэк и пошел к вертолету.
– Понятно, – Валуев проводил его взглядом и обернулся к подчиненным. – Алло, воины! Шагом марш на позиции! Шоу продолжается.

Вы перешли на уровень 4…